Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 15)

Он коротко и зло усмехнулся.

– А ты? Ты что сейчас делаешь? Бежишь к моему другу, потому что тебе нужна поддержка?

Она резко вскинула голову.

Бежишь к моему другу.

Вот теперь стало по-настоящему грязно.

Потому что это была не просто реплика. Это было унижение, завернутое в намек. Попытка сделать из нее женщину, которая слишком быстро нашла, на чье плечо упасть. Как будто он уже искал для себя оправдание в будущем. Как будто заранее переписывал сюжет так, чтобы она тоже оказалась виноватой.

Вика смотрела на него и не верила, что еще вчера этот человек был для нее самым близким.

– Я ни к кому не бегу, – сказала она. – Я ухожу от тебя.

Артем сощурился.

– Из-за одной ошибки?

Илья тихо выдохнул через нос. Почти неслышно. Но Вика уловила это.

Ошибка.

Четыре месяца.

Ошибка.

– Одной? – повторила она. – Ты сейчас назвал это одной ошибкой?

– Не цепляйся к словам.

– А к чему мне цепляться, Артем? К фактам? Давай. Факты даже интереснее. Ты врал мне четыре месяца. Спал с другой. Возвращался домой. Ел мой ужин. Смотрел мне в глаза. И теперь стоишь здесь и рассказываешь, что это ошибка?

– Я не хотел, чтобы так вышло.

– Да хватит, – перебила она. – Хватит делать вид, что ты жертва обстоятельств. Ты взрослый мужчина. Ты не споткнулся и случайно не упал в чужую постель.

На последних словах ее голос дрогнул. Сильно. Она почувствовала, как по горлу снова поднимается горячая боль.

Илья сделал шаг ближе.

Не к Артему.

К ней.

Совсем немного, но достаточно, чтобы она ощутила: если сейчас станет хуже, он рядом. И именно это мгновенно заметил Артем.

Его лицо изменилось.

В нем появилось что-то темное. Собственническое.

– Даже так, – тихо сказал он, глядя уже не на нее, а на Илью. – Давно вы так понимаете друг друга?

Вика сначала даже не нашлась с ответом. Слишком подло это прозвучало. Слишком знакомо по мужской логике: если женщина не терпит унижение молча, значит, рядом уже кто-то есть. Если ей больно не там, где он ожидал, значит, виноват третий.

– Не смей, – произнесла она.

Но Артем уже завелся.

– Нет, правда. Мне интересно. Ты поэтому примчался? – Он смотрел на Илью. – Все это время только и ждал повода?

Вика замерла.

Воздух как будто стал ледяным.

Она не знала, что страшнее: сам вопрос или то, что где-то глубоко внутри ей тоже внезапно захотелось услышать ответ.

Илья выдержал взгляд Артема.

– Сейчас не время для твоих фантазий.

– Это не ответ.

– А ты не заслужил ответа.

Артем шагнул вперед.

– Зато ты, видимо, заслужил ее ночами вывозить из дома?

– Достаточно, – сказала Вика, но ее уже почти не слышали.

– Следи за языком, – спокойно ответил Илья.

– А то что? – Артем усмехнулся. – Ударишь меня? Из-за нее?

Эти два слова – “из-за нее” – прозвучали так, будто ее вообще здесь нет. Будто она не человек, а причина конфликта. Повод. Предмет.

И в эту секунду Вика ощутила унижение острее, чем от фотографии.

Потому что измена – это боль.

А вот это – обесценивание.

Сведение ее чувств, ее горя, ее разрушенной жизни к мужской разборке.

– Замолчите! – крикнула она так резко, что оба наконец обернулись к ней.

Голос отразился от стен подъезда и вернулся к ним хриплым эхом.

– Вы оба сейчас слышите только себя, – сказала она, тяжело дыша. – А мне, может быть, не нужен ни один из ваших героических монологов. Ясно?

На мгновение повисла тишина.

Потом Артем заговорил уже совсем другим тоном. Мягче. Но Вика знала эту мягкость. Это была не теплота. Это была тактика.

– Вик, послушай. Да, я виноват. Да, я поступил отвратительно. Но это наш брак. Наш. И решать это нужно нам двоим. Без… посторонних.

Посторонних.

Он сказал это, не глядя на Илью, но с таким подчеркнутым акцентом, что у Вики внутри что-то перекосилось.

Она вдруг совершенно ясно увидела всю картину.

Когда ему было удобно – Илья был другом дома, почти семьей, человеком, которого можно звать на праздники и держать рядом. Но в ту минуту, когда присутствие Ильи стало мешать контролировать ее, он мгновенно превратился в постороннего.

– Поздно, – тихо сказала она.

– Не поздно, – тут же ответил Артем. – Мы можем все обсудить. Я могу все объяснить.

– Ты уже объяснил.

– Нет. Ты выхватила кусок и сделала выводы.

Она не выдержала и рассмеялась. Горько, с надломом.

– Кусок? Какой именно? Четыре месяца – это кусок? Любовница – кусок? Ложь – кусок? Или ты сам теперь кусок моей жизни, который я должна как-то аккуратно пережевать?

– Не надо говорить со мной так.