Соломон Корвейн – Души человеческие: "чёрный меч" (страница 2)
— Привратник, — холодно обратился мужчина и от бренчания техники паренёк аж продрог, подпрыгнул и чуть не грохнулся с табуретки. — Ты поставлен настоятелем для наблюдения за сим местом, так не спи же.
— Ах, это вы, — парень зевнул и поднялся, отдал поклон, и повинно опустив голову, заговорил, — простите за сон, я зачитался.
— Всё хорошо, — холодно-отстранённо произнёс мужчина, — просто будь собранней, как сегодня говорил архиепископ.
— Я ещё после послушания, — пожаловался юнец. — Я весь день с отцом Даниилом освещал кресты, иконы и энергокарабины для наших воинов-защитников из Казачьей гвардии и ракетчиков. Поговаривают, что на западе опять неспокойно, еретики их Либерального Капиталистического Союза вновь содомию насаждают. А вы не боитесь Имперской полиции?
— У меня есть особое разрешение, — он потёр пояс, где в подсумке таилась волшебная бумага, взглянув на юнца, тот покачнулся при свете безжизненных очей.
«Я ведь тоже был когда-то таким… я ведь тоже был когда-то из… плоти», — всколыхнулась отравляющая мысль в глубине рассудка, в искусственных нервах пробежала настоящая тоска, массивная как свинцовая плита.
— О чём ты читаешь? — пытаясь сделать более-менее человеческий голос, спросила фигура. — Привратник Сергий.
— «О деяниях времён далёких» за авторством Иоанна Дециля. Из Рейха.
— Это сложная книга, — тихо произнесла фигура, словно бы чувствовала всю тяжесть, горечь, долготу и ужас событий, описанных тут… будто бы он сам испытал это всё на своей шкуре… или металлическом корпусе.
— Я знаю. Пока что я на самом начале. Интересная эта книга из Рима и описываемый герой… весьма занимательная фигура.
— А кто там главный герой?
— Йозеф Ди’Андорр, — произнёс малец и протянул книгу, — я читал о том, как он бился за сокровища бывшей Испании, о том, как сражался за целостность своей родины. Он был участником древнего ордена, который стремился сохранить осколки порядка в былом мире.
— Йозеф, — проскрежетал мужчина, отшагнув в сторону и подняв голову, лицевая маска чуть-чуть спала, и лунный свет холодным сиянием занял серебристое лицо. — Йозеф… Я очень давно не слышал этого имени.
— Вы были с ним знакомы?
— Йозеф, — повторило существо, точно бы смакуя это имя в ротовых механизмах, — я слышал это имя ещё до того, как ты родился и до того, как родились твои родители. Это… мне напомнило об очень старых временах.
— О каких? — с приоткрытым ртом юноша слушал слова старого монаха.
— Оно из тех времён, когда в мире торжествовала тьма, — казалось, что в безжизненном взгляде диодов пробежала тень ужаса, — когда мир пребывал в хаосе и бесконечных войнах. Не было тогда ни империй, ни сильных правителей, ни могущественных республик. Эпоха огня и железа, эпоха горя и торжества хаоса, эпоха ночи человечества, новые тёмные века.
— Видимо, этот человек был вашим знакомым? Из тех самых времён?
— Да, это имя мне очень знакомо, — стальные костеподобные пальцы легли на плечо, только перчатка не дала испугаться пареньку, — к великому сожалению я застал те времена. И я до сих пор несу их отпечаток на себе, — он провёл по груди, осторожно коснувшись места, там должно было быть сердца, но его давным-давно заменил мотор, — они сделали меня таким, какой я есть.
— Что ж, во всяком случае, этот человек мёртв, и мы можем только литию отслужить по нему, если он был крещён в святом православии.
— Он не мог умереть, — в стальном голосе промелькнуло что-то призрака надежды, — пока он на страницах этой книги, в сердцах многих, он не может умереть.
— Поэтично сказано. Не для нас монахов, отче.
— Что же повествует Иоанн Дециль? — с жаждой, которую он слишком давно не чувствовал, спросил киборг.
— Тут много чего написано, — служитель культа поднял книгу, — но я только начал её читать.
— Что ж, — в механическом голосе все услышали жизнеутверждающие нотки, рясоносец поднялся в полный рост и расправил широкие плечи, казалось, что всё его тело, неимоверно устаревшее, наполнилось новой жизнью, — расскажи нам, о чём ты прочёл?
Глава 1. Будни наёмника
«Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», «Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», — повторял и повторял как мантру в уме паренёк, ступая между развалинами, осторожно всматриваясь в чёрные голодные окна невысоких городских зданий.
Ведь именно эту информацию он мог сообщить, если его возьмут в плен, это то, единственное, что могут проронить его уста. Ни словом больше, ни словом меньше.
Отряд идёт медленно, осторожно, поглядывая по сторонам, рекрут всё сильнее сжимает небольшой автомат, перемотанный бинтами и изолентой, местами ржавый и расхлябанный. Холодный металл сковывает пальцы, холод усиливает напряжённость и дрожь. Изо рта рвутся клубы пара, грудь и бока сжимаются от прохлады, и от далёкого заокраинного громыхания артиллерии. Мальчишки вцепились в дряхлые пистолеты-пулемёты, в раздолбанные пороховые винтовки, как в талисманы. У одного даже есть пулемёт — массивная «дубина», которой можно срезать пару десятков врагов. Но даже он не лишён недостатков. Впрочем, таким оружием вооружено большинство роты, ибо какая эпоха, такая и экипировка.
Перед ними раскинулась широченная большая улица, где из любого угла могли вывалиться засадные отряды и их порешить. Но по сообщениям разведки в этой части городка не должно быть никого, артиллерия согнала всех к югу. Часами ранее она и здесь хорошо поработала — под ногами всё усеяно воронками, бесчисленным количеством кратеров. То и дело попадаются несколько раз четвертованные тела в грудах строительного мусора и распоротых мешках с песком, раньше бывшими укреплёнными точками. Здания, и без того потрёпанные тяжёлыми временами, зияли дырами в крышах, вырванными кусками из стен, а так же телами мирных горожан, которые свешивались с окон, или валялись вперемешку с рассеянными кучами камня, дерева, кирпича и фанеры.
«Бедолаги», — подумал рекрут, смотря на убитых людей… ледяной ужас охватывал душу при одном взгляде в остекленевшие глаза женщин и детей, чьи жизни похитил сумасшедший огонь.
— Йозеф, — пихнул рекрута в плечо большой парень, вооружённый пулемётом, обвешанный латунными лентами, — страшно быть наёмником? А как ты петушился в том кабаке — «да я», «да я». А сейчас смотрю зассал?
— Всё нормально Румо, — покачал головой паренёк, поправляя неудобно нависшую каску. — Я просто в первый раз. И нет со мной сейчас того пива.
Всё неудобно. И пиксельная серо-чёрная форма, и короткие берцы, и бронежилет, затянутый до такой степени, что дышать трудно. Он ёрзает в них, вечно поправляет одежду.
— Понимаю, — усмехнулся пулемётчик, сорвав флягу и отпив, чутким носом рекрут ощутил жёсткий аромат спирта; из-за того, что он забил на китель, все видели бронзовый окрас кожи мускулистых рук воина, его броня ложилась прям на майку.
— Ты помнишь, как это было? Как ты подмахнул ту бумажонку?
Ум наполнился воспоминаниями, на секунду даровавшими миг приятного тепла. В небольшой ветшалой комнатке сохранялось довольно приятная обстановка — громыхали несколько раз собранные и разобранные компы, за ними работали мужчины и женщины в видевшей виды одежде. Штопанные фраки походили на подражание моды эпохи культуры и цивилизации. Йозеф сидел за небольшим столом и пил кафире, местный синтез кофе. Противная горечь, желчь и скрип песка на зубах были платой за право ощутить чудеснейший аромат былых эпох и что-то отдалённое напоминающее о вкусе кофе. Юнец только вчера пил с новыми «друзьями» в местном трактире, которые его так и звали на службу в Компанию. Он и согласился, ведь ему обещали постоянное хорошее жалование, статус, пищу и одежду. Это намного лучше, нежели за гроши работать на рынке или в порту, голодать и страдать от всесилия банд и самодурства местных правителей. Он нехотя, сомневаясь, но всё же подмахнул подпись в контракте и тут же был зачислен в первый батальон со званием рекрута. Его приняли с радостью, наёмникам всегда нужны люди. Что ж, теперь он здесь.
— Ну что тут сачковать. Добро пожаловать в нашу доблестную Компанию, — пулемётчик ударил кулаком в плечо парнишку.
— Тихо! — гаркнул сержант, чей статус отмечен шевроном с бронзовым квадратом на правом плече.
Они прошли ещё пару метров, как появились силуэты далеко впереди. За мешками с песком, за колючей проволокой и насыпями, быстро сформированными инженерными взводами, виднелись фигуры. Отряд мгновенно залёг, всматриваясь вперёд.
— Что ещё за б…? — какой-то выругался солдат, но его ругань заглушил отзвук выстрелов вдалеке. — Артиллерия же говорила, что всех покрошила. Как они могли выжить?
Командующий группой приложил щеку к оружию, зрачок едва ли не уткнулся в оптику. Секунда, две… напряжение стало гнетущим.
— Противник! — скомандовал сержант, сигналом битвы стал яркий трещащий жёлто-красный луч.
Энерговинтовка командира отделения озарила серые пейзажи светом. К ней присоединилось стрекотание автоматов — рой, целый рой пуль ударил в баррикады. Пулемёт просто взревел, выслав рвущие очереди, сотрясающие воздух.
Йозеф тоже стал стрелять. Он прижал стальной язычок, и «уродец» в его ладонях стал ритмично дёргаться. Металл закряхтел, было чувство что он вот-вот и развалиться. Но юнец крепко сжал его, продолжить безудержно палить. Всего пара секунд и раздался предательский звон — магазин пуст, прямая металлическая коробочка пуста.