Сона Скофилд – Брак без любви. Жена по контракту (страница 12)
– Да. Сказал, что вам не подойдет наигранная невинность.
Я замерла.
– Он так и сказал?
– Почти дословно.
Меня снова кольнуло это неприятное чувство. Он думал. Заранее. О деталях, которые я сама еще не успела сформулировать.
– Тогда что остается? – спросила я.
Павел распахнул кофр с платьями.
– Жемчужный, дымчато-бежевый, холодный шампань, мягкий серо-кремовый. Без лишнего кружева, без фаты, без… романтического сиропа.
– Прекрасно. Хотя бы кто-то здесь понимает язык человеческой усталости.
Марина улыбнулась краешком губ.
– Вы удивитесь, но Андрей Викторович тоже.
Я ничего не ответила.
Потому что не хотела даже мысленно допускать, что в этом мужчине может быть что-то кроме холода, контроля и идеально просчитанных решений.
Платье выбрали через час.
Оно оказалось не свадебным в привычном смысле. Мягкий светлый оттенок, длинные рукава, строгая линия плеч, никакой пены из кружев, никакой попытки сделать из меня восторженную невесту. Просто красивое платье для женщины, которая идет не замуж, а на собственную казнь – и при этом не собирается выглядеть жертвой.
Когда я вышла в нем из гардеробной, в комнате впервые стало тихо.
Марина отошла на шаг и кивнула самой себе.
– Вот. Именно это.
Я посмотрела в зеркало.
И не сразу узнала себя.
Не принцесса. Не счастливая невеста. Не девушка в ожидании любви. В зеркале стояла взрослая женщина с прямой спиной, холодными глазами и такой сдержанной красотой, которую дает не юность, а пережитое.
Мне вдруг стало трудно дышать.
Потому что я увидела, как именно меня хочет представить миру Воронцов.
Не нежной.
Сильной.
И почему-то это ранило сильнее, чем если бы он выбрал белое облако из тюля.
– Снимайте, – сказала я.
– Вам плохо? – сразу насторожилась Марина.
– Нет. Просто снимайте.
Мне нужно было снова стать собой. Хотя бы на несколько часов.
После полудня я нашла Воронцова в кабинете.
В этот раз я постучала не из вежливости, а чтобы самой не войти в его пространство так же бесцеремонно, как он входил в мое. Он что-то просматривал на ноутбуке и, не поднимая глаз, сказал:
– Войдите.
Я закрыла за собой дверь.
– Нам нужно поговорить.
Он поднял взгляд. Один короткий взгляд – и сразу закрыл ноутбук, будто уже понял: разговор не о платье и не о времени выезда.
– Садитесь.
– Я постою.
– Как хотите.
Я подошла ближе к столу.
– Почему вы выбрали именно меня?
Он смотрел спокойно. Слишком спокойно для человека, которому задают вопрос, способный перевернуть весь разговор.
– Мы уже обсуждали это.
– Нет. Вы уходили от ответа.
– Я ответил достаточно.
– Нет. Вы ответили ровно настолько, чтобы я подписала договор.
– И этого оказалось достаточно.
– Не повторяйте эту манеру говорить со мной так, будто все уже решено.
– Но многое уже решено, Алина.
– Тогда решите еще кое-что. Скажите правду.
Он откинулся на спинку кресла. Несколько секунд просто смотрел на меня, и я вдруг ясно ощутила: он прикидывает не что сказать, а сколько именно.
– Ваш отец, – произнес он наконец.
Меня будто ударили под ребра.
– Что?
– Причина частично связана с вашим отцом.
Я не сразу смогла заговорить.
– При чем здесь мой отец?
– Сядьте.
– Нет.
– Тогда хотя бы не перебивайте.
Я вцепилась пальцами в край стола.
– Говорите.
Он встал. Обошел стол, но не приблизился слишком близко. Остановился у окна.
– Пятнадцать лет назад, до того как я построил свою компанию, мой отец вел дела с вашим.
Я застыла.