Софья Сучкова (Soniagdy) – Возвращение чёрной розы (страница 3)

– Тогда… Будем играть, – заявил он с явной угрозой в голосе.

В следующее мгновение прожекторы погасли, и мы оказались в полной темноте. Я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее, и я напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейший звук или движение. Где он? Справа? Слева? А может, он вообще сзади меня или её?

– ¡Adiós! 6– донёсся его голос из темноты.

Чёрт! Где он? Я напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейший звук или движение. В темноте я не мог видеть ничего, кроме слабых очертаний Сони, стоящей рядом. Темнота. Только её учащённое дыхание – чаще, чаще. Я знал, что она тоже напряжена до предела.

Когда свет вернулся, на сцене не было никого. Только чёрная роза лежала на полу, а в воздухе витал запах дорогого табака. Сердце замедлило бег. Но напряжение не исчезало. Я знал, что это только начало.

– Чёрт, – выдохнул я, чувствуя, как мои мышцы расслабляются, но ум остаётся настороже.

Соня подняла розу, разглядывая её. Её пальцы дрожали, но я видел, как она старается сохранить спокойствие.

– Игра начинается… – произнесла она с полной решимостью в голосе.

Я знал, что она права. Хартли не уйдёт просто так. Он всегда любил игры, и теперь он снова вступил в нашу жизнь, чтобы довести нас до предела.

Я посмотрел на розу, лежащую в её руках, и почувствовал, как внутри меня закипает решимость. Мы не можем позволить ему выиграть. Мы должны быть сильнее, умнее и хитрее. Мы должны защитить себя и тех, кого он может использовать в своих играх.

Глава 3. Ищем данные

Лондонский туман, словно живое существо, обволакивал улицы, скрывая детали, которые могли бы стать ключами к разгадке.

Мы с Соней сидели в нашей квартире на Бейкер-стрит, окружённые грудами бумаг, картами и фотографиями. На столе лежали две чёрные розы, те самые, что Хартли оставил на месте убийства и в театре.

– Почему он вернулся именно сейчас? – размышлял я вслух, разглядывая карту Лондона.

Соня, склонившись над столом, водила пальцем по другой карте города, соединяя точки – места, где были замечены люди, связанные с убитым финансистом.

– Может, бабушка на день рождения позвала? – пошутила она, не отрываясь от карты.

– Соня….

– Ладно, ладно. Всё равно она в Мадриде, или, какие там ещё есть города в Испании? – она снова стала серьёзной. – Но что-то его спровоцировало вернуться сюда – в Лондон. Хартли никогда не появляется просто так.

Я вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Она была права – Хартли не из тех, кто приходит на ароматную чашечку чая, его что-то вынудило.

– Убитый – финансист, связанный с теневыми сделками. Возможно, он был частью чего-то большего, – сказал я, выдыхая и закрывая глаза.

– Или кем-то большим, – добавила Соня.

Хартли, Хартли, Хартли… Что я думаю по поводу этого испанца? Да много чего, только вот вопрос действительно в том, почему он вдруг решил снова вернуться?

Хартли, он как будто бы ловил удовольствие от каждого дела с нами, но почему именно мы? Что привлекло его в нас? Он такой интересный человек, кажется, что вот уже поймал его, вот уже стоишь рядом с ним, остаётся просто протянуть руку и выстрелить, как что-то невидимое останавливает тебя, словно барьер, который не даёт сделать и шагу в его тёмную привлекательную сторону.

Возможно, страх, но не в нашем случае. Мы не боимся Хартли, хотя иногда наши нижние полушария автоматически сжимаются от его жёлтых, хищных и хитрых глаз.

Его обаяние… Ох, это что-то с чем-то. Может, поэтому мы и до сих пор не поймали его? Может, его обаяние и есть тот невидимый барьер, который не даёт нам поймать или убить его и останавливает, когда мы уже совсем к нему близко? А он ведь пользуется этим, по нему это видно.

Он всегда ухмыляется, глядя на нас двоих свысока, будто мы его игрушки, развлечения для его больной фантазии. А когда он подходит вплотную… Его аромат дорогого мужского парфюма, смешанный с дорогим виски и сигар с добавлением чего-то древесного и соблазнительного, сразу же дурманит голову… Вдобавок, от него всегда пахнет розами.

Нежный аромат роз – это полная противоположность его садистской и театральной натуре. Даже несмотря на то, что я мужчина, мне трудно спокойно стоять рядом с ним, когда его широкая грудь чуть ли не касается моего лица, а парфюм так и ударяет в нос, заставляя перед собой всё плыть… Чёртов испанец!

Мы решили копнуть глубже.

На следующий день мы отправились в архив газет. Хартли не оставлял следов, но его жертвы – да. Финансист Джордж Грэм был замешан в нескольких скандалах, но всегда выходил сухим из воды.

– Смотри! – Соня ткнула пальцем, не дожидаясь моей реакции. – Грэм был партнёром в фирме, которая обанкротилась при подозрительных обстоятельствах.

– А вот и интереснее, – перебил я, разворачивая другую статью. – Лукас Морроу. Бывший компаньон Грэма, исчезнувший после краха компании.

– И где он теперь? – Она посмотрела в документ, который был у меня в руках. Её тёплое дыхание касалось моей кожи, вызывая приятные мурашки и чувство безопасности и тепла в душе.

– В могиле, – ответил я, доставая свежую заметку, – убит три месяца назад. Тоже чёрная роза.

Мы переглянулись.

– Хартли сводит концы.

*****

Мы нашли испанца снова в театре. На этот раз он стоял на сцене спиной, курил сигару, и повернулся к нам, смотря на нас с тем же спокойным вызовом. Его фигура была обрамлена мягким светом, который падал с верхних люстр, создавая вокруг него ауру загадочности. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

– Вы быстро сообразили, – похвалил он, выпуская кольцо дыма, которое лениво поднималось к потолку, словно искало выход из этого театрального мира.

Соня, стоявшая рядом, сделала шаг вперёд. Я заметил, как её глаза загорелись решимостью, как будто она была готова бросить вызов самому королю.

– Что тебе нужно на самом деле? – Спросила она, её голос звучал уверенно, но в нём проскальзывала нотка тревоги.

Хартли сделал паузу, его губы изогнулись в игривой улыбке, а затем он развёл руками, будто представляя новый спектакль, который только начинался.

– Разве не очевидно? – произнёс он, его голос был бархатным и манящим. – Играть с вами!

Я почувствовал, как в груди закипает смесь волнения, гнева и… страха. Новая игра только начиналась, но я уже понимал, кто тут будет пешкой. Но в то же время, это было именно то, чего мы ждали. Хартли всегда умел манипулировать нашими эмоциями, и сейчас он снова это делал.

И, как всегда, прежде чем мы успели ответить, он исчез, оставив после себя, только запах дорогого табака и чёрную розу на полу.

– Ну что, – вздохнул я, – похоже, скучные дни закончились.

– Да, – улыбнулась Соня. – Добро пожаловать в беспокойный мир!

Глава 4. Первая подсказка

Лондон накрыло вечерним туманом, словно город укутали в серый, промозглый шарф. Он просачивался сквозь щели окон, оседал на стёклах, делая очертания зданий за окном размытыми, призрачными.

В нашей маленькой квартирке, где воздух был пропитан запахом старых книг и крепкого чая, мы с Соней сидели за столом, погружённые в хаос новых улик. На полированной поверхности, среди вороха бумаг и фотографий, лежал тот самый кулон Хартли – маленький золотой медальон, холодный на ощупь, с фотографией его бабушки внутри.

Я взял его в руки, ощущая приятную тяжесть металла. Золото было слегка потёртым, словно его часто держали в руках. Фотография бабушки, с добрыми, наполненными нежностью глазами, казалась такой далекой, такой не связанной с тем мрачным делом, которое мы расследовали.

– Интересно, почему он так за него переживает? – пробормотал я, вертя кулон между пальцами.

Мой голос звучал глухо в тишине комнаты, нарушаемой лишь тихим тиканьем старых часов на стене. В голове роились мысли – Хартли, этот загадочный и, откровенно говоря, неприятный тип, был замешан в деле об убийстве финансиста. И этот кулон, казалось, был для него чем-то большим, чем просто памятная безделушка.

Соня, уткнувшись носом в старую газету, где мелькали заголовки о биржевых махинациях и политических скандалах, пожала плечами. Её волосы рассыпались по плечам, создавая ореол вокруг её сосредоточенного лица.

– Может, это не просто безделушка? – Она пожала плечами, но в её голосе звучала та самая интуиция, которая не раз выручала нас из передряг.

Я фыркнул, не в силах сдержать лёгкое раздражение.

– Ты думаешь, что там что-то спрятано? Как в дешевом детективе? – мои мысли метались между скептицизмом и зарождающимся любопытством. Я привык к логике, к фактам, а не к таинственным артефактам. Но Хартли… он был из тех, кто любил играть в игры.

Она отложила газету, её глаза, цвета свежесваренного кофе, встретились с моими. В них мелькнул до боли знакомый мне огонёк азарта.

– Дайка посмотрю! – Она протянула руку, и я передал ей кулон.

Соня повертела его в руках, её тонкие пальцы ловко исследовали каждую грань. Она была похожа на ювелира, изучающего драгоценный камень. Потом, словно по наитию, она резко нажала на боковую грань – и медальон с лёгким, едва слышным щелчком раскрылся.

– Вот блин… – прошептала она с удивлением и лёгким разочарованием.

Я наклонился ближе, пытаясь разглядеть, что же там внутри. Внутри, под выцветшей фотографией бабушки, лежала крошечная флешка. Она была настолько мала, что казалось, её можно потерять в любой момент.