Софья Сучкова (Soniagdy) – Хартли; четвёртая встреча (страница 6)
Резкий, оглушающий хлопок разорвал тишину. Пуля прожгла воздух в сантиметре от моего лица: я почувствовал ледяной след на щеке, будто лезвие бритвы скользнуло по коже. В ноздри ударил резкий запах пороха – горький, металлический, от которого заслезились глаза.
– Вниз! – я толкнул Соню и Джорджа, чувствуя, как их тела подаются под моим рывком.
Мы рухнули на каменный пол. Холод камня пронзил ладони и колени; я ощутил, как мелкие крошки впиваются в кожу. Тьма накрыла нас, густая, как смола, – настолько плотная, что казалось, можно задохнуться. Тишина стала оглушительной: слышно было только наше прерывистое дыхание, свист воздуха в лёгких, стук крови в висках.
А потом – его голос. Спокойный. Насмешливый.
– ¡Ay, qué niña persistente![1] Вы втроём действительно думали, что это всё так просто?
В конце коридора, под тусклой лампой, стоял Хартли. Его силуэт был призрачным, размытым – будто тень, случайно обретшая форму. Лампа мерцала, отбрасывая дрожащие блики на стены; в этих вспышках его лицо то появлялось, то растворялось, словно маска, меняющая выражение.
– Вы ищете убийцу? Он уже здесь.
Он шагнул назад – и исчез в тенях. Только слабый шорох, будто ткань скользнула по камню, да едва уловимый запах одеколона (дерево и роза) остались после него.
Холод пробрал до костей. Не от темноты – от осознания: он кукловод, а мы – его игрушки.
*****
Дом. Камин потрескивал, отбрасывая дрожащие тени. За окном падал снег – медленно, бесшумно, словно пытаясь стереть следы нашей погони.
Соня сидела на подоконнике, укутавшись в новогодний плед. В руках она сжимала чашку шоколада. Пальцы дрожали.
– Знаешь, Грей, – её голос был тихим, но я услышал каждое слово. – Я так хочу Новый год. Санки, снежки, печенье, глинтвейн… – она закрыла глаза, вдохнула. – Гирлянды, ёлки, пряники, снежинки, смешные свитера! МАНДАРИНКИ! А не это всё.
Она сжала чашку.
– Он играет с нами. Наслаждается нашим страхом, нашим… бессилием. Раздражает.
– Мы близки, – я попытался вложить в голос уверенность. Внутри же была только тревога.
Я смотрел на её лицо: усталое, но твёрдое. Наша цель – единственное, что удерживало нас на плаву.
– А если это то, что он хочет? – её слова повисли в воздухе. – Чтобы мы шли за ним? Чтобы были его игрушками?
Шоколад в её чашке остыл. Я подошёл, коснулся её ладони.
– Тогда пойдём вместе. Мы не его игрушки. Мы закончим его игру.
Улыбка появилась на её лице как проблеск света.
– Ах, англичанин! – она прижалась ко мне, зарыв лицо в моём животе. – Но сначала научись готовить!
Я застонал.
– Это сложнее, чем поймать Хартли!
Она рассмеялась. Снег падал. Мир за окном был белым и тихим. Но мы знали: буря ещё не прошла.
Глава 5. Ключ в книге: «Картона»
«Он не оставляет следов – он оставляет загадки. И каждая из них – как нить, ведущая в лабиринт, где выход знает только тот, кто построил его»
Наше следующее утро началось не с привычного шелеста страниц или аромата свежесваренного кофе, а с резкого, пронзительного звонка телефона, который вырвал меня из сна.
На дисплее высветилось имя «Джордж». Его голос звучал напряжённо.
– Это я. Мы нашли кошку! – сообщил он с какой-то странной смесью облегчения и тревоги.
Мой сон как рукой сняло. Мы с Соней переглянулись – она уже сидела перед диваном, с интересом слушая разговор. В наших глазах отразилось одно и то же беспокойство.
