Соман Чайнани – Чудовища и красавицы. Опасные сказки (страница 11)

Он пристально смотрит на девушку, она так же пристально смотрит на него.

– Тебе хоть известно, сколько девушек на свете мечтает о том, чтобы стать моей невестой? – грозно спрашивает принц.

– Должно быть, не слишком высока им цена, – усмехается в ответ она.

Принц вскипает, кривит губы, и девушка на мгновение вспоминает отца.

– Ты слишком засиделась здесь в одиночестве, – говорит принц, беря себя в руки. – Посмотрим, что ты запоёшь завтра, когда я вернусь.

– Не стоит возвращаться, – отвечает она. – Я буду ждать принца, который не требует платы за свои поцелуи.

– Таких принцев нет, – уверенно заявляет он. – Можешь ждать сколько угодно, только не дождёшься всё равно.

– Да? Ну посмотрим, далеко ли слышна моя песня.

– Если принц целует девушку, но она не его жена, то это и не девушка вовсе! – в сердцах бросает он. – Это ведьма!

– А мне показалось, ты говорил, будто нет таких принцев на свете, – ехидно напоминает она ему. – Во-первых, без того, чтобы что-то не случилось, не будет никакого «если». А во‐вторых, разве не ты сам целовал девушку, которая тебе не жена? Причём не раз целовал, и даже не два. Значит, нравятся тебе ведьмы? – облизывает она перед ним свои губы. – Интересно получается…

Кровь бросается принцу в лицо. Его глаза пылают. Он выхватывает из-за пояса меч и бросается на девушку. Рубит ей волосы – раз, другой, третий, пока на голове у неё не остаётся лишь коротенький, как у гоблина, ёжик.

– Посмотрим, кто теперь захочет тебя поцеловать… – начинает принц, но закончить не успевает, потому что коза, свинья и собака дружно врезаются в него, и принц летит из окна вниз, в колючки, а обрезанные волосы девушки опутывают его тем временем по рукам и ногам.

Возвратившийся домой отец девушки находит юношу бьющимся в кустах шиповника. Юноша испуган и опутан золотистыми локонами.

«Хорошая девочка, – думает отец. – Дала отпор. Очень хорошая девочка».

– Эй, держитесь подальше! Там, в башне, ведьма! – хрипит, бредит юноша, почувствовав приближение отца девушки. – Держитесь от неё подальше!

– Она не ведьма, – склоняется над ним отец девушки. – Она моя принцесса.

Эти слова отрезвляют юношу. Он бросает на мужчину взгляд, вырывается из золотистых локонов, выбирается из кустов и бежит прочь.

Юноша убежал, но как же теперь отцу попасть в башню?

Золотые косы разорваны на куски и перестали служить верёвочной лестницей. Отец здесь, внизу, дочь наверху.

Её отец сажает под башней рапунцель. И его дочь тоже у себя в башне сажает рапунцель в горшке. Ростки, посаженные отцом, тянутся вверх, посаженные дочерью – вниз. Месяц за месяцем рапунцель растёт, свивается в тугие стебли, которые наконец касаются друг друга и сплетаются вместе.

Новый мост готов. Отец поднимается наверх, а дочь спускается вниз. На середине они встречаются под проливным дождём. Отец цепляется за свою дорогую Рапунцель и спрашивает себя, достаточно ли любви, которую вырастила дочь, чтобы заполнить давнишнюю, зияющую пустоту в его сердце. Очнувшись и открыв глаза, он обнаруживает, что в руках у него ничего нет, кроме криво растущего зелёного стебля. Затем он переводит взгляд вниз и видит окутанный ночным сумраком огромный сад и смутную тень, танцующую под дождём, словно вырвавшийся на свободу и возвращающийся домой призрак.

Джек и бобовый стебель

Ну что вы прикажете делать с таким парнем, как Джек?

Ему четырнадцать лет, а он всё ещё ждёт, что мать его накормит, маслом намажет хлеб, а сам он…

Да ничего он сам не делает – целыми днями горошинами из трубочки стреляет, песни сочиняет, глядя на облака, и оживляется только тогда, когда увидит проходящую мимо хорошенькую девушку. Наконец ближе к вечеру мать высовывает голову в окно и кричит:

– Джек, бездельник, иди доить эту никчемную корову!

И он идёт в сарай дёргать за вымя Белянку, ужасно жалея о том, что нет у них с коровой своего дома, где они могли бы жить-поживать, а не здесь, где их обоих ну совершенно не уважают. Прежде всего Джек не любит свою мать потому, что она не любит его. Очень хочется ему сделать что-нибудь такое, что заставит мать по-новому взглянуть на него, понять, что вовсе он не такой безнадёжный человек, как она думает. Вот только как это сделать? Ну а пока что Джек полностью зависит от матери. Ест её еду, пьёт её чай и при этом ведёт себя в её доме словно грабитель – топает повсюду грязными сапогами, безжалостно ломает вещи… Одним словом, превращает дом в хлев, который мать больше не пытается даже содержать в чистоте и порядке, потому что это бессмысленно.

