Софья Соломонова – Белый Сокол (страница 23)
Как он и ожидал, через какое-то время поток подхватил его и вынес на берег, к ногам той самой курносой девчонки, которая продолжала петь. Тииль знал эту легенду, она была довольно популярна в Гирине. Но вот откуда ее могла знать хозяйка сна? Тииль даже думал спросить у нее напрямую, но сон диктовал свои условия: ему было положено потерять сознание, и потому возможность говорить отсутствовала.
Безмолвно следовать за сюжетом легенды, разноображенной совершенно роальскими одеждами, архитектурой и растительностью, у духа не было ни малейшего желания, и, сделав небольшое волевое усилие, он вырвался из объятий чужого сна.
Он снова оказался рядом с Рю, который при свете свечи читал какую-то толстую старую книгу, явно позаимствованную из библиотеки графа.
– Рю, ты никому не рассказывал недавно гиринских легенд? – поинтересовался дух, материализуюсь рядом в птичьей форме.
– Что? – Рю, вздрогнув от неожиданности, оторвал взгляд от книги и озадаченно посмотрел на Тииля. – Сегодня на ужине с графом и его семьей я рассказывал легенду о Лори и Соране. Откуда ты знаешь?
– Да так, почему-то решил спросить, забудь. – Тииль начал что-то подозревать, и эти подозрения ему совсем не нравились.
Глава VII
К концу четвертого месяца на службе у графа Рю все чаще начал ловить себя на мысли, что его жизнь во дворце мало чем отличается от жизни в поместье Омано. В первой половине дня он тренировался с Мэттью, а вечером читал книги из библиотеки. Пару раз в месяц граф приглашал его присоединиться к очередному ужину или другому развлечению. Да, Рю удалось посмотреть представление знаменитого роальского придворного театра, посетившего дворец, и даже послушать самую знаменитую придворную певицу, но все это было ему не очень интересно. Юноша все чаще оглядывался назад и задавался вопросом, действительно ли это стоило того, чтобы покидать родной дом.
К тому же на чужбине усилилось и чувство одиночества, которое преследовало его с самого детства. В поместье Омано он, конечно, всегда был белой вороной, но все-таки своим. Во дворце графа фон Форле он оказался чем-то вроде диковинки, которой граф Николас порой хвастался перед своими высокородными гостями. Ни слуги, ни другие жители дворца не стремились сближаться с Рю и вообще мало им интересовались. И даже гвардейцы графа, с которыми юноша иногда тренировался, не звали его с собой, когда шли в трактир после тяжелых тренировок.
Единственным, кто всегда с охотой общался с Рю, оказался Тииль. И юноша неожиданно для себя начал ценить общество духа, который еще недавно раздражал его самим своим существованием. Они много обсуждали Гирин и то, как он изменился со времен Великого Оманоске. И дух был даже совсем не против послушать о чем-то увлекательном, что Рю вычитал в очередной книге. Однажды юноша даже поинтересовался, действительно ли духу все это интересно, на что Тииль ответил, что так он обновляет свои порядком устаревшие знания о мире людей, который теперь может лишь наблюдать со стороны. Рю сразу заинтересовался тем, как Тииль проводил время в мире людей до закрытия врат, и с тех пор часто и с удовольствием слушал рассказы духа о его бурном прошлом. В своих рассказах Тииль представал советником правителей прошлого и имел доступ в будуары прекраснейших дам. И эти рассказы звучали не менее фантастически, чем древние легенды, но Тииль клялся, что все это чистая правда. И хотя Рю не был уверен, что духу можно верить, ему нравилось слушать его рассказы и представлять, каково было жить во времена, когда подобные Тиилю существа ходили среди людей.
Тем временем осень сменилась бесснежной зимой, и жители Форле начали активно готовиться к празднованию Дня святого Стефана. В прошлом году, живя у Клода, Рю уже застал этот праздник, являющийся одним из важнейших событий в календаре Церкви десяти заветов. Ученый потратил немало времени, чтобы рассказать Рю про все связанные с этим днем традиции и убедиться, что юноша попробовал все праздничные блюда. Возможно, именно поэтому этот праздник понравился Рю больше других местных торжеств, и он не упустил возможность спуститься в город накануне, чтобы насладиться предпраздничной суетой и радостной атмосферой.
