Солянка . – Под одним небом две судьбы (страница 17)

Бедный Ли Лунь, он не ожидал столько внимания. Еще горше оттого, что никто не обращался к нему напрямую. Его обсуждали, но в третьем лице, словно он пустое место.

Мой брат часто задышал, а потом резко поднялся. Он не спросил разрешения, ничего не сказал, но быстро выскользнул за дверь.

— Какое невежество, — покачала головой Ван Яньси. — Прости, Ли Вэй, что тебе пришлось это увидеть. Может быть, — она с вызовом посмотрела на супруга, — вскоре твой братец отправится в лечебницу. Я ищу подходящие.

В лечебницу? Ли Лунь? И его они называли больным? По-моему, больными следовало назвать отца, мачеху и тех, кто не замечал талантов юноши.

— Простите, матушка, — осторожно начала я, — но зачем отправлять его в лечебницу?

— Он же не говорит, — закатила она глаза.

— Возможно, ему просто не с кем было говорить по-настоящему, — мягко парировала я. — Знаете ли вы, батюшка, — повернулась я к Ли Жуню, — что ваш сын очень талантливый художник?

Не дав ему опомниться, я развернула один из свитков прямо на столе. На нем была изображена обезьяна, свисавшаяся с веток. Каждый волосок на ее теле, каждая складочка кожи, умный и озорной блеск в глазах — все было живым.

Ли Жунь замер. Он смотрел на рисунок, и его лицо медленно менялось. Исчезла усталость, исчезло снисхождение. Его глаза расширились от чистого, немого изумления.

— Это... Лунь? — он прошептал, тыча пальцем в свиток. — Мой сын... нарисовал это?

— Да, он, — подтвердила я. — Больные такого не напишут.

Кажется, мои слова повлияли на отца. Он потер лоб и обернулся на коридор, где скрылся его сын.

Ван Яньси медленно опустила палочки. Ее лицо было покрыто маской спокойствия, но я отметила, как она побелела. Да и сестрицы прищурились. Их бесило, что я, только вернувшись, уже перевернула все с ног на голову, указав на ценность того, кого они с малолетства презирали.

Отец медленно провел пальцем по бумаге, по изящной лапке обезьяны.

— Вэй, доченька. Как ты до него достучалась? Расскажи мне о нем, — тихо попросил он, и в его голосе прозвучало пробудившееся уважение. — Расскажи мне о моем сыне.

Глава 6. Ли Вэй

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Это был шанс. Шанс облегчить участь брата, проложить мост между двумя мирами — миром обычных людей и миром Ли Луня, столь же сложным и прекрасным, как свиток с изображением тысячи гор и рек. Полагаю, положи я настоящий свиток перед ним, а после забери его, он бы точно помнил все названия и расположение. И если получится... то я уже почту память Ли Цзянь.

— Отец, — начала я, тщательно подбирая слова. — Лунь он просто видит мир иначе. Его разум — это не упорядоченная полка с трудами ученых, а дикий, цветущий сад, где мысли порхают, как птицы с разноцветными крыльями. Многие величайшие умы в истории слыли чудаками. Их гений часто скрыт от толпы, требующей банального порядка. Ли Лунь просто не похож на нас.

Я хотела сказать больше, хотела объяснить, что его способность общаться с природой, его дар художника — это не безумие, а форма магии, чистого восприятия, утраченного большинством.Но мой голос был перекрыт холодным, мелодичным тембром мачехи.

— И откуда моей падчерице знать о величайших умах? — Ван Яньси произнесла это с притворной легкостью, поднося к губам фарфоровую чашку с чаем. — Разве в монастыре, среди молитв и покаяний, вы изучали науки? У вас было время на чтение книг? Ли Вэй, я понимаю, что тебе больно видеть повзрослевшего брата таким... таким ребенком, ты желаешь его оградить и защитить, но отрицание проблемы не поможет.

Она сердечно улыбнулась, но в ее глазах не было ни капли тепла.

— Матушка права, — тут же, словно сорока, подхватила Ли Цзяо. — Несколько удачных набросков еще не делают из братца мудреца. Любой художник с рынка нарисует птицу красивше. У Луня, видимо, слишком много свободного времени, вот и отточил мастерство.

Ли Ся лишь молча кивнула, ее взгляд беспомощно метался между матерью и отцом.

Я сжала пальцы под столом. У меня не было авторитета, не было веса в этом доме, чтобы отстоять свою правду. Будет глупо доказывать, что врачевать и ставить диагнозы я как раз умею. В чем-то Ван Яньси права. Где бы я всему научилась?

Генерал Сюй Цзе мне поверил, потому что воочию увидел мои таланты, еще он был наслышан о моем храбром походе на гору, да и в целителе нуждался безмерно.

Но, сидя в кругу семьи, я бы поостереглась рассказывать им, что навестила трех сестер хулицзин, которые, чисто гипотетически, могли меня чему-нибудь научить. Они сослали Ли Цзянь из дому за плохой гороскоп. Проведают про хулицзин, охраняющих вход в Подземное царство, и участь моя станет хуже.

И все равно... обидно. Мои слова были для них лишь шепотом на ветру.

