Софья Сучкова (Soniagdy) – Возвращение чёрной розы (страница 2)

– Ну вот, и вам веселье, – произнёс он с нотками усталости и обречённости.

– Накаркала… – пробормотала Соня.

*****

Мы начали осмотр. Убитый – финансист, чьё имя мелькало в заголовках газет, связанный с подозрительными сделками и с теневыми операциями. Ни явных врагов, ни крупных долгов обнаружить не удалось, но в последнее время он, по словам свидетелей, часто бывал в старом заброшенном театре «Эльдорадо». Это было странно. Финансист, проводящий время в руинах театра?

– Туда и пойдём, – сказала Соня, поправляя перчатки. Её решимость была непоколебима, словно она уже знала, что мы там найдем.

Дождь к тому времени превратился в мелкую изморось, цепляющуюся за пальто и шляпы, словно невидимые пальцы, пытающиеся удержать нас, предупредить. Мы с Соней шли по узкому переулку, где фонари мерцали, как свечи перед задуванием, отбрасывая дрожащие тени на мокрые стены.

«Почему она так торопится?» – думал я, едва поспевая за её стремительным шагом. Её силуэт, стройный и решительный, мелькал перед моими глазами, и я боялся не потерять его из виду. Её молчание было таким же плотным, как туман, окутывающий город.

Опять эти игры в молчанку, где каждое её слово, каждый её взгляд был загадкой, которую я тщетно пытался разгадать. Я чувствовал себя ребёнком, которому дали сложный ребус, но забыли объяснить правила, как в детстве с неразгаданным шифром – ощущение беспомощности вернулось.

– «Эльдорадо», – пробормотала Соня, останавливаясь перед массивными дубовыми дверями с облупившейся позолотой. Они выглядели так, словно их никто не открывал десятилетиями, покрытые слоем пыли и паутины, как старинный сундук с забытыми сокровищами.

– Последний раз он работал… – Её голос затих, словно она сама не была уверена в своих словах.

– Когда? – спросил я глухим в этой тишине голосом. Я хотел знать, хотел понять, что связывало этого убитого финансиста с этим местом, с этим призраком прошлого.

Но она лишь повела пальцем по ржавой табличке с выцветшей надписью театра.

– Давно, – ответила она.

«Давно» – одно из её любимых слов, когда она не знала или не хотела что-либо говорить, как будто прошлое – это запертая комната, а у меня даже ключа с собой не было.

Я почувствовал себя чужим в её мире, мире, где прошлое было живым, дышащим существом, а я – лишь наблюдателем, которому не позволено войти.

Хотя… кто я такой, чтобы требовать от неё откровенности? Сам-то я до сих пор не рассказал ей про то, что я веду свой личный дневник с нашими приключениями. Там, на пропахнувших кофе, чаем и опасностью страницах, я пытаюсь запечатлеть каждый наш шаг, каждое её слово, каждый свой страх и каждую свою надежду. Это мой способ понять её, понять себя, понять нас, оставить наши маленькие совместные приключения в памяти.

Дверь скрипнула, словно нехотя впуская нас внутрь. Этот звук был похож на стон старого дома, на вздох забытой души.

*****

«Эльдорадо» когда-то был роскошным местом, я мог представить себе это, даже сквозь пелену запустения, но теперь его стены покрывала пыль, словно саван. Бархатные кресла, когда-то роскошные, теперь были опутаны паутиной. Обрывки афиш висели, как лохмотья.

Половицы скрипели, словно вот-вот треснут и унесут в свой подпольный мир. Липкая паутина клеилась к нашим рукам, когда наши руки касались холодных перил.

Воздух здесь был густым, словно пропитанным воспоминаниями, и в нём чувствовался запах старых декораций, древесной гнили и… дорогого табака. Этот запах был странным, неуместным в этом месте, словно кто-то недавно курил здесь, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Капающая вода отбивала ритм моего сердцебиения: капля – удар, капля – удар. Словно часы, отсчитывающие последние минуты жизни.

Если бы стены умели говорить… Но они молчат. Они хранят свои тайны, свои истории.

Когда закрылся этот театр? Почему он закрылся? Что случилось? Эти вопросы висели в воздухе, немые свидетели прошлого, которое, казалось, не хотело отпускать это забытое место.

Я чувствовал, как по моей спине пробегает ещё один холодок, но на этот раз он был вызван не страхом, а предвкушением. Предвкушением того, что мы вот-вот раскроем ещё одну тайну, ещё одну ниточку, ведущую к Хартли, и к правде.

– Он здесь, – прошептал я.

Соня кивнула, не отрывая взгляда от сцены. Она чувствует его, даже не видя, как собачка чует угрозу. И тут зажглись прожекторы. Слепящий свет ударил в глаза, и я едва успел прикрыть их рукой. Из темноты раздался смех – низкий, бархатный, знакомый до мурашек.

– ¡Hola, mis queridos detectives!2

У меня заломило затылок.

