Соман Чайнани – Падение (страница 32)

– Фала! – громовым голосом воскликнул Питер.

– Да, сэр, – выдавил из себя Фала.

– Рафаль находится где-то в школе. Возьми с собой гвардейцев и доставь его живым, – приказал Питер. – Авель, скажи этим Садерам, чтобы они узнали, где встречается Совет Королевств. Если Райан отправился туда, я устрою ему теплую встречу. Один мертвый Директор – хорошее начало.

По спине Фалы пробежали ледяные мурашки. Пэн окинул взглядом свою гвардию.

– Я хочу, чтобы к моему возвращению Рафаля нашли. Слышали? – Пэн сорвал с пояса кинжал и поднес его к горлу Фалы. – Или я сделаю с вами всеми то же самое, что и с Потерянными мальчишками, которые уже не могут принести мне пользу. Идем, Авель. Идем, Хамбург.

Он выпрыгнул в окно. Его подручные последовали за ним и исчезли в ночи.

В башне Директоров школы остались стоять пять теней. Сториан поспешно записал все, что произошло только что.

Руфиус вздрогнул:

– Как нам найти Рафаля? Он может быть где уго… Кук, почему ты улыбаешься?

Накачанный мальчик смотрел прямо на Фалу:

– Зачем искать Рафаля, если он прямо здесь.

Фала вздохнул. Его палец слабо засветился, и через мгновение вернулись и его точеные скулы, и торчащие серебряные волосы.

Аладдин и Кима застыли на месте.

– Рафаль? – прохрипел Аладдин.

– К счастью, для этого не понадобилась слишком сильная магия, – ответил Рафаль. – Тело вспомнило заклинание без излишних усилий. Но вот говорить с акцентом… Это было куда труднее.

Руфиус ахнул:

– Н-н-но, но в-вы…

Рафаль повернулся к трем гвардейцам, окружившим его:

– Раз уж у нас тут вечер откровений, давайте все будем честными?

Кук, Ладди и Мима переглянулись.

Потом их пальцы дружно засветились, и через мгновение перед Рафалем стояли Крюк, Аладдин и Кима.

Руфиус побелел.

– Вы… все… – Он завыл. – Я думал, вы мои новые друзья!

Рафаль пронзил его убийственным взглядом, достойным Злого Директора.

– Гвардейцев должно быть пять, а не шесть. Тебя вообще тут не должно быть, кем бы ты ни был. Не сомневаюсь, что ты какой-то сопляк-неудачник, учившийся у моего братца. А это значит, что, если хотя бы пискнешь, когда тебя не просят, тебя не будет не то что здесь, а вообще нигде. Ясно?

Руфиус с трудом сдержал всхлипы.

– Фала… с самого начала был Рафалем? – до сих пор ничего не понимая, проговорил Аладдин.

– Значит, на Вечере Талантов жульничало не только Добро, но и Зло, – догадалась Кима.

Рафаль пропустил их слова мимо ушей. Он смотрел только на Крюка. Они наконец-то вернулись в собственные тела и теперь ждали, кто же первым нарушит молчание после всего, что произошло.

– Привет, Джеймс, – сказал Рафаль. – Когда я в последний раз тебя видел, ты обещал моему брату убить меня.

Крюк засучил рукава:

– Сейчас не время для болтовни, Рафаль. На твоего брата вот-вот нападет мой злейший враг, который хочет тебя заменить и которого, похоже, во всем поддерживает Сториан. А нам приказали доставить тебя к этому же врагу под страхом смерти. У нас нет оружия. У нас нет корабля. У нас нет никакой полезной магии. Хотя бы план у нас есть?

– План есть всегда, Джеймс. – Рафаль улыбнулся старому другу. – И в данном случае план состоит в том, чтобы забрать обратно мою школу.

11

Коридоры в Мейденвейлском дворце поблескивали под ногами Райана, покрытые тонкой водной пеленой, словно ковер, развернутый специально для него. Два вооруженных трезубцами стражника в шлемах, похожих на дельфиньи головы, шли впереди, Гефест и Капитан Пиратов – позади. Лунный свет искрами отражался от речной воды, на высоком, от пола до потолка, окне плясали веселые звездочки.

В конце коридора еще два стражника открыли резные двери с изображением переплетенных дельфинов. Райан, не замедляя шага, вошел в большой зал, где на высоком троне сидел король Мейденвейла. От остальной части зала трон отделял глубокий бассейн, в котором отражались три белых светильника, висящих на потолке. По обе стороны бассейна располагались ряды кресел; справа сидели правители и правительницы королевств Добра, слева – королевств Зла.

– Много тысяч лет Совет Королевств приглашал Директоров Школы Добра и Зла на каждое собрание в качестве жеста вежливости, хотя моя школа и не входит в его юрисдикцию, – объявил Райан, подходя к краю ярко освещенного бассейна. – С каких пор от этого отказались?

Король Мейденвейла, стройный и сильный, в серебряной мантии и трехлучевой короне на седеющих волосах, с миндалевидными глазами и носом, похожим на клюв, посмотрел вниз.

– С тех пор, как ваша школа стала настолько жалкой, что из нее сбежала даже моя дочь.

От этих слов Райану стало больно, как от пощечины.

Король посмотрел на Гефеста, стоявшего позади Доброго Директора.

– Но я вижу, что мальчик, за которого, как я надеялся, Кима выйдет замуж, вернулся к вам. Гефест, насколько мне известно от твоего отца, ты сбежал из школы вместе с Кимой и тем бесполезным мальчишкой по имени Аладдин, чтобы вступить в пиратскую команду.

– Чтобы избавить Нетландию от диктатора Питера Пэна, – сказал Гефест, шагнув вперед. – Питера Пэна, который захватил Школу Добра и Зла.

– И собирается сделать то же самое и с вашими королевствами, – добавил Капитан Пиратов, вставая рядом с Гефестом.

– Мы тоже об этом слышали, – ответил король Мейденвейла. – Поэтому я и собрал Совет Королевств.

Райан гордо выпрямился:

– И на этом собрании Совет должен поддержать меня как единственного Директора и отправить армию, чтобы избавить школу от узурпатора.

– Хотя вы только что сами заявили, что школа не входит в нашу юрисдикцию, – напомнил ему король.

Райан прикусил язык.

– Так или иначе, любой правитель имеет право собрать Совет Королевств, если узнает об опасности, которая грозит всем Бескрайним лесам, – продолжил король. – А я в последние несколько месяцев внимательно наблюдал за школой – с тех самых пор, как дочь прислала мне письмо, в котором походя упомянула, что в замке Добра сработало незаконное любовное заклинание, поразившее двух мальчиков. Мне тогда, если честно, подумалось, что такая чушь достойна разве что Школы Зла. Или, по крайней мере, что любой сколько-нибудь компетентный Добрый Директор тут же с этим покончит. Тем не менее я на всякий случай уведомил Совет Королевств и отправил шпионов, чтобы узнать, что на самом деле творится в вашей школе. Сегодня я представил Совету добытую информацию. Из этой информации мы можем сделать однозначный вывод – что вы, Райан, сами навлекли на себя беду. И, больше того, есть все доказательства того, что ваш брат станет единственным Директором школы.

У Райана перехватило дыхание.

– Мой брат? Мой брат – Единственный? Нет никаких доказательств…

Король дважды щелкнул пальцами.

Двери открылись, и в зал вошли трое: женщина средних лет с серебристо-белыми волосами, мужчина того же возраста и хрупкая старушка, годившаяся обоим в матери.

– Адела, Янник и Эстрелла Садер, – объявил король Мейденвейла. – Три провидца, которые под присягой сообщили Совету Королевств, что появится единственный Директор школы, при котором прежние передряги закончатся и настанут столетия мира и равновесия. Один истинный Директор школы. И этого Единственного зовут… Рафаль.

Райан заскрежетал зубами и ткнул пальцем в Садеров.

– Лжецы.

– Тогда предоставьте собственные доказательства, – спокойно сказал король. – Кто поддерживает ваши притязания на должность директора?

– НЕ Я, – послышался распевный голос из-за спины Садеров. Все повернулись на звук и увидели, как в зал вошел Питер Пэн – в короне из лебединых перьев и в сопровождении Матиаса и Луки Садеров. Пэн оттолкнул Райана и встал перед королем.

– Мама, папа и бабушка Садеры говорят вам одно, а вот юные, более умные Садеры – другое. Говорите, мальчики. Разве я не буду Единственным?

Матиас и Лука промолчали. Они лишь смотрели на короля, стоя за спиной Пэна. Их мать, отец и бабушка все это время кидали на них загадочные взгляды.

Пэн покраснел:

– Матиас, Лука. Я же сказал вам: скажите королю…

– Ясновидящие не отвечают на прямые вопросы о будущем – иначе они в наказание стареют на десять лет, – напомнил король. – Итак, у нас есть члены одной семьи, которые называют разные имена Единственного. Старшие говорят, что это Рафаль. Младшие – что Пэн. Тем не менее никто из них не готов однозначно подтвердить свои слова, потому что они не хотят ради этого лишаться десяти лет жизни…

– Или потому что они лгут, – послышался хлесткий женский голос, и в зал ворвалась Мариалена Садер – уже не зеленолицая фея, а обычный человек. Она была одета в черный брючный костюм, волосы заплетены в тугой пучок, а большие глаза скрыты под темными очками. Она встала перед Пэном и обратилась к королю: – Простите за опоздание, ваше величество, но то, как я сюда добралась, – отдельная история, и сейчас не время ее рассказывать. Главное здесь одно: только я знаю, кто будет Единственным.