Соломон Корвейн – Восхождение к власти: город «бога» (страница 2)

– Не думаю, душа моя, – присаживаясь на кривую испачканную доску, сколоченную ржавыми гвоздями с другими кусками гнилой древесины, ответил мужчина и худой рукой, окутанной мятым полотнищем рукавной ткани, указал на двух ребятишек. – Думаю, им даже полезен будет такой ужин… не каждый месяц нам удаётся позволить шоколад, так пусть хоть детям радость будет.

– Кстати, а почему их воспитывает тётя? – прозвучал новый вопрос от миловидной девушки, как так сорвалась на кашель и, приложив бледную ладошку к губам отверзла её с алыми пятнами и с её обагрённых губ сорвалось единственное. – Кровь…

Мужчина, ухватившись за крест правой рукой, левой приобнял девушку, прижав под бок.

– Послушай жена, ты лучше уйдёшь с завода? Этот асбест тебя убивает, а и работать там ты уже не можешь, сколько обмороков у тебя там было? Ты и ноги еле как волочишь, а я так и быть попрошу денег у Джавада на хоть какую-то операцию от бронхогенной карциномы3. – Пытается успокоить себя и девушку мужчина, похлопывая по взмокшему плечу спутницы.

– А кто деньги будет зарабатывать? Мы и так потратили последнее на обследование у Абасса… а он, ты помнишь, содрал с нас всё до последней нитки… даже пришлось ему отдать последние милири4.

– У меня есть пожертвования, да и община поможет, – натужно, через сердечную колкость боли, улыбнулся Патрик. – Там люди добропорядочные, помогут нам.

– Муж, ты всё понимаешь хорошо, – голос девушки отдал всей тяжестью безнадёжности и прозвучал настолько безразлично, что мужчине стало не по себе. – Мы не те небожители, – худющие пальцы девушки указали на высоченные небоскрёбы огромного города, которые даже из рыбацкой деревне хорошо виднеются. – Для нас даже обезболивающе роскошь, а ты говоришь о целой операции, так что…

– Я понимаю, Алиса, – прервал жену парень, не желая слышать страшных слов.

– Это прекрасно, а теперь лучше расскажи про их мать, – вновь прокашляв и сплюнув кровь в носовой платок, спрашивает дама. – Кто она?

– Ах,… Аннета. Я её видел всего пару раз, на проповедях, да так на улице. Единственное, что я о ней знаю – она долгое время работала в Риме на какую-то банду, а затем сбежала от них, прикарманив часть их казны, переехав к своей сестре Марии, которой и отдала детей, скрывшись незнамо где.

– А почему через тебя?

– Этого я знать не могу, только Господь ведает её мысли тогда. Может, увидела во мне человека, который их передаст, а не сдаст на органы или в невольничий рынок, а может, просто бежать до меня было ближе всего. Не знаю.

На секунду худая рука дамы, зажимая плат, вновь коснулась губ и утёрла сверкающую кровь, испачкав и без того грязную ткань. Эта картина вызвала у Патрика приступ скорби и печали, которые только становится сильнее от бессилия и сердце опрометью забилось от волнения и страха, помешанных на злобе. Чтобы себя и спутницу привести к покою он вдохновенно устремил речи к Алисе:

– Вот бы сейчас оказаться в «Городе Бога».

– Где? – выказала удивление девушка. – А такой существует?

– Из мифов и легенд, доносящихся с запада, мне стало ясно, что там есть уголок, обетованный край, благословлённый самим Богом, где живут люди в мире и достатке, где через весь город прохолодит золотая дорога и дворец самого «Всевышнего» обит златом. Если есть там такое, ты только представь, как там живут обычные люди? Ох, попади мы туда, сразу тебя бы вылечили и заодно обрели уголок родной.

– Думаю, это всего лишь миф, – горько заговорила Алиса. – «Города Бога» не существует, здесь на земле. Смотря на то, что происходит вокруг нас, смотря, до чего мы дошли, я понимаю, что человек не достоин его. Под тяжестью греха единственное, на что мы можем рассчитывать это адское подобие этого города, явление всех пороков человечества в нём одном. Не более того.

– Понимаю, так что согласен – это миф.

– Подожди секундочку, – встрепенулась девушка, приподнялась чуть с места и крикнула. – Данте и Яго, бегом ко мне!

Два ребёнка, оставив шумные игры вокруг домов, покинули свору других ребятишек и быстренько метнулись к подозвавшей их девушке.

– Да, тётя Алиса, – одномоментно обратились парни к даме, уставившись на неё выразительными изумрудными очами.

– Так у меня для вас кое-что есть.

После этих слов, пальцы дамы разжались, давая детям возможность ухватиться за скомканные свёртки фольги, а ведь ребята знают, что в такой бумаге есть что-то вкусное, поэтому мгновенно схватили конфеты.

– А что нужно сказать? – с отеческой строгостью спросил Патрик.

– Спасибо, тётя Алиса! – В один голос воскликнули дети, жадно уплетая, конфеты, которых явно ещё пару месяцев не попробуют, так как цены на шоколад тут астрономические, ибо не остаётся его практически в свободной продаже после того, как большую часть партии из портов изымет «на свои» нужды олигархическая власть.

Мальчишки более чем радостны, ведь они едят сам шоколад – продукт, который стал чем-то вроде драгоценности и предмета высокой роскоши. И даже ароматный сладкий запах конфеты похож на откровенное чудо, что душистой атмосферой отгоняет вонь гнилой рыбы и «амбре» от замусоренного моря. Один из детей, доев лакомство, проронил вопрос:

– А что такое «Меч Петра»?

– Какой недетский вопрос, – удивилась Алиса. – Очень недетский для тебя.

– Скажи Данте, а ты откуда узнал про это? – спросил Патрик.

Мальчик посмотрел в карие глаза Патрика и игриво ответил:

– Дядя Патрик, мне папа Луры сказал, что вы священник церкви без головы и ей не хватает «Меча Петра», чтобы навести порядок. Так что это?

Патрик чуть посмеялся, его жена этого сделать не смогла, так как снова приложила платок к губам, тяжело покашливая.

– Одна очень древняя реликвия, принадлежавшая славному человеку. Давным-давно, – понёсся Патрик в исторические дебри, призабыв, что рассказывает всё детям. – Далеко на востоке, во времена, когда от Геркулесовых Столпов и до парфянских пустынь простиралась великая империя, жил сын Божий по имени Христос, говоривший об искуплении грехов и прощении. И случилось однажды так, что злые люди, сохранить напали на него, и один из его друзей отобрал меч у воина и попытался защитить своего Учителя им, но был остановлен.

– А его друга звали Пётр?

– Да, Данте, его так и звали, – чуть улыбнулся Патрик. – А сам меч-то давно потерялся, так что можно про него и забыть.

– Когда-нибудь, я найду его и верну, – утвердительно заявил один из сорванцов.

– Да, Яго, – погладила девушка по голове мальчика. – Вернёшь.

Глава первая. Операция «Запад»

Лазурный Берег. Восемь часов утра.

Мрачная длань войны простёрлась зловещей тенью над местом, где всё ещё растут бескрайние фиолетовые поля ароматной лаванды и каждого любителя роскошных пляжей манила когда-то дуга, от Тулона до Италии, которые очень давно были туристической Меккой юга Франции. Но теперь всё иначе – лавандовые поля практически сгинули в многовековом пожарище войны, а море превратилось в отходное место, куда скидывается всё, что не удаётся сжечь или закопать. Но новый порядок близко и его дыхание уже стремится обратить декадентов и отступников от имперской морали в пыль. Всё вокруг заволокло дымом и смогом от вновь вспыхнувших пожарищ, а звук сотрясается от гула залпов сотни орудий, которые молотят с кораблей по величественному городу, круша воинов старого мира, всё ещё держащегося за основы либерально-кризисного порядка, не желая влиться в единое и праведное государство, имя которому – Рейх.

Залив Ангелов, на побережье которого и раскинулись силы обороны, закрепившиеся в городе, сейчас наводнён кораблями флота Империи, которых настолько много, что из града кажется, будто они заняли всю полосу горизонта и подобно чёрной армаде из пучин морского ада ринулись гневом морского царя на землю, чтобы истребить живущих на суше. Несколько десятков единиц линкоров из Второго средиземноморского флота Империи, напичканных доверху мощными орудиями и системами защиты, отчего издали похожих на готические небольшие городки, заливают прибрежье ракетными залпами, разрывая пространство жутким и тяжёлым звучанием корабельных орудий. Эсминцы и фрегаты, число которых близко к сотне, пропали в дыму, что образуется от белых хвостов ракет, уподобившиеся смертельному огненному дождю из серы, падающему на головы грешников. Именно так это видит правитель Рейха. А за всей армадой расположились массивные и огромные авианосцы, с палуб которых в небо поднимаются эскадрилья, у которых единственная цель – подавить сопротивление в воздухе и сохранить преимущество на земле, а затем и развить наступление до полной победы. Однако если артиллерия на кораблях – это тяжёлый молоток, который загонит в гроб «свободную» Республику Прованс, то гвоздями, которые закрепят крышку, стало неисчислимое количество десантных катеров, ревущих и плывущих на всех скоростях к Английской набережной, чтобы исторгнуть на берег тысячи солдат и технику, дабы опрокинуть восвояси оборону непокорных.

Картина достойная того, чтобы её запечатлели – огромная флотилия обрушила священный гнев на местность от Тулона и до самой границы с Рейхом, где раньше простиралась западная окраина Вольного союза5. В небе закружилось множество ярких и мимолётных огней – истребители и штурмовики, сцепившиеся насмерть с авиацией противника, а на земле и море десятки тысяч воинов стремятся в массовое наступление на штурм укреплений по всему Лазурному берегу.