Разумеется, в том, что Джек стал таким, мать винит его отца. Кто должен приучать сына к порядку? Кто должен держать его в строгости? Отец, конечно. Только вот отец Джека был таким же никчёмным человеком, каким и сын его растёт. Папаша Джека целыми днями шатался по улицам, выпрашивал у прохожих мелочь, охотно вызывался сбегать в лавочку за чем-нибудь, чтобы сдачу себе оставить, а затем шёл и проигрывал в кости все свои гроши. Да если бы только свои гроши! Он и в долг играл, и такие деньги задолжал, что вовек не расплатиться. А поздно ночью папаша Джека возвращался домой – грязный, пьяный, бормоча о том, как он распорядится своим богатством, когда судьба-злодейка повернётся наконец к нему лицом. Разумеется, жена встречала его затрещинами, но до этого он успевал каким-то образом поцеловать её и даже напомнить о том, что это он и Белянку в дом привёл (ну да, выиграл он как-то давным-давно корову, едва ли не единственный раз в жизни удачно бросив игральные кости), и сына прекрасного ей подарил.

Джека отец любил, этого не отнимешь. Охотно возился с ним, твердил, что Джек унаследовал отцовское данное богом обаяние, а значит, и женится, как его отец, то есть удачнее некуда. Что ж, и это тоже правдой было, потому что мать Джека в своё время была прелестной, трудолюбивой девушкой с красивым именем Алина, которую каждый парень в городке хотел бы взять в жёны, а она выбрала отца Джека. Знала, конечно, что он так же ленив, как и красив, но решила, что пусть у неё муж хотя бы красивый будет. А лень, как она тогда надеялась, и прогнать можно.

Вот так бездельничал отец Джека, но бесконечно это продолжаться не могло…

И вот пришли однажды ночью за отцом Джека пятеро, которым он задолжал. Пять огромных, словно призраки великанов, теней. Забрали отца Джека, увели его с собой, и больше его никто никогда не видел. Вот так и осталась мать Джека одна, с сыном-бездельником на руках.

О том, что случилось с отцом Джека, особо гадать не приходилось. Скорее всего, утопили его в болоте, да и дело с концом. Может, хоть для его сына это хорошим уроком станет, поможет ему исправиться? Но нет, Джек свою историю выдумал, будто вовсе не умер его отец, а улетел высоко в небо, в далёкую страну, где был объявлен королём. Правит он своей страной, подсчитывает богатства, каждый день радуется тому, что вырвался из когтей жёнушки, и ждёт, когда к нему присоединится его сын.

– Дурак ты, дурак, – говорит ему мать.

– Однажды он вернётся за мной, – настаивает на своём Джек. – Вот увидишь.

Ну что после этого остаётся вдове? Только стиснуть зубы и продолжать намазывать маслом хлеб для мальчишки, который ещё большим дураком будет, чем его отец, это уже и сейчас видно. Ни одна девушка замуж за такого дурня не пойдёт, это тоже ясно, а значит, жить им вдвоём до седых волос, до самой старости.

Много ли сыну отцовского обаяния досталось? Мать считает, что нет. Разве что зелёные глаза, да ухмылочка кривоватая, да ещё копна каштановых волос.

А во всём остальном и взглянуть не на что. Одежонка мало того что бедная, так ещё и мятая, грязная всегда. Шнурки на ботинках вечно развязаны, и ходит Джек как-то вприпрыжку на своих длинных тощих ногах, да при этом задом виляет, словно никто его правильно ходить не учил. Мать постоянно ворчит, пилит Джека, но он молчит, потому что знает, что спорить с нею бесполезно. Всё, что накопилось у него на сердце, Джек своей Белянке выкладывает, когда вдвоём с ней в сарае остаётся. Старая корова вежливо слушает его. Когда-то чистенькая, молодая, она пришла сюда с хорошей фермы, а теперь отощала, состарилась и едва-едва несколько струек молока может дать перед тем, как устало вздохнуть и снова задремать, лениво сопя и покачиваясь. Дряхлая, костлявая, но Джек обожает её, прижимается к животу Белянки так, словно это она его настоящая мать, которая никогда не кричит на него, не осуждает и не ругает. За это Джек почти каждый вечер приносит корове половину своего скудного ужина.

– Если бы ты обо мне так заботился, как об этой своей корове, – ворчит по привычке мать. – Работу нашёл бы, чтобы хоть себя самого прокормить, не сидеть у меня на шее. Пустое место, Джек.

– А вот Белянка меня пустым местом не считает, – возражает Джек.

– Белянка, Белянка… – продолжает мать. – Много она о себе думает. Вот перестанет молоко давать, продадим её на мясо.

Но Джек только посмеивается и отвечает матери, что Белянка не простая корова, а волшебная, а у волшебных коров молоко никогда не переводится.

Но всё-таки наступает день, когда Джеку не удаётся выдоить из Белянки ни капли молока ни утром, ни днём, ни вечером. Лежит себе на сене, свернувшись калачиком, и молча ждёт своего ужина, хотя и не заслужила его. Нет, Джек и в тот день Белянку покормил, конечно, но его мать решает, что пора кончать со всем этим.