Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 14)

А ревность.

Глава 4. Унижение

На лестничной площадке вдруг стало слишком тесно.

Старый подъездный свет, тусклый и желтоватый, падал сверху неровными пятнами, цеплялся за серые стены, за перила, за лица. В этом свете все выглядело грубее, чем есть: усталость на лице Артема, холодная собранность Ильи, ее собственная бледность, которую уже невозможно было спрятать.

Вика стояла между ними и впервые за этот вечер ощутила не просто боль, а жгучее, почти физическое унижение. Потому что все вышло наружу слишком быстро. Слишком грязно. Слишком открыто. Не было никакой красивой паузы, никакого пространства, где можно остаться одной, осмыслить, собраться, сохранить достоинство. Вместо этого она стояла в домашней рубашке и наспех накинутом пальто между мужем, который ей изменил, и его лучшим другом, который приехал посреди ночи, как будто знал, что все закончится именно так.

Артем первым нарушил тишину.

– Я спросил, что ты здесь делаешь, – повторил он уже жестче.

Илья медленно поднялся еще на одну ступеньку. Спокойно. Без суеты. Без вызова в движениях. Но от этой его спокойной уверенности у Вики по спине пробежал холодок.

– Приехал за ней, – ответил он.

Три слова.

Без объяснений.

Без лишнего.

Артем коротко усмехнулся, и в этой усмешке было что-то неприятное, незнакомое, почти злое.

– За ней? – переспросил он. – Серьезно?

Илья не отвел взгляда.

– Да.

– А тебя вообще кто-то звал?

– Нет. Но, как вижу, правильно сделал, что приехал.

Вика перевела взгляд с одного на другого. Ей хотелось, чтобы они замолчали. Оба. Немедленно. Потому что это уже начинало походить на сцену, в которой ее опять не спрашивают, а просто делят пространство вокруг нее. Но сил вмешаться пока не было. Она только крепче сжала полы пальто.

Артем спустился на одну ступеньку ниже, почти вровень с ней.

– Вик, зайди домой, – сказал он, не глядя на Илью. – Сейчас.

Тон был знакомый. Спокойный, но такой, в котором уже звучал приказ.

И именно это вдруг отрезвило ее лучше любой пощечины.

– Нет, – ответила она.

Артем повернул голову.

– Что?

– Я не зайду домой.

– Виктория, не начинай.

Он назвал ее полным именем. Так он делал редко – обычно, когда хотел поставить на место, пристыдить, показать, что она ведет себя не так, как надо. Раньше это срабатывало. Сегодня – нет.

– Не смей разговаривать со мной так, как будто я сделала что-то не то, – сказала она тихо.

Его лицо дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но Вика уже научилась замечать эти микроскопические трещины в его самообладании.

– Я пытаюсь решить это нормально, – ответил он.

– Нормально? – переспросила она. – Это у тебя сейчас называется нормально?

– А что, по-твоему, лучше? Устраивать спектакль в подъезде при нем? – Артем наконец перевел взгляд на Илью, и в голосе сразу прибавилось яда. – Или это уже не проблема?

Вот оно.

Не боль за нее.

Не раскаяние.

Его сейчас задело другое: присутствие Ильи.

Вика почувствовала, как внутри поднимается горький, едкий смех. Даже сейчас, когда их брак лежал у ног, как разбитая посуда, Артема сильнее всего задевало, что свидетель у этой катастрофы – его лучший друг.

– При нем? – переспросила она. – Ты серьезно? То есть тебя не смущает, что я знаю про Катю. Но смущает, что об этом знает Илья?

Артем резко посмотрел на нее.

– Не переводи.

– Я вообще уже ничего не перевожу. Все предельно ясно.

Илья стоял молча. Неподвижно. Но Вика чувствовала его присутствие кожей – тяжелое, сосредоточенное, как будто он удерживает себя в рамках только ради нее.

Артем тоже это чувствовал.

И потому вдруг стал еще жестче.

– Давай-ка я тебе сам объясню, что ясно, – сказал он, спускаясь еще на ступеньку. – Я разговариваю со своей женой. А ты можешь не лезть.

Илья посмотрел на него очень спокойно.

– Пока ты разговариваешь, дергая ее ночью по лестнице после того, как признался в измене, я буду лезть.

– Да пошел ты, – бросил Артем.

Вика вздрогнула.

Не от грубости даже. От того, как быстро все это стало уродливым. Мужчины, которые годами сидели за одним столом, вместе пили, смеялись, праздновали, сейчас стояли друг напротив друга в ее подъезде, и между ними уже натягивалось что-то темное, старое, опасное. А она внезапно поняла: здесь слишком много накопилось задолго до сегодняшней ночи.

– Хватит, – сказала она резко. – Оба.

Они замолчали.

На несколько секунд.

Потом Артем повернулся к ней и, как будто Ильи вообще не существовало, сказал уже тише:

– Вик, идем домой. Не надо этого цирка.

Цирка.

Слово ударило ее неожиданно сильно.

Значит, это она устраивает цирк? Не он с любовницей. Не он с розами. Не он с ложью длиной в четыре месяца. А она – потому что не согласна молча проглотить все и вести разговор “по-человечески”, как удобно ему.

– Ты правда так это видишь? – спросила она.

– Я вижу, что ты на эмоциях.

– А ты, значит, нет?

– Я пытаюсь думать головой.

– Нет, Артем, – сказала Вика и вдруг почувствовала, как голос становится удивительно ровным. – Ты пытаешься спасти свою удобную картинку.