Сомма Скетчер – Осуждённые грешники (ЛП) (страница 8)

Моё неповиновение трепещет, как свеча на ветру. Он высокий. Очень высокий, и теперь, когда я знаю, кто он, он ещё и чертовски большой. Линия моего взгляда едва доходит до третьей пуговицы на его рубашке.

Находясь в его тени, я чувствую себя неуютно, поэтому поднимаюсь на нижнюю ступеньку и складываю руки в попытке выровнять игровое поле.

Он ухмыляется.

— Ты действительно настойчив для мужчины, который не заинтересован.

Его взгляд опускается на мой рот.

— О, я заинтересован.

Внезапный жар разгорается у меня в животе, и я непроизвольно выдыхаю небольшой глоток воздуха. Что-то в интенсивности его взгляда и шелковистости его тона кажется… неуместным. Я не сомневаюсь, что женщины с гораздо меньшими усилиями пробираются в его спальню.

Я притворно зеваю.

— Извини. Мне пора.

Хотя его неподвижность притягательна, мне удается оторваться достаточно надолго, чтобы наклониться, схватить свои вещи и повернуться к входу на верхней площадке лестницы.

Один шаг. Затем ещё один. Мой ботинок нависает над третьим, когда меня окутывает тьма. Я останавливаюсь, чтобы прищуриться в тусклом свете и вижу охранника, того, у которого непроницаемое лицо и риторические вопросы. Он маячит наверху лестницы, блокируя выход.

Блять.

Как будто он даст мне ответы, я оглядываюсь на Рафаэля. Он стоит на том же месте, с той же натянутой улыбкой на губах, руки непринужденно покоятся в карманах брюк.

Мое внимание переключается через его плечо, и именно тогда моё замешательство переходит во что-то более трудное для понимания. Остальные мужчины в баре теперь на ногах, все смотрят на меня. Один из них попадает в луч прожектора и поворачивает голову.

Я замечаю его наушник, и осознание бьет меня по лицу.

В середине недели надевают костюмы. Сидят в одиночестве. То, что я обычно воспринимаю, как зеленые флажки, в данном случае являются огромными красными флажками. Это не было совпадением, что все они сидели отдельно, потому что все они телохранители. Они работают. И все ради…

Мой взгляд снова устремляется на Висконти. Его ямочки углубляются. Кашемировое очарование и острая, как бритва, улыбка.

— Боюсь, я вынужден настоять.

Ледяной ужас проникает в мою кровь. Блять. Менее десяти минут назад я думала, что этот чувак — мелкая рыбешка, которая клюнет на мою наживку, и как же я ошибалась.

Он большая белая акула, которая собирается проглотить меня целиком.

Мой пульс учащается в горле, а руки становятся липкими. Два провала за одну неделю. Ужасно для такой везучей девушки, как я.

Чувствуя тяжесть поражения в животе, я бросаю чемодан на ступеньку и разглаживаю атлас украденного платья. Внешне я спокойна, но внутренне все мои органы трепещут от нового плана. Моя изначальная игра больше не прокатит, мне нужно что-то менее убогое. Что-нибудь, что снизит вероятность того, что меня могут выбросить с пирса в Бухте в мешке для трупов.

Думаю, я приступаю к Третьему Акту.

— Ну, раз ты настаиваешь, — огрызаюсь я тоном, который не отражает панику, подступающую к моему горлу. От веселья Рафаэля у меня краснеют щеки, в то время как я возвращаюсь к бару и сажусь.

Дэн ловит мой взгляд и слегка печально качает головой, выражая то, что я уже поняла: я в полной заднице.

Большие руки Рафаэля хватаются за табурет рядом со мной, затем он отодвигает его от стойки, как будто он ничего не весит. Он подтягивает брюки и присаживается на край. Слегка кивнув Дэну, он кладет предплечья на колени, сплетает пальцы домиком и купает меня в своем внимании.

— Расскажи мне больше об этой игре.

Мои глаза невольно скользят к нему. Его взгляд светится тихим удовольствием, и, внезапно, я вспоминаю, как однажды взяла в библиотеке Морскую биологию для чайников. Там был целый раздел о больших белых акулах и о том, как они могут определять сердцебиение в воде. Он слышит, как я колочусь от страха, и наслаждается этим.

Несмотря на то, что я нахожусь на дне ямы без лестницы, моя гордость вспыхивает, как отвратительная сыпь. Я сжимаю челюсти и поднимаюсь на ноги. Не прерывая зрительного контакта, снова снимаю шубу, и на этот раз я действительно вижу, как его взгляд согревает всё моё тело. Он спускается от узких бретелек на моих плечах к впадине бедра, вниз по всей длине моей обнаженной правой ноги и останавливается у ботинок Doc Marten. Каждый сантиметр, который он поглощает, закладывает ещё один кирпичик уверенности в моей груди. И трепещущее чувство в моем животе, но я пытаюсь это игнорировать.

Он просто мужчина, ради всего святого. Конечно, мужчина с печально известной фамилией, окруженный телохранителями, которые могли бы разрубить меня на куски и запихнуть в мой чемодан, но, тем не менее, мужчина. И под поверхностью все они, блять, одинаковы.

Я прислоняюсь к барной стойке и провожу своим кулоном вверх-вниз по цепочке. Игра. Точно. Я выбираю наименее убогую тактику и надеюсь на лучшее.

— Это не столько игра, сколько… викторина.

Дэн ставит на стол два напитка. Один — виски, другой — ярко-желтый и в бокале для коктейля. Я бросаю взгляд на глазированную вишню и розовую вьющуюся соломинку.

— Поменял напиток?

— Поменял твой. Мартини с лимонными каплями сложнее захлебнуться.

— Восхитительно, — сухо парирую я.

Мне было наплевать на выпивку. Кроме того, у меня есть подозрение, что если я сделаю хотя бы глоток, есть большая вероятность, что я проснусь прикованной к батарее где-нибудь в темноте и сырости.

— Викторина. Расскажи мне больше.

— Пять вопросов. Если ты ответишь на любой из них неправильно, я заберу твои часы.

Он приподнимает бровь и ухмыляется таким образом, который я уже успела возненавидеть.

— А если я отвечу правильно?

— Не ответишь.

Грубоватый смешок срывается с его губ, и когда он потирает свои большие руки, его бриллиантовые запонки дразнят меня. Как я раньше не поняла, кто он?

— Ты самоуверенная штучка.

Штучка. Дрожь недовольства пробегает по моему позвоночнику. Малышка попадает в ту же категорию, что и милая и дорогая. Покровительственные выражения, используемые мужчинами, чтобы сбить женщин с толку.

Это заставляет меня хотеть обобрать его карманы так сильно, как я только могу.

— Давай начнем.

Он, конечно, уверен в себе.

— Ты не хочешь услышать подвох?

— Есть подвох?

— Всегда есть подвох, — говорю я спокойно, игнорируя то, как его голос становится мрачнее. — Ни один из моих пяти вопросов не является вопросом с подвохом. На самом деле, ответ на каждый из них очень прост. Однако подвох в том, что ты должен отвечать на каждый вопрос неправильно. Если ты ответишь правильно, ты проиграешь, и я получу эти прекрасные часы с твоего запястья, — я протягиваю руку в промежуток между нами. — Они бы хорошо смотрелись на мне, ты так не думаешь?

Он рассматривает мою руку с легким безразличием, затем поднимает взгляд на меня. Нетерпение мерцает, как пламя, в его радужках.

— Ладно.

— Ты играл в эту игру раньше?

Его напиток на полпути к губам, когда он останавливается.

— С твоей стороны было бы неумно держать меня за дурака, дорогая.

Дрожь пробегает по мне.

— Мы ещё не начали. Ты можешь ответить правдиво.

Он на мгновение задумывается, затем глотает и ставит стакан на стойку.

— Тогда нет, не играл.

По моей коже пробегает пьянящий порыв, смесь возбуждения и опасности.

— Вопрос первый. Где мы сейчас находимся?

Он колеблется.

— На луне.

— Вопрос второй. Какого цвета мои волосы?