Соломон Корвейн – Восхождение к власти: город «бога» (страница 11)
– А вы не боитесь попасть туда… вы же старший офицер…
– Я – командир мотострелкового батальона, – гордо ответил мужчина. – Это мой долг – быть на самом острие наступления. Так что насчёт вас? Вы готовы рискнуть жизнью ради Него и посланника Его на земле?
Данте тяжело выдохнул, понимая, что если он откажется, то падёт в немилость и командиров, и Канцлера, что сродни забвению. Он почувствовал, как на плече оказалась ладонь, и услышал грубоватый, но полный рвения, голос:
– Брат, я с тобой, хоть в самый ад. Я передам Сантану всю необходимую информацию, чтобы он принял командование.
Тут же он был поддержан другим союзником, только его речь отдаёт холодом и металлическим перезвоном:
– Да, лейтенант-коммандер, я тоже помогу тебе. В эскадроне есть, кому меня заменить.
– Господин подполковник, – уверенно заговорил парень, – мы с вами.
– Отлично, давайте в вертолёт.
Четверо воинов побежали к машине. Данте приходится на бегу в рацию передавать полномочия одному из младших лейтенант-наставников и отдавать приказ о закреплении в порту. Затем Валерон забрался на воздушный транспорт и уселся в кресло, закрепившись ремнями.
– Давай! – приказал старший офицер, и машина поднялась в воздух, над городом.
– Так, мы идём во второй волне! – стал разъяснять задачу подполковник, истошно пытаясь перекричать гул лопастей и двигателя. – Первая должна расчистить местность и установить контроль над периметром, а мы непосредственно берём командование!
Уловив суть сказанного Данте, переключил внимание в город. Растерзанный столетиями кризиса, но довольно славно его переживший, он скопил в себя практически всю силу Республики Прованс и пытается сохранить жалкую независимость. Люди всячески сопротивляются Рейху, час за часом делая свой городок всё хуже и превращая его в печальные воспоминания о некогда славе Лазурного берега, давая право солдатам Рейха обстреливать его и крушить. Они не как граждане из Сиракузы-Сан-Флорен – не выступили против власти, а наоборот, с оружием в руках её защищают, думая, что сражаются за свободу.
«Ничего, они поймут» – с унынием говорит себе Данте. – «Мы ещё с ними будем пить за одним столом, они поймут, что ошибались… ничего страшного, многие так противились».
Данте полон сожаления о людях, которые не понимают, что оберегают не свободу, а диктат тех, кто объявил себя новой аристократией. Везде и всюду на обломках нового мира они дурманят обычный народ, заставляя грезить далёкими картинами прошлого, не рассказывая, что засилье и беспредел «волков», хозяев жизни, и привело к тому, что весь мир рухнул под весом собственного самомнения, словно прогнивший дом.
– Брат, о чём ты задумался?! – вопрос оборвал мысли Данте.
– Да так, о мелочах войны.
– Опять об обычных людях, которые там? – ткнул в город Яго длинным чёрным гладким стволом энерговинтовки. – Не думаю, что люди под нами разделяют твои стремления о союзе.
– Это люди, с которыми мы навсегда станем едины. Они это понимают, догадываются, что лучше единение, чем бедствие и свобода в кризисе. Мы докажем им это, Рейх докажет…
– Всем приготовиться! – яро выкрикнул подполковник, достав серый автомат, общей формой похожий на М-16. – Наша задача прорваться в запасной вход бункера и зачистить его!
Глаза Данте устремляет взгляд в небо и видит, что тёмный небосвод линуется работой зениток, без устали стонущих и яркие вспышки пролетают между несколькими десятками вертолётов, затмившие небеса сходно рою насекомых. Некоторые машины не выдерживали заградительного огня, взрывались и падали к земле дождём из охваченного пламенем металлолома. Шипят и ракеты многочисленных ЗРК, пытаясь накрыть «небесных птиц», но то и дело взрываются или улетают в сторону, сбитые столку ловушками.
Впереди показался бывший вокзал – протяжная невысокая непримечательная постройка, с серыми выцветшими стенами, с большой площадью впереди, обстроенная со всех новыми трущобными зданиями, которые уподобились наростам и опухолям усеявшими огромными бубонами живое тело, со временем умерщвляя его.
– Высаживай нас у левого крыла! Это сторона, где боковое здание побольше!
Вся площадка усеяна телами и линиями наступления, которые пытаются подавить сопротивление, насмерть сцепившись со стрелками Прованса в бывшем вокзале. Мокрый грязный асфальт залит кровью и забит разбитой техникой, а его блестящая поверхность отражает сотни вспышек и линий трассирующих снарядов.
Средь улиц, ведущих к центру обороны, устроены огневые точки, захваченные первой волной и обращённые против защитников автопушки, тяжёлые пулемёты и миномёты с крупнокалиберной артиллерией. Они истязают город, удерживая республиканскую армию, забивая мертвецами и покорёженной техникой дороги и заливая кровью контрнаступление за контрнаступлением.
Данте прекратил осматриваться по сторонам и отстегнувшись, выпрыгнул из вертолёта, который через секунды поднялся в небо и улетел восвояси. Парень снова чувствует под подошвой сапог асфальт, а вокруг палатки и самодельные ветхие шалаши.
– Где мы?
– Мы на проспекте Тьер, – решил ответить подполковник. – Тут раньше была автостоянка. А теперь звено вперёд, у нас кончается время, – нетерпеливо протараторил офицер и указал на горизонтально положенную массивную дверь из металла, устроенную подле вокзала в тени двухэтажной порушенной и выгоревшей постройки, что в нескольких метрах от вокзала, похожей на кубик. – Киберарий, вы сможете выбить её?
– Я смогу! – вышел вперёд Яго, снимая со спины гранатомёт. – Только нас нужно подойти ближе и я порву её!
– Так вперёд! – командует генерал.
Четверо бойцов, смотря на окружающие территории через прицелы, двинулись к входу в бункер. Но вот слева по ним открыт огонь и пули как назойливые мухи завизжали у ушей. Данте повернулся и узрел высокий дом, ставший крепостью обороны, а возле него быстро столпились пару десятков республиканцев, открывших плотный огонь по звену.
– За Прованс и демократию! За независимость! – прокричали солдаты врага клич, паля в имперцев.
Два ствола засияли и вырвались из них адские пули, осиявшие поле битвы яркими вспышками и коммандер ощутил приятную дрожь «АК» в руках. Асфальт под ногами противников тут же принял на себя три обуглившихся частями тела. Данте встал на месте и стал поливать яркими вспышками наступающие волны врага.
– Я прикрою! – крикнул он звену.
Киберарий так же отстреливается – его винтовка с треском посылает жёлтый луч за лучом, и каждая стрела энергии находит жертвы, выжигая их кожу и внутренности, медленно подходя к воротам.
Щелчок, передёргивание затвора и автомат снова грохочет, отправляя пары снарядов в ряды армии Прованса, которых становится всё больше – на место одного убитого встают два новых, и нет им конца. Грязные, во рванье, в фиолетово-зелёной форме, без защиты, они готовы стоять за свободу, отдавая жизнь лишь бы продлить существование Республики, но им это слабо удаётся. Поджариваясь и теряя части тел, которые становятся углём, трупы падают ниц один за другим, засоряя площадь у здания-крепости. Но враг подогнал к окнам тяжёлые орудия.
Рядом с Данте пронеслась очередь из тяжёлого оружия, вспахавшая асфальт и едва не убивавшая парня.
– Прячься, идиот! – кричит его брат, выбежавший на линию огня и вскинувший гранатомёт на плечо.
Коммандер спрятался в солидной трещине, плюхнувшись на обмякшие трупы врагов, прячась от тяжёлой очереди перенаправленного орудия, схожего с «Бофорсом»10, установленного на краю крыши дома, там, где раньше была автопарковка, которая его едва не прикончила, распахав асфальт, вздымая его к небу целыми кусками. А тем временем Яго сжал кнопку, и шаровая молния ревущим ярким светилом ударила по торцу здания, который в один миг превратился в груду камней. Адское громыхание накрыло квартал, а часть постройки захрустела, застонала и посыпалась дождём кирпичей, древа и извести на землю, засыпав ворога.
Данте, зацепившись за вспоротую поверхность подтянулся и побежал к бункеру, наблюдая за тем, как дом продолжает рушится не выдержавший мощнейшего удара, подточенный временем и упадком – вся часть здания, обращённая к бывшему вокзалу, теперь куча мусора, который похоронил несколько десятков солдат Прованса.
– Надеюсь, Яго, у вас есть ещё один снаряд?
– Никак нет, господин подполковник, это был единственный, – сухо дал ответ Валерон.
– У нас нет времени, – лязгнул металлом в горле Киберарий. – Давайте за мной, я вскрою её.
– Спасибо тебе, Яго.
– Да не за что, ты мой брат. Единственная семья.