«Нет… пожалуйста… только не ты…»

Он вышел из-за кулис, как призрак из прошлого, в идеально сидящем тёмно-синем костюме и безупречно завязанном галстуке с серебряной заколкой.

– Как я рад нашей новой встрече! – произнёс он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус, мельком поправляя растрёпанные волосы. Его голос звучал как мелодия, но в ней слышалась зловещая нота. На его пальце блеснул перстень с тёмным камнем – таким же тёмным, как и его душа.

Соня, стоявшая рядом, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Её губы сжались в тонкую линию – гнев, который она не могла скрыть, насторожил меня. Почему она так реагирует? Из-за его возвращения? Или, может быть, из-за того, что он снова вмешивается в нашу жизнь?

– Мы не разделяем с тобой твой энтузиазм, – холодно ответила она, но в её голосе звучала не только неприязнь, но и страх.

Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, как натянутая тетива лука. Хартли улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который я помнил – это было как вспышка молнии в ясный день – мгновенное осознание того, что он способен на всё.

– Ay, Sonya3… Всегда такая прямолинейная. Мне нравится это! – произнёс он, делая плавный шаг вперёд. Свет прожекторов скользнул по его лицу, высветив густые, чёрные брови, которые казались ещё более угрюмым контрастом к его белоснежной рубашке. Блеск перстня в свете только добавил контраста, привлекая к себе внимание.

– Зачем ты здесь? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я знал, что он может почувствовать слабость, как хищник, унюхивая страх своей жертвы. Я собрал все силы, чтобы не выдать себя, но внутри меня всё сжималось от напряжения.

– Разве не очевидно? – Он развёл руки, будто собирался обнять весь зал и нас двоих. В его жесте была какая-то театральность, которая вызывала у меня ни единой капли тепла, лишь отвращение. – Я соскучился!

– Врёшь! – резко сказала Соня, её голос звучал, как удар молота по наковальне. Я видел, как её глаза сверкнули, и это придавало ей силу. Она была готова к борьбе, но я знал, что Хартли – это не просто человек, это тень, которая может поглотить нас обоих.

Это меня и пугало.

Хартли замер, его лицо на мгновение стало каменным. Затем он медленно опустил руки, и в этом движении я уловил что-то угрожающее.

– Muy bien4. Ты права, – согласился он, доставая из кармана сигару. Закурил, и дым, выпущенный им, образовал кольца, которые растворялись в воздухе. Запах табака смешивался с чем-то сладким, и я в этот момент не мог избавиться от чувства, что он играет с огнём.

– Мне нужен мой кулон, – продолжил он после короткой паузы, его голос стал низким и хриплым, как будто он говорил о чём-то очень личном.

– Какой кулон? – Нахмурился я, пытаясь понять, о чём он говорит. Внутри меня нарастало беспокойство, которое мысленно тянуло меня к выходу.

– Тот, что я «оставил» вам в прошлый раз, с фотографией моей бабушки, – произнёс испанец с ироничной улыбкой, и холодный пот с новой силой начал стекать по моей спине. Воспоминания о том, что произошло в прошлый раз, вернулись ко мне с новой силой.

Соня скрестила руки на груди, её поза была защитной, но я прекрасно видел, как её тело дрожит от напряжения.

– Его нет с нами, – ответила она, её лицо помрачнело, будто она пыталась скрыться в этой тени. Я знал, что она боится, но не показывает этого.

– ¡¿Cómo?!5 – Хартли притворно удивился, театрально прижав руку к груди. – Неужели вы не знаете, как обращаться с «подарками»? – Его голос был наполнен сарказмом, заставившим гневу закипать во мне. «Подарки»? Каждый его «подарок» больше всего был похож на мины замедленного действия, чем сувенир на вечную память

– Чувство вины вызвать у нас у тебя не получится, – парировала Соня, её голос был твёрдым, но я видел, как её пальцы сжимаются и разжимаются, как будто она готовится к бою.

Хартли рассмеялся – низко, бархатно. Звук был тёплым, но в нём чувствовалась ледяная сталь.

– И всё же вы вдвоём не разочаровываете!

Он сделал ещё шаг, и теперь между нами оставалось не больше трёх метров. Я почувствовал запах его духов – древесных, с оттенком табака и чего-то ещё. Миндаля? Цианид пахнет миндалём, может, просто совпадение? Но в этот момент я не мог избавиться от чувства, что он снова играет с нами, как кот с мышью.

– Отдашь кулон – исчезну, – предложил он, хищно ухмыляясь, протягивая руку для рукопожатия. Его глаза блестели в полумраке, и я захотел уйти. Уйти, чтобы не видеть его снова так близко к себе.

Соня сглотнула, но не отступила.

– А если нет?

Хартли улыбнулся, и в его улыбке было что-то зловещее. Он сделал ещё один шаг, и теперь я мог видеть каждую черту его лица. Его губы были слегка приоткрыты, и я заметил, как он медленно выдыхает дым, который завивался в воздухе.