Белая кошка. Та самая, с чёрным бантом на шее, которая была одним из ключей для разгадки. Мы помчались в участок, забыв, что такое завтрак, сердце бешено колотилось в груди.
*****
Кабинет Джорджа встретил нас приглушённым светом и запахом старой бумаги. На его столе, словно королева на троне, сидела она – белоснежная, с безупречной шерстью, отливающей жемчугом в тусклом освещении. Чёрный атласный бант на её шее казался нелепым, но в то же время придавал ей некую загадочность.
Кошка равнодушно облизывала изящную лапу. Её жёлтые глаза, казалось, не замечали нашего присутствия – мы были лишь тенями на периферии её кошачьего мира.
– Где её нашли? – спросила Соня тихо, почти шёпотом.
Она осторожно приближалась, словно боясь спугнуть это хрупкое на вид создание. Присев на корточки, чтобы оказаться с кошкой на одном уровне, Соня протянула:
– Приветик! Как ты? Какая же ты гордая, дамочка!
Кошка продолжала лизать лапу, будто ничего вокруг не существовало. Соня нахмурилась.
– Такая же гордая, как и этот Энрике Мартинес! – прошипела она, скривив губы.
Кошка на секунду замерла, затем краем глаза глянула на Соню. Та показала ей язык.
– Ишь, нашлась тут королева! Здесь только я королева, поняла, дамочка меховая, м-м-м?!
Кошка зевнула и отвернулась, невозмутимо продолжив умывание. Я подошёл ближе, чувствуя, как напряжение нарастает внутри, словно сжатая пружина.
– Нашли в парке, возле памятника, – ответил Джордж, затягиваясь сигаретой. Взгляд его не отрывался от кошки. – В бант была завёрнута записка.
Он протянул мне сложенный вчетверо листок. Я взял его дрожащими пальцами, но тут же мой взгляд упал на свежие царапины на руках друга.
– Что это? – спросил я, кивнув на раны.
Джордж что-то пробурчал и спрятал кисть в рукав.
– Ничего. Спроси у этой белошёрстной дамочки, которая сейчас своей шерстью обгадит весь мой стол!
Я покосился на кошку: она по-прежнему играла в агрессивные гляделки с Соней. Хмыкнув, я начал разворачивать записку.
– Лучше держи лицо подальше от неё, Соня, – произнёс я, опуская глаза на листок. – Она царапается.
Соня нахмурилась, прижав губы к столу. Бумага оказалась плотной, с лёгким цветочным ароматом, в котором угадывалась едва уловимая нотка металла.
На листке аккуратным, чуть небрежным почерком было выведено:
Соня сдвинула брови. Подошла, выхватила записку, перечитала. На миг в её глазах вспыхнуло раздражение – но тут же угасло, сменившись загадочной улыбкой.
– Он издевается! – пробормотала она, но без злости – скорее с привычным смирением перед играми нашего неуловимого противника. – Но…
Соня подошла к кошке и сняла с неё бант. Та зашипела, прижав уши, но не успела цапнуть.
– Осторожно! – я шагнул вперёд, но Соня уже в ответ зашипела кошке и, не обращая внимания на её недовольство, подошла к нам, протягивая бант.
– Здесь что-то есть.
Я взял его. Бант был из плотного атласа – гладкого, прохладного на ощупь, с едва уловимым запахом духов. Аккуратно, стараясь не повредить ни единой ниточки, я развязал узел. Внутри, в крошечной складке ткани, обнаружился маленький кусочек пергамента, сложенный в несколько раз.
Развернув его, я увидел ряд цифр:
– Опять шифр? – вздохнул Джордж, его плечи поникли. Казалось, он уже устал от бесконечных головоломок.
– Нет, – Соня улыбнулась, начав писать варианты отгадки на бумаге, в её глазах вспыхнул азарт. – Это слово: C‑A‑R‑T‑O‑N‑A. «Картона». Если брать испанский алфавит. По-испански – «картонная коробка».
– В любом случае шифр… – буркнул Рид, сильнее затягиваясь сигаретой.