Соломон Корвейн – Души человеческие: "чёрный меч" (страница 21)

— Господин, я хотел бы ещё попросить вас, — смиренно просил юноша.

— Да?

— У вас в Цитадели есть «Сад тысячи роз» и я бы хотел его посетить вместе со своей знакомой, если вы или никто из братьев не против.

— Конечно, — иссушённые губы дёрнулись в тени улыбки, — ступай туда и быть может там, ты сможешь обрести то, что ищешь. Я распоряжусь, чтобы благочестивые братья сопроводили её в сад.

— Спасибо, — кивнул Йозеф и поспешил прочь.

Воинство Компании остановилось на Мальте, воспользовавшись возможностью перевести дух. Три острова процветали, пока практически весь остальной мир погибал, Сент-Джулианос стал центром былой цивилизации, где всё же горит свет прогресса и технологий. Городок живёт от торговли, рыболовства и небольшого производства лёгкой промышленности и техники, а защита продвинутого воинства не даёт местным царькам и тиранам его захватить и обратить в пепел потехи ради. Наёмники осели в городе, рассеявшись по гостиницам и хостелам, обогащая местных торговцев выпивкой и едой. И только Йзефа пригласили на остров Комино, а он выпросил и место для своей спасительницы.

Он вновь смотрел в спину брата Иоанна, и размышлял над тем, почему его хотели пригласить. Только ли из самопожертвования или странные, загадочные и закрытые сыны Мальты увидели в нём нечто то, что присуще только им? А может это был жребий или правила сущей случайности и око Ордена пало именно на него просто так? Сейчас он не собирался искать ответы на эти вопросы, ибо выбрал свой путь. Несмотря все мысли о том, кто есть человек, он хотел заработать. Деньги помогут ему обеспечить родителей, дать возможности детям и прокормить семью, если он доживёт до неё.

«Наёмник-философ», — усмешливо отметил рекрут, продолжая смотреть то на белый крест табрда, то на пугающие светильники.

Мальтийский орден мог ещё удивить много чем интересным, на осколках былого он выстроил нечто удивительное и даже непонятное сему миру. Юноша вместе с ионитом оказался в колоссальной зале, утопленной в синеватой дымке растопленного ладана. Сквозь негустой смог проглядывались белые колонны, каменные монументальные стены и разноцветные витражные окна с иконографическими изображениями святых. Многочисленные скамьи, люстры и канделябры, росписи в виде лучезарных ангелов, строгих херувимов и пламенных серафимов говорили о религиозном предназначении. А проникновенное пение псаломщика вместе с мраморным красивым алтарём и распятием над ним довершали образ храма.

— Церковь, — прошептал Йозеф, чувствуя странный покой, вкладываемый в его душу удивительной атмосферой, которую не мог повторить ни Собор Первого братства, ни любое из развлекательных заведений.

Всё заполнено сынами Мальты. Одни заняты послушанием — протирают скамьи, полы или меняют догорающие свечки. Другие же, меланхолично перебирая чётки, пребывают в молитве. Сквозь слова псалма послышался тихий шёпот:

— Брат Марселий, вчера я вернулся с проповеди на Сицилии. И могу тебе сказать, что мне удалось помочь многим и, не только утвердив их в Слове.

— О чём речь?

— Знаешь, того запаса лекарств и пищи, который мне выделил Капитул, хватило, чтобы помочь многим больным и нуждающимся. Дети, старики и немощные. Печально, что не всем удалось оказать милость, но я свято верю, что Господь поможет им. Твои как дела, брат?

— Меня печалит, что братьев и сестёр, отправленных проповедовать на Корсику, изгнали. Слово не понравилось тамошним владыкам, ибо оно призывало к милости и справедливости.

— Необходимо бороться с гневом, бороться с грехом алчности. Ибо только те, кто преодолел свою ветхую тёмную натуру, может надеяться быть человеком, может надеяться на спасение.

«Какие хорошие слова».

— Иоанн, — тихо, стараясь не нарушить ювелирной атмосферы, заговорил италиец. — У вас тут есть девушки?

— Да. Но семей практически нет, ибо Капитул ордена благословляет быть монахами.

Оставив место молитвенного сосредоточения, они вновь нырнули во тьму переходов, но только за тем, чтобы выйти в новую обитель.

«Интересно и неповторимо», — говорил себе юноша, когда увидел помещения, отданные во имя развития. На прохладном мозаичном полу во всё так же большой зале, уходящей на несколько этажей ввысь, разместились гудящие станки и верстаки, за которыми кипела работа. Виднеются тут и столы с компьютерами, где устроились мастера кода и цифры.

Ухо не услаждало пение, его место заняли производственные звуки — звонкий стук молоточков, удары пальцев по клавишам, треск сварки, шипение и грохот. Люди в чёрной униформе или всё в тех же подрясниках полностью погружены в работу. Не баловал и аромат курений, вместо него всё наводнял терпкий запах масла, железа и горечь горелой канифоли.