Клод упоминал, что в Роале День святого Стефана отмечают с куда большим размахом, чем в Альбии, и оказался совершенно прав. Весь город был украшен еловыми и рябиновыми венками, а на всех площадях появились небольшие ярмарочные городки, где варили горячий грог и пекли традиционные сладкие булочки-стефанки.
Рю неспешно прогуливался по праздничным улицам среди снующих туда-сюда людей, иногда заглядывая в открытые лавки, чтобы немного погреться. В одной из таких лавок его взгляд привлек выставленный напоказ роскошный плащ, отделанный мехом. Плотная темно-синяя ткань оказалась одновременно удивительно мягкой, обещая тепло и комфорт промозглой роальской зимой. На мгновение Рю подумал, что у него вполне достаточно денег, чтобы купить такую вещь, уж больно она ему приглянулась, но тут же одернул себя: граф снабжал его одеждой и никакой необходимости тратиться на такую покупку не было.
Рю уже почти вышел из магазина, когда в его голове раздался голос Тииля:
«Если этот плащ тебе так понравился, купи его, и дело с концом».
«Я просто бессмысленно потрачу деньги».
«Да я же тебя знаю, ты потом еще две недели будешь сокрушаться, что не купил этот несчастный плащ! Я что, зря выигрывал для тебя пять серебряных?»
В словах духа была доля истины, и они заставили Рю сомневаться. Он задержался на пороге лавки и вновь бросил взгляд на плащ. Именно в этот момент его наконец заметил хозяин, до того не обращавший на юношу никакого внимания, и спустя буквально секунду уже оказался около него:
– Молодой господин заинтересовался этим плащом? У молодого господина глаз-алмаз! Роскошная вещь! И совсем недорогая для такого качества.
Глаза продавца блестели энтузиазмом. Он подлетел к плащу и поднял полу повыше, поглаживая мягкую ткань.
«Видишь, еще и по дешевке отдают!» – не упустил момент Тииль.
«Они всегда так говорят…»
– Вы сомневаетесь? – От владельца лавки было ничего не скрыть. – Не стоит, молодой господин! Никто не жалеет о покупках, совершенных в лавке Густава! И вы не пожалеете! Слово честного торговца!
Рю еще раз посмотрел на плащ. Глубокий синий ткани и серебристый мех чернобурки идеально сочетались между собой. Из открытой двери вдруг залетел морозный сквозняк, заставивший Рю поежиться в его легком простом плаще.
– Как же я мог забыть?! Если вы купите этот плащ сейчас, я дам вам в подарок чудесную брошку в виде сокола! – С этими словами Густав извлек откуда-то из складок своего костюма аккуратную металлическую брошь, которая идеально подошла бы к плащу.
«Брошка в виде сокола – это точно знак, Рю!» – в мысленном голосе Тииля слышался смех.
– Да, хорошо, давайте. – Рю начал жалеть о своем решении, едва первое слово слетело с его языка, но он был уверен, что не выдержит подколов духа, если опять передумает.
Тииль вновь обнаружил себя во сне молодой графини. Это происходило все чаще, и Тиилю приходилось прикладывать немалое усилие, чтобы вырваться из ее снов. Дух никак не мог понять, как девушке это удавалось, он не чувствовал в ней энергии потомка Оманоске, хотя однажды даже специально в образе сокола следил за ней на прогулке. В итоге Тииль решил, что девушка просто одарена духовной силой и во времена до закрытия врат могла бы стать ведьмой, как на Континенте называли женщин, связанных с духами. По всей видимости, присутствие рядом потомка Оманоске усиливало ее способности и позволяло ей, пусть и бессознательно, влиять на Тииля даже в его естественной форме.
На этот раз во сне они с графиней стояли в тени деревьев того самого сада. Яркое летнее солнце прорезало листву, отