Соман Чайнани – Падение (страница 34)

– Чего?.. – недовольно спросил Гефест, сворачивая вместе с ним.

– Эй! – крикнул стражник. Он потянулся было к мечу, но Капитан Пиратов замахнулся кулаком, заехав Гефесту локтем в лицо, и уложил стражника одним могучим ударом в лоб.

Гефест схватился за щеку:

– Ты чего?!

– Я же тебе сказал: отойди подальше, – напомнил ему Капитан Пиратов.

– Откуда ты вообще знал, что он тут?

– Увидел тень на полу. Пираты наблюдательны. А избалованные всегдашники – нет. Впереди еще один.

Гефест посмотрел вперед и увидел здоровенного стражника, замершего у решетчатой двери. На поясе у него висела связка ключей.

– Стоять! – приказал стражник.

Капитан Пиратов лишь ускорил шаг:

– Доброе утро. Вы тюремщик? Держите ключи при себе?

– Да. А вы кто? – удивился стражник.

Капитан врезал ему кулаком между глаз и сдернул с пояса ключи, пока тот падал.

– Я их всего лишь ненадолго позаимствую, – сказал он.

Повернувшись к Гефесту, он протянул ему целую сотню ключей:

– Как думаешь, какой из них открывает дверь? Хм-м, вот этот довольно потертый, может быть, он…

На лысой голове Гефеста выступил пот.

– Боже мой. Я напал на всегдашнее королевство. Хотя я сам всегдашник!

– Надо было раньше об этом думать, когда связался с пиратами, – сказал Капитан. Ключ щелкнул в замке. – О, смотри. С первого раза получилось.

Подземелье было небольшим, как и почти все казематы во дворцах: маленький коридор, по бокам камеры, освещенные факелами в виде трезубцев. Туда сажали только тех, кто особенно глупо провинился перед королем. Издали доносился рык Питера Пэна.

– Вы не можете меня здесь держать! Я Пэн! За мной придет вся Нетландия!

– Ага-ага, запиши это в дневник, – насмешливо сказал Капитан Пиратов.

– Кто здесь? – закричал Пэн, прижавшись лицом к решетке. – Выпусти меня!

– Мы не к тебе пришли, – ответил Капитан Пиратов.

Он открыл дверь соседней с Пэном камеры и затащил в нее Гефеста.

Пятеро Садеров посмотрели на них. Они расположились на почтительном расстоянии друг от друга. Мать, отец, бабушка и два сына-подростка.

– Вы знали, что она говорит правду, – строгим, приказным тоном обратился к ним Капитан. – Вот почему вы хотели не дать ей произнести имя Райана. Тем не менее старшие из вас назвали Единственным Рафаля. А младшие – Пэна. Почему? Зачем вы назвали тех директоров, которые не станут Единственными? Зачем пришли сюда, чтобы лгать?

– А что, если это совсем не ложь? – вопросом на вопрос ответила Адела Садер.

Гефест почесал лоб:

– Не понимаю.

– Какое-то время будущее оставалось неопределенным. Мы знали, что директором станет кто-то один. Но не видели, кто будет этим Единственным, – объяснил ее муж, Янник Садер. – Но потом мы встретились всей семьей. И Мариалена тоже пришла – после того, как вернулась из Гавальдона. И тогда, собравшись все вместе, каждый из нас наконец получил видение. Узнал, кто будет править. Словно наши силы работают, только если мы применяем их всей семьей. А вот дальше случилось что-то непонятное. Все мы видели разное. Адела, Эстрелла и я увидели Рафаля. Мои сыновья – Пэна. Мариалена – Райана.

– Ясновидящие не расходятся в своих предсказаниях без уважительной причины, – сказала Адела. – Что еще более странно, мы даже предвидели, как явились на Совет и озвучили наши противоречащие друг другу предсказания. Это значит, что наши расхождения – это часть истории. Следуя нашим предсказаниям, ручаясь за наши отдельные видения, мы все сыграем свою роль в появлении Единственного. Кем бы этот Единственный ни оказался.

– Только вот Мариалена с нами не согласилась, – проворчал Матиас. – Она считала, что только она увидела все правильно, а мы – нет. Так что она не просто назвала Совету имя Райана: она назвала его в ответ на вопрос короля и постарела на десять лет, заставив их думать, что это единственная истина. Хотя каждый из нас увидел свою правду и имя Единственного до сих пор не определено.

– Такая она, Мариалена. Эгоистка, как всегда, – добавил Лука. – Думает, что она лучше нас. Уже во второй раз мы попали в тюрьму, а она осталась на свободе.

Матиас кивнул:

– Она пустила все под откос. Теперь Совет считает, что она сказала правду, а все остальные солгали… Директор правильно поступил, выбрав ее в Школу Зла.

– Если ход событий нарушен, кто теперь станет Единственным? – спросил Гефест. – Кого вы видите?

– Мы не можем отвечать на вопросы, – напомнила Адела. – Но твой вопрос неверен. Дело не в том, кого мы видим, а в том что.

– Школа парализована, – сказал Матиас.

– Замерла в хаосе, – добавил Лука.

– Единственный не вознесется… вместо этого школа падет, – сказал Янник.

Гефест и Капитан переглянулись.

– Назвав имя, Мариалена попыталась найти краткий путь к будущему. Будущему, где всех ждут мир и равновесие, – сказала Адела. – Но это будущее основывалось на противостоянии троих. Вот почему в наших видениях появлялись три Директора школы. Трое, имевшие равные шансы стать Единственным. Но теперь надежды на мир и баланс больше нет. На этот раз мы все видим одно и то же. Райан нападет на своего брата, бросив на него всю мощь Бескрайних лесов, и это приведет к падению.

В камере повисло мрачное молчание.

Но потом юный Лука уставился на что-то:

– Если только…

Его семья вслед за ним посмотрела на связку ключей в руках Капитана Пиратов.

Они изменились в лицах, словно испытали коллективное прозрение.

– Если только… – повторила Адела.

Гефест выпрямился:

– Если только… что?

– Если только три Директора школы не продолжат бороться, – послышался голос заключенного из соседней камеры.

Заключенного, который все это время их слушал.

– А это значит, что третьего нужно освободить, – весело добавил Питер Пэн.

– У тебя же есть магия Директора школы, нет? Вот сам себя и освободи! – крикнул ему Капитан Пиратов.

– Она перестала действовать! Едва эта ведьма назвала имя Райана! – запротестовал Пэн. – Ты слышал, что сказали провидцы. Освободи меня, или школа падет!

– Освобожу, только если ты поцелуешь меня прямо в зад! – закричал Капитан Пиратов.

Пэн умолк.

– Школа не может пасть, Капитан, – испуганно сказал Гефест. – Думаешь, я не хочу, чтобы Пэн остался под замком? Но еще я хочу, чтобы школа стала такой, как раньше. Уравновешенной. Мирной. Такой, как нам всем рассказывали в детстве. Такой, какой ее знают все, отсюда и до самых Дюн Паши. И если для того, чтобы сделать школу такой, как раньше, нужно дать Пэну пойти войной на Директоров, значит, оно того стоит.

Капитан Пиратов громко расхохотался:

– Директор Блэкпула, наставник пиратов, учитель всех Крюков из Нетландии… должен освободить Питера Пэна? Да иди ты!..

А потом он увидел Садеров.

Пять пар каре-зеленых глаз, так пронзительно смотревших на него, словно Пэн действительно говорил правду.

– Ой, да ладно вам, – махнул рукой Капитан Пиратов. – Падение школы. Это же никак не повлияет на меня, верно? Я буду самым страшным пиратом в мире, бороздить Свирепое моря…

– Ты умрешь, – сказал Лука.