Софья Сучкова (Soniagdy) – Возвращение чёрной розы (страница 1)
Софья Сучкова (Soniagdy)
Возвращение чёрной розы
Вторая книга про Энрике Мартинеса
Глава 1. Наши скучные дни
Лондон встретил нас серым утром, словно кто-то натянул над городом мокрую простыню.
Небо, тяжелое и безрадостное, казалось, давило на крыши домов, придавая им вид усталых, сгорбленных стариков. Изморось, мелкая и назойливая, оседала на кирпичных стенах, превращая их в мозаику из тёмных пятен и влажных разводов. Тротуары блестели, отражая тусклый, рассеянный свет фонарей, которые словно боролись с наступающим днём, но проигрывали.
Воздух был пропитан запахом сырости, прелых листьев и чего-то неуловимо городского – смесью выхлопных газов и влажного асфальта.
Бейкер-стрит – наша уютная берлога, наш островок спокойствия посреди этого серого хаоса. Квартира, расположенная на втором этаже, была заставлена книгами, словно древними стражами, хранящими тайны веков. Они громоздились на полках, стопками лежали на полу, выглядывали из-под кресел. Среди них, словно экзотические цветы, пестрели химические пробирки, наполненные разноцветными жидкостями, и разбросанные по столу карты Лондона.
Эти карты были не просто географическими схемами; они были живыми свидетельствами наших расследований, испещрённые пометками: от рекомендаций лучших кафе с ароматным кофе и свежей выпечкой до точных указаний на места преступлений, где ещё недавно царил страх.
В нашей квартире, как всегда, господствовал особый аромат – смесь крепкого чая и кофе, сладкого шоколада, пыльных страниц старых книг и… лёгкого запаха подгоревших тостов.
– Опять?! – Соня приподняла свою изящную бровь, её взгляд, обычно полный иронии и остроумия, сейчас выражал лёгкое недоумение, когда она разглядывала чёрные, обугленные квадраты хлеба на тарелке. Её широкополая шляпа, которую она похоже носила даже во сне, слегка съехала набок, придавая ей вид загадочной дамы из старинного романа.
Я пожал плечами, отряхивая с рубахи мелкие чёрные крошки, словно пытаясь избавиться от улик своего кулинарного провала.
– Эксперимент. Добавил чуть-чуть корицы.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, что я мог бы описать как смесь жалости и полного недоумения. Я, худой, как спичка, и обычно не склонный к кулинарным экспериментам, казался ей сейчас самым нелепым существом на свете.
– В тосты?
– Почему бы и нет? – я попытался придать своему голосу уверенности, но, кажется, это прозвучало скорее, как вызов. – Это же новый вкусовой опыт!
Она закатила глаза, этот жест был ей так свойственен, словно она была мастером этого движения и родилась прямо с ним. Держу пари, что, когда её достали прямо из утробы её матери, первым её движением было не махание руками, а именно закатывание глаз.
Но, несмотря на явное скептическое отношение, она все же отломила небольшой кусочек и, поднеся его к губам, тут же скривилась, словно попробовала на вкус горькую правду.
– Блеф! На вкус как обугленная корица! Это просто… уголь с привкусом специй! Фу!
– Ну, зато с характером! – ухмыльнулся я, чувствуя, как лёгкое смущение сменяется привычной бравадой.
Я взял чайник и начал разливать ароматный, дымящийся чай по нашим любимым кружкам, каждая из которых хранила свою историю. Соня поправила свою шляпу, её пальцы ловко скользнули по мягкой фетровой ткани. Она потянулась за сахарницей, её движения были грациозны и точны, как у опытной балерины.
– Ну что, англичанин, сегодня спасаем мир от пропавших котят? Или, может быть, от твоих потерянных носков, которые, как и всегда, окажутся под диваном или под твоей кроватью?
Она захихикала, откусывая кусочек от круассана с шоколадной начинкой. Я усмехнулся, отходя к окну.
– И если повезёт, то и от угонщиков велосипедов, – вздохнул я, глядя в окно.
Там, по мокрой улице, словно призрак времени, сновал мокрый от дождя кот. Его шерсть слиплась, а глаза блестели в тусклом свете словно два уголька. Он был таким же одиноким и потерянным, как и многие дела, которые мы брались распутывать.
Наш день начался как обычно, с привычной суеты и мелких бытовых происшествий, которые в нашей квартире служили своеобразным утренним ритуалом.
Первой к нам заглянула миссис Хадсон1, наша добрая и немного рассеянная хозяйка, с привычной просьбой: она искала свои очки. Мы, конечно же, знали, где они находились – как всегда, они покоились на самой макушке её головы, словно забытый головной убор. Я помог ей их снять и надеть на глаза, и она, благодарно улыбнувшись, удалилась, оставив после себя лёгкий аромат лаванды и свежеиспеченного печенья.