Ли Жунь тяжело вздохнул. Проблеск интереса в его глазах погас, сменившись привычной усталой грустью. Он отпил чаю, и его плечи снова ссутулились под грузом разочарования.

Именно в этот момент тягостного молчания слуга почтительно доложил о гостях.

Я вскинула брови, удивляясь сообщению. Час поздний, неприлично расхаживать по гостям, когда хозяева вот-вот отправятся ко сну. Но потом обратила внимание, что мачеха и сестры довольно богато одеты, нацепили на себя дорогие украшения, и чем-то напоминали мне блестящие фантики.

Все было запланировано. Они заранее кого-то ждали, но меня не предупредили.

На фоне женской части семейства я смотрелась очень бедной родственницей, едва ли отличалась одеянием от той же Сяо Лань к примеру. Кажется, это было спланировано намеренно, иначе почему Ван Яньси переглянулась с Ли Цзяо и мельком улыбнулась?

В зал вошли двое, а за ними потянулось с десяток слуг. Все глубоко поклонились, и я последовала примеру, не понимая, что происходит.

Первым к столу просеменила женщина в алом халате. Холодная, величественная, смутно походившая на мою мачеху.

— Госпожа Ван Гуйжэнь, — не поднимал головы отец, — я так рад, что вы нас навестили, захотели разделить нашу радость?

Я не ослышалась? Ван Гуйжэнь? Именем Гуйжэнь нарекали наложниц императора второго ранга. Высоко же прыгнула эта женщина. Но раз она из семьи Ван, то я догадалась, что она и Ван Яньси родственницы. Думаю, они родные сестры.

— Ли Жунь, давай оставим все формальности, — рассмеялась Ван Гуйжэнь. — Я с семьей, а не на официальном приеме. — Она повернулась к сестре, потом к племянницам. — Яньси, рада видеть тебя здравствующей и процветающей. Цзяо, Ся, а вы выросли. Превратились в прекрасных лебедей. Прямо невесты на выданье.

— Садись, Гуйжэнь, — попросила ее Ван Яньси. — Расскажешь нам о своей жизни.

— Как же я могу? Моя жизнь совсем не интересна. Это она? — властный взгляд женщины вперился в меня. — Это ваша дочь Ли Цзянь, бедная малышка, которую оговорил прохвост и обманщик? Ли Цзянь, подойти к своей тете, дай на тебя наглядеться. Ты такая маленькая, худая и хилая. Как замечательно, что доблестный генерал Чжоу Юй указал всем на ошибку.

Ослушаться я бы не посмела. Все-таки Ван Гуйжэнь занимала очень высокое место в иерархии, но ни на мгновение не поверила ее словам. Совсем ей меня не жаль, она даже в своей скорбной речи умудрилась меня оскорбить, назвав хилой и худой.

— Да, наша Ли Цзянь снова с нами, — выдохнула утомленно Ван Яньси, — но теперь она предпочитает имя Ли Вэй. И мы позволили ей так называться.

Наложница императора нахмурилась, но не успела ничего сказать. Зато кое-кто другой высказался.

— Как это грубо, — подошел к столу мужчина, сопровождавший Ван Гуйжэнь, и почтительно поклонился Ли Жуню. — Как можно отринуть имя, данное родителями, и изменить его на другое?

Воздух завибрировал. Меня оскорбили, имя не приняли. Мне следовало ответить, но не устраивать же сцену из-за одного наглеца?

К счастью, до отца дошло, что слова были неуместными и злыми. Он поспешно попытался сгладить обстановку, занявшись представлением имен.

— Господин Ань, позволь представить, это моя старшая дочь, Ли Вэй. — он натужно улыбнулся мне. — Вэй, это господин Чао Ань, первый секретарь и правая рука Его Величества.

Чао Ань склонил голову в мою сторону, и на этот раз его поклон был чуть более глубоким, но глаза оставались непроницаемыми.

— Госпожа Вэй. Буду звать вас так, раз вы об этом просили. Слышал, вам довелось пережить немало тягот. Рад видеть вас в здравии, под кровом вашей семьи.

Я лишь молча кивнула. Ответа от меня не требовалось. Чао Ань занимал меня мало, вряд ли будем видеться часто, но он внезапно сел подле Ли Цзяо, и та обрела оттенок сочной, спелой сливы.

Это любопытно.

Прежде чем я успела отвернуться, Ван Яньси заметила мой взгляд. Она обращалась ко мне, но смотрела на Чао Аня с материнской гордостью.

— Вэй, скоро ты сможешь называть господина Аня братом. Он наш давний друг. Мы все невероятно обрадовались, когда он почтил нашу скромную обитель своим вниманием и попросил руки твоей сестры, Цзяо. Это великая честь для нашего дома.

Жених Ли Цзяо, понятно.

Про себя я мысленно присвистнула. Партия и впрямь была блестящей. Первый секретарь императора — это не просто чиновник, это тень власти. Человек, в чьих руках завязывались и развязывались нити бесчисленных интриг. Ли Цзяо со своей наигранной скромностью и горящими щеками, казалось, вот-вот взлетит к потолку от счастья.

Ван Гуйжэнь тем временем занялась расспросами.