Соломон Корвейн – Восхождение к власти: город «бога» (страница 9)

Однако операция «Запад» должна покончить с мыслями о нищей свободе и вольнодумстве впроголодь. Сам Канцлер сказал, что если народ не переубедить словом, то нужно браться за клинок. И теперь сотни тысяч ратников обязаны привести юг бывшей Франции и Пиренейский полуостров к мысли о том, что в единой стране, под одной властью жить лучше… словом или оружием. Но кто Данте в этом всём?

«Всего лишь оружие, некогда бывшее человеком» – подумал о себе лейтенант-коммандер, с волнением в сердце, понимая, что он принесёт ещё немало горя тем, кто сейчас подобен людям, некогда жившим на юге бывшей Италии.

– Интересно, кто эти идиоты, посмевшие сопротивляться Канцлеру? – прозвучал в надменности вопрос одного из бойцов, выбивший Данте из размышлений.

– Отцы и сыны, фермеры и рабочие, крестьяне и цеховики, мужья и братья… простые люди, которые обмануты жизнью, – горестно пояснил Данте. – Они такие же, какими мы были раньше, сержант.

– Господин коммандер, вам жаль их? – аккуратно спросил один из солдат. – Жаль вероотступников и противников нового порядка?

– Я всего лишь перечислил, кем они были, – с гневом проговорил коммандер, – а теперь подготовьтесь к ещё одному нападению. Вопросы есть? Вопросов нет!

Данте отошёл назад, осмотревшись, но прекрасные виды домов Ниццы, выстроенных в стиле эклектики и барокко, сменились на полуразрушенные постройки, внутри которых царит запустение и разруха, лишь усиливающиеся от вида обшарпанных и грязных стен, покрытых сетью трещин и плесенью, веющей сыростью и гнилья. Это самые настоящие призраки былых времён, напевающих скорбную песнь прошлого о величии Лазурного берега и городов на нём, которую поддерживает оркестр войны.

– Лейтенант-коммандер, – зашипело из рации. – Данте!

– На связи.

– Говорит Примас-искупитель Андронник. Мы подавили сопротивление ПВО по всей линии, обнажив их артиллерийские системы для налёта авиационной группы.

– Просто отлично! – обрадовался «Палач». – А теперь отступайте к порту, занимайте оборону и ожидайте следующих приказов.

– Какова ситуация в порту?

– Он теперь стал плацдармом для наступления на Рикье и Карабасель. Вскоре сюда перегонят тяжёлую технику и артиллерию, и наступление пойдёт намного живее. Всё, конец связи, – быстротечно сказал Данте и тут же переключился на другой канал. – Господин Первоначальный Крестоносец, мы просим поддержки авиации, пусть она уничтожит группы артиллерии на холмах между Вильфраншем и Ниццей. Небо деблокировано – средства ПВО уничтожены, дивизионы ЗРК подавлены.

– Неплохо, лейтенант-коммандер, – полился грубый голос на пару со статическим треском, – но вся эскадрилья занята воздушными боями, а бомбардировщики были оправлены на Сен-Лоран-дю-Вар, городу, к западу от Ниццы. У нас задача от Императора – разделить прибрежную оборону надвое и свести к нулю контрнаступление с северо-запада на занятые позиции. Вам придётся самими расправиться с ней и побыстрее – армия Габриеля Велота уже подходит к окраинам Вильфранша. Всё, конец связи.

– Проклятье! – выругался Данте.

С гневом «Палач» просчитал, что им придётся идти через стену свинцового дождя и под неукротимым огнём артиллерии, которая прикрывает холмы и вряд ли они оттуда вернутся живыми.

«Идиоты. Это чистое самоубийство. Подставляться под плазменные РСЗО», – гневно подумал офицер.

– Лейтенант-коммандер, – вновь доносится из рации, только уже малознакомый, но яркий и звонкий мужской голос. – Коммандер!

– Кто это?

– С вами говорит, Деций Аристофан, архонт эскадрилья «Крылья Сумрака». Я слышал, что у вас проблемы с артиллерией на земле?

– Да, господин Первоначальный Крестоносец. Она представляет существенную угрозу для имперских войск.

– Ваш Консул связался со мной и передал о вашей проблеме. Что ж, я могу взять на себя эту задачу и ликвидировать её, а вы тем временем присоединитесь к наступлению на штаб противника, как и говорил Консул. Давай, коммандер, готовься, скоро мы объявимся!

Связь прекратилась. Данте глубоко удивлён и до сих пор не может поверить, что сам Архонт8 вступит в бой, который поведёт за собой целую эскадрилья. Он должен был объявиться позже, но Первоначальные Крестоносцы вольные птицы и могут менять план наступления, если ситуация на поле боя так же поменялась, не оглядываюсь на волю высшего командования, за исключением Канцлера.

– Взвод, – командует Данте. – Собирайтесь в порту у церкви, живо!

– А нам что делать?! – спросил один из солдат. – Мы тут совсем одни!

Парень обернулся и увидел, как восемь бойцов, с энерговинтовками в руках остались у баррикад, возвышаясь над парой десятков окровавленных или разорванных тел, павших минутами ранее. Чумазые лица взглядами надежды уставились на Данте, и лейтенант-коммандер видит, понимает, что без него они долго не выстоят, если сюда хлынут ещё толпы врагов. Он холодно произнёс:

– Запросите поддержку у полковника. Я попрошу сюда направить Киберариев, – «Палач» сорвал оранжево-серебряную гранату и кинул сержанту, носившему бронзовые полоски, как символ звания. – Вот держите, используйте, если станет совсем тяжко.

Данте направился неспешным бегом к порту и через сущие минуты выбежал к порту на набережную Кассини. Позади него за спиной возвышаются уцелевшие колоны церкви Нотр Дам дю Пор, её восточная стена обрушена упавшим самолётом, а вокруг копошатся солдаты из инженерной роты, возводя укрепления из мешков с песком и колючей проволоки.

Рядом с ним собираются два десятка «Палачей». Через линзы противогаза Данте видит их удручённый вид – помятая и рваная броня, запятнанные кровью и сажей, царапины и перевязки украсили их тела.

– Младший лейтенант-наставник Яго, доложи о потерях.

– Три убитых, шестеро раненых. Они уже переданы санитарам в полевые госпитали. Наши ряды уменьшаются, господин.

Командир обратил свой взор в порт и море. Десятки прибывающих катеров сбросили груз – новые подразделения, боеприпасы и топливо вместе с ними, а увесисто плывущие по морю большие транспортники только собираются скинуть с себя БМП и лёгкие танки, которые огнемётами и плазмоганами, спаренными пушками и тяжёлыми пулемётами проложат себе путь на север, выбивая противника с насиженных позиций. Самый мощный удар имперского кулака пришёлся намного дальше отсюда, но именно отсюда начнётся победоносное шествие в Нис-Виль.

Однако молниеносно другое зрелище приковало внимание Данте. Пять десятков оборванцев, в мешковатых грязных одеждах подошли к самой границе с водной гладью. Пленные женщины и мужчины, старики и дети – все оказались под прицелами и стволами автоматов и энергокарабинов, которые готовы озариться яркой вспышкой, что оборвёт жалкое существование граждан Прованса. Перед ними выстроился десяток бойцов в чёрной униформе – кожаные плащи, со скрипом вьющиеся, словно боевые стяги на ветру, обувь, похожая на остроносые туфли, прикрытые размашистыми штанинами.

– На колени! – скомандовал один из людей с белой повязкой на руке. – Расстрельный отряд, готовься!

Данте продолжил наблюдение, подойдя к концу набережной, заняв место возле куч и линий из мешков, которые должны были стать баррикадами и укрытыми, приложив ладонь к пистолету на пазухе, закинув автомат за спину. Множество других солдат стали тихо возмущаться, пополз недовольный шёпот. Яго предчувствует, чем это может кончиться, а поэтому тихо распорядился, чтобы «Палачи» заняли позицию на возможном огневом рубеже.

В руках странного человека появляется книга и он, прикрыв верхнюю часть головы шляпой, начал взахлёб зачитывать содержимое:

– Сие люди обвиняются в преступлении – они не приняли славной и праведной власти Канцлера, отказавшись от неё в пользу своего развращённого правительства. Они развернули войну против священного Рейха, идя на поводу у сатанинского государства, а посему эти люди приговариваются к очищению через расстрел! – едва ли не со слюной и пеной на губах проорал человек и отдал команду. – Готов-в-в-с-с-ь!

Коммандер лицезрит, как истерично плачут дети, прижимаясь к матерям, как трясутся бедные женщины, дрожащими руками утирающие поток слёз, текущих по чумазым лицам, как старики едва видимо наклонились, поджидая, когда их долгая жизнь прекратится. Со сковывающим душу ужасом они перебирают в памяти пролетающие кадры жизни. Совершенно ожидаемо лейтенант-коммандеру стало дурно и мерзко, его рука срывает пистолет, поднимая его дуло к небу.

– Прекратить! – выкрикнул Данте громким залпом воззвавший к вниманию; Валерон стал спускаться по разбитым ступеням, прикрикивая. – Остановите это безумие!

Отряд застрельщиков только собирался направить оружие в сторону лейтенант- коммандера, как на странных бойцов в чёрной форме наставили автоматы и винтовки. «Палачи» взяли их на мушку, лишив их всякого желания поднять оружие выше пояса.

«Брат, во что ты опять ввязываешься», – возмущается мысленно Яго, просматривая через прицел сухое, чуть с испугом, лицо воина которого может сейчас отправить на встречу к ангелам. – «И из-за каких-то гражданских».

– Как ты смеешь перечить моему наиправеднейшему правосудию! – крикливо возмутился человек. – Я длань Канцлера, несущая расплату отступникам от его благородного правления! Я эмиссар святого престола и златого трона, что стоит подле Господа!