Затем мы помогли соседскому мальчишке, маленькому Томми, отыскать его сбежавшего хомяка. Этот пушистый беглец, видимо, решил устроить себе небольшое приключение на свою пушистую пятую точку, и его поиски привели нас в самые неожиданные уголки дома. Мы искали под диваном, под шкафами, даже под холодильником. Но все наши поиски полетели на все четыре стороны.
В конце концов, мы обнаружили его мирно спящим в старом, забытом сапоге в прихожей, свернувшимся клубочком, словно маленький, довольный жизнью комочек меха. Томми был вне себя от радости, его глаза сияли, как два маленьких уголька, и он крепко обнял своего найденного питомца.
После обеда к нам заглянул Джордж Рид, наш лучший друг, полицейский инспектор. Он пришёл на чашечку чая, и чтобы убедиться, что мы не взорвали квартиру и не сошли с ума от скуки.
Но его визит был краток – его начальник снова вызвал его по какому-то срочному делу, и Джордж, поспешно допив свой чай, удалился, оставив после себя лишь лёгкий запах табака и ощущение невыполненного долга.
Да, в последние дни в Лондоне царило необычайное затишье – никаких таинственных краж, никаких загадочных убийств, никаких громких дел. Создавалось впечатление, что все преступники разом решили сложить свои нехитрые пожитки и свалить из Лондона, оставив его в полном покое.
С одной стороны, это было прекрасно – город мог спать спокойно, а его жители не испытывали страха перед неизвестностью, но с другой стороны… Это было ужасно скучно.
– Скучно… – пробормотал я, глядя в окно, где дождь продолжал стучать по стеклу, словно назойливый барабанщик. Каждая капля казалась мне отражением нашей бездействующей жизни. Серые облака сгустились над городом, предвещая ещё более унылый вечер.
– Ага… – кивнула Соня, не отрывая взгляда от газеты, которую она держала в руках. Её пальцы, длинные и тонкие, перелистывали страницы с лёгкой небрежностью, но я знал, что она внимательно читает каждую строчку, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть намек на что-то необычное. – Но знаешь, что говорят в России? «Будет и на нашей улице праздник!»
Я зевнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Праздник? Да, его-то сейчас нам как раз-таки и не хватало.
– Это про то, что скоро нас ждёт что-то интересное? Что-то, что вырвет нас из этой серой рутины?
Соня вздохнула, её плечи слегка опустились.
– Надеюсь… – прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка искреннего желания. Она, как и я, жаждала вызова, жаждала той искры, которая зажигала в нас огонь расследования. И, словно в ответ на её слова, словно по волшебству, раздался звонок. Он прозвучал резко, настойчиво, нарушая тишину нашей уютной берлоги. Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок предвкушения. Соня подняла голову, её глаза блеснули.
Наша тоска по приключениям в одно мгновение тут же испарилась, уступив место привычному для нас азарту. Наша «улица», кажется, наконец-то готова была отпраздновать этот праздник.
Глава 2. Возвращение чёрной розы
Тело нашли в переулке за театром «Ковент-Гарден». Узкая улочка пахла мокрым асфальтом и кровью – запах въедался в ноздри, как ядовитый пар, заставляя морщиться.
Мужчина лет сорока лежал на боку, словно уснул, если не считать аккуратной, почти хирургической дыры между рёбер. Дорогой костюм и массивные часы кричали о статусе, о жизни, полной привилегий. Убийство явно было делом профессионала, хладнокровного и расчётливого.
Но самое интересное, самое тревожное, было то, что лежало на его груди – чёрная роза. Не просто цветок, а символ, послание, вызов, знакомый нам до потери сознания.
– Хартли… – прошептала Соня, и я почувствовал, как по её спине, как и по моей в принципе, пробежал холодок. Её голос звучал приглушённо, почти испуганно. Я видел, как напряглись её тонкие плечи под лёгким пальто, как сжались кулаки.
– Ты уверена? – нахмурился я, пытаясь отбросить наваждение. Мой мозг отказывался верить в происходящее, в эту жуткую картину, развернувшуюся перед нами. Но всё это было реально. И роза тоже была. Её бархатные лепестки, казалось, впитывали тусклый свет фонарей, делая её ещё более зловещей.
– А кто ещё оставляет такие «визитки»? – посмотрела на меня Соня, её глаза были тёмными и серьёзными. Она осторожно взяла розу в руки, её пальцы, облаченные в тонкие кожаные перчатки, едва касались лепестков. Я знал, что она имела в виду. Хартли. Наш старый враг, призрак из прошлого, чьи методы были столь же элегантны, сколь и смертоносны.
Джордж, наш лучший друг и по совместительству инспектор, стоявший рядом и затягивающийся сигаретой, тяжело вздохнул. Дым, смешиваясь с запахом дождя и крови, создавал ещё более гнетущую атмосферу.