— Иоанн что это за место? — спросил Йозеф, смотря на то, как рабочие обрабатывают сверкающую деталь, а в экране монитора работу с некой программой.

Тут он приметил и пару длинных клинков, сияющие в масле, а также отдельно стоящий полный комплект технодоспехов. Они отдавали мистической готичностью, духом сказочной старины, но были напичканы электроникой и представляли продвинутый экзоскелет, покрытый роскошным сюрко.

Стены всё так же несли на себе печать глубинной идеи Ордена. Фрески и изображения великих подвижников веры древности, лампы и фонари хоть и светили лучше, заливая всё ярким лунным освещением, но имели такой же мрачный антураж.

— Это обитель ремесленников. Компьютерщики, айтишники, рабочие с техникой и электроникой — все те, кто может работать с механизмами и программами трудятся тут ради того, чтобы мы были сильны.

Пройдя несколько метров, рекрут услышал интересный ему разговор:

— Вчера подготовили несколько комплектов аккумуляторов, медицинской техники, электроники.

— И куда вы их направили?

— По распоряжению Великого магистра конвой отправился в госпитали и больницы, где они ещё остались. Надеюсь, Бог покроет их от мародёров, технодикарей и пиратов.

Пока Йозеф пробирался по тёмному коридору, его мысли снова наводнились размышлениями, но на этот раз они были посвящены братьям белого креста. Что может заставить в одичавшем мире людей нести свет и помощь? Это казалось довольно странным, чем-то не свойственным самому человеческому естеству, отравленному алчностью, кровожадностью и похотью.

— Иоанн, зачем вы отправляете просто так ресурсы, технику, еду и воду? Вы могли бы оставлять всё это себе или продавать за баснословные ресурсы в обмен.

— Ибо таков наш смысл, наша жизнь и кредо, — строго обозначил мальтиец, — мы помогаем там, где это можно сделать. Только помогая немощным, защищая друг друга, мы можем надеяться на лучший мир.

— Интересно. С вами бы не согласились иерархи, диктаторы, сеньоры и господа этого мира, — минорно отметил рекрут. — Они правят всласть, они верят в то, что нужно брать то, что можно взять, завоёвывать там, где есть шанс и грабить, где сопротивление слабо. Они живут в своих дворцах и замках, виллах и поместьях, нещадно обирая подданных и разоряя то немногое, что осталось.

— И из-за них наш мир стал таков, каков он есть.

Выйдя из мрачного прохода, Йозеф встретился с ещё одним чудом Мальты. Теперь его глаза созерцали невообразимое количество столов, где устроены мензурки с флаконами и перегонными кубами, микроскопы и даже небольшими комплексными лабораториями. Всё отдавало стерильностью, к работе привлечены братья и сёстры в белоснежных халатах.

На этот раз нос и уши уловили новые запах и звук. Что-то бурчит и шипит, готовится и рассматривается, а обоняние улавливало нотки чего-то приятного и тонизирующего. Из общего религиозного духа тут только рисованные ангелы.

— А тут я так понимаю, у вас лаборатории?

— Ты прав. К тому же недалеко расположен лазарет. Мы там помимо братьев и сестёр, лечим наших горожан и тех, кого из странствий и проповедей, привезли.

Это ещё сильнее удивило Йозефа. Готовность так жертвовать и распаляться ресурсами поражает, но в тоже время рекрут находит в истории и примеры, похожие на то, что он видит тут. Крохотные коммуны прогресса или маленькие республики названной справедливости — все они пытались делать то, что творит Орден. Но они сгинули в вихре бесконечных изменений и войн, их снесли безжалостные короли и диктаторы.

«Только бы Мальтийский орден не постигла эта судьба».

Йозеф оказался там, куда вело его сердце. За тёмным переходом и невзрачной дверью начинался маленький Эдем, предстающий пёстрым полем разноцветных кричащих роз. Синие, алые, жёлтые, розовые, чёрные и белые — роскошные цветки складывались в удивительные узоры и таинственные глифы. Над головой раскинулся стеклянный потолок, в котором виднеется роскошное ультрамариновое небо с белыми облачками. Нос свело от сумасшедшего сладкого аромата сотен цветков, глубокого запаха, захватывающего сознание и уводящего его в мир грёз. Журчание искусственного ручейка, прохладный лёгкий ветерок, гоняемый вентиляторами, аккуратные и сказочно-карамельные лавочки с каменными дорожками уводили сознание в мир грёз.

Но, впрочем, глаза узрели цветок, который ему показался куда более прекрасный, нежели тысячи роз. Напротив, стояла высокая девушка, чьи изумительные формы скрыты за длинным и строгим тёмным платьем цвета шоколада, расшитым золотом. На этот раз Йозеф не отводил глаз от её миндалевидных очей и проникновенного взгляда, словно видел там что-то знакомое, родственное.