Соломон Корвейн – Восхождение к власти: город «бога» (страница 4)
Тем временем и Канцлер… правитель Италии более не хотел таковым являться. Теперь его аппетиты простираются куда дальше – бывшая Франция, Испания и Греция. Швейцарские государства с опаской посматривали на южного соседа до тех пор, пока не стали частью Либерального монолита6.
Катера практически подошли к берегам и отсюда видно, как корабельная артиллерия перепахала Английскую набережную Ниццы и прилежащие окрестности, теперь вся песчаная гладь, на которой ещё не так давно вились километры колючей проволоки и противотанковых ежей, усеяна воронками и осколками разорвавшихся мин и снарядов. Взяв бинокль, Данте увидел, как пытается себя обезопасить оборона – укреплённые пулемётные гнёзда и точки обороны настилают над собой огромные конструкции из металла с силовыми полями, похожие на зонты. Артиллерия рвёт их на куски, и они разлетаются салютом оплавленного металлолома, но при этом узел обороны остаётся в относительном сохранении и готов держать врага на расстоянии. Данте смекнул, что наступление превратится в кровавый ад, ибо большинство укреплённых точек остаются преимущественно боеспособными.
Внезапно средь катеров засвистели снаряды и раздались взрывы, взбаламутившие водную гладь и заставившие её подняться фонтанами вверх, обмочив Данте с ног до головы. Это ответили гаубицы и миномёты противника, отчаянно пытающиеся остановить наступление.
– Солдаты! – громогласно воззвал Яго. – Мы гордо несём волю посланника Его на земле!
– И мы не ведаем страха! – закончили воодушевлённо воины, схватившиеся за оружие возле себя. – Мы сами есть страх!
– Мы ярость праведного воинства, опускающаяся на нечестивых, которая разбивает щиты еретиков!
– И мы не отступим перед ликом ужаса! – вскричали гневно и порывисто бойцы. – Мы и есть ужас, повергающий врагов на колени!
– Мы секира и меч, который обрушатся на шеи врагов и принесут справедливую кару отступникам!
– И да познают они смерть!
Яго, в статусе младшего лейтенант-наставника взвода Ордена, заместителя лейтенант-коммандера, закончил прочтение боевого девиза, призванного поднять дух воинов и нацелить их на бой. Он отступил вперёд, к носу катера, приготовившись к высадке.
– Господин лейтенант-коммандер, я слышал, наши планы изменились! Можете обрисовать ситуацию? – спросил один из солдат.
– Да Гельрих, мы теперь не участвуем в штурме Площади Гарибальди. Мы высаживаемся на Английской набережной, затем наступаем на самый пик обороны врага – к древнему монументу погибшим на Рабуа-Капеу.
– Под обстрелами со стороны Замкового холма и двух кладбищ за ним?
– Да Гельрих, а уже оттуда, минуя порт Ниццы можно через район Мон Борон выйти к холмам за Вильфранш-Сюр-Мер и ликвидировать артиллерию. Задача ясна?
– Да, лейтенант-коммандер.
– А теперь всем проверить ещё раз оружие! – грозно скомандовал Данте. – Скоро высаживаемся, от нас зависит успех операции «Запад».
– Солдаты! – отдаёт приказ Яго. – Готовимся к высадке.
Коммандер кинул взгляд на своих бойцов. В тёмной броне, они подобны отстранённым героям, несущим свет во тьме, в стороне от остальных войск. В честь них не споют гимнов, не возведут гротескных статуй и не поднимут бокал. Они тени войны, но каждый только приветствует эту участь. Данте нужно сказать речь и он с радостью выполняет этот долг, начиная вдохновлённо пылкую речь:
– «Палачи», мы идём на самом краю наступления и мы не имеем права потерпеть поражения, ибо сражаемся не просто за Рейх, но за будущее грядущих поколений, за их жизнь и славу. От нас зависит исход операции «Запад». Мы отправлены сюда не, потому что здесь легко, а оттого, что тут трудно и только нам способно принести победу. Отвага и честь – ваш щит, а ярость и гнев – оружие и обратите их против рабов ложного порядка! Сокрушите отступников от истины во спасение праведников!
К небу обратились вздетые сжатые кулаки воинов, приветствуя слова командира и приготовившись к высадке. Сотни катеров, от огромных и больших, несущих технику, до малых, которые везут отделение солдат, приблизились к берегу, исторгнув из глубин подразделения солдат Рейха. Нос катера раскрылся, раздвоившись, и разложился в трап, позволяя «Палачам» гремя сапогами по стальным настилам выйти на берег. Три катера пристали практически у самого края Английской набережной, отделившись от основной массы морских машин.
Данте почувствовал, как под ногами поверхность из металлическо-твёрдой становится мягкой, а сапоги вязнут в песке побережья, той части, которая омывается морем. Валерон вздел оружие – длинную цилиндрическую винтовку с оптическим прицелом и диском под стволом вместо магазина, а дуло представлено усиленной трубкой, похожей на автоматное жерло. Но тут же ему пришлось лечь, и пулемётная очередь просвистела над головой, угодив в борт. Данте вновь встал и побежал вперёд, мелькая взглядом по позициям врага, устроенным впереди. Там, за невысоким склоном, покрытым сетью трещин и ухабин, ранее была дорога для машин, а ныне овраги да укреплённые дзоты, в которых разместились воины Республики Прованс.
Тридцать один ратник последовали за Данте, рассредоточившись по берегу. В воздухе засвистели снаряды и рои пуль, вцепившиеся в наступающих имперцев. Первая задача трёх отделений – пробиться за склон и устранить сопротивление. На месте, где некогда вдоль всей набережной простиралась гряда одноэтажных построек, за который возвышались дома с огненно-оранжевой черепицей, теперь линия полыхающих руин.
– Отделение «Топор», – начал отдавать команду Данте. – Обеспечьте нам проход на дорогу! Отделение «Молот», прикройте их и ликвидируйте помехи слева!
– Есть, господин! – перекрикивая агонию войны, ответили солдаты.
Данте обратил винтовку вправо и увидел как в руинах старой башни Белланда, что на высоком холме, нависшим у самого берега, устроена оборона – их поливают оттуда из пулемётов и миномётов. Он поднял винтовку, нажал на крючок и оружие, не создавая отдачи, выпустило энергетический кроваво-красный зигзаг, полетевший далеко ввысь и ударивший по позиции. Через прицел Данте увидел, как алая энергия изуродовала одного из бойцов, обагрив серо-грязную поверхность кровью и усеяв башню элементами одежды и плоти. Ещё пара выстрелов, раскаливших докрасна дуло, и пулемётное звено уничтожено, обращено в обугленных мертвецов, разбросанных по башне Белланда, которая устроена у холма, подобно стражу, взирающему за берегом.
– Господин, проход готов!
Данте осмотрелся и увидел, что там, где каменная лестница, ведущая на набережную, разбросаны трупы только что убиенных и уничтожена укреплённая точка за ней – разбросанный деревяшки, камни, мешки с песком, а посреди всего полыхает огонь.
– Вперёд, цепью!
– Зенитка справа!
Коммандер мгновенно развернулся, отпрыгнул и успел лечь, прежде чем тяжёлая очередь перепашет пространство возле него. Одному из воинов Ордена не повезло, броня, какая бы хорошая она не была, не выдержала напора зенитного огня и лопнула, вместе с владельцем, которого разорвало от убойного потока свинца.
– Яго, давай!
Воин в чёрной броне, ни взирая на плотный винтовочный огонь, засел на одном месте, подняв на плечо гранатомёт, зная, что орудие его не тронет, ибо ствол зенитки, чем-то похожей на «Бофорс», вытаращился на ещё один серый маленький катер. Секунду помедлив, он дал шипящий залп из трёх снарядов, вырисовавших из завитков дымного шлейфа красивую фигуру.
– Проклятье! – сплюнул Яго, когда снаряды рванули в паре метров от зенитки, обволакивая осколками и дымом силовой поле.
– Из «Грома» его! – приказал Данте. – Где носит этого долбанного бронебойщика!
Тем временем снаряды зенитки с визгом впились в борт катера, изрешетив его и окутав багряной дымкой. Кого-то ранило, кого-то убило. Машина остановилась, задымилась и накренилась, ожидая, когда следующий залп вспорет металл.
Рядовой прицелился и нажал кнопку. Из широкой стволины выскочил большой пучок энергии, похожий на огромную шаровую молнию. Он как комета с рёвом за мгновение ударил по выступающему месту, где расположена площадка с эпохальными солнечными часами и покрытая шрамами времени, изнурённая кризисом и похожая на обшарпанный памятник времени. В мановении ока площадь наполовину исчезла во взрыве, от которого у Данте заложило в ушах, отдавшись гулким писком. Выступ, на котором установлен памятник древности, на половину обратился в куски каменной пыли и щебня, взметнувшимся грандиозным фонтаном к небу, уничтожив и солнечные часы. Вся каменная масса, часть набережной исчезли в морских пучинах.
– Угроза устранена! – рапортует Яго.
«Угроза устранена» – повторил Данте, с меланхолией отметив, что такими простыми и бездушными словами означили разрушение очень старого памятника, символа целой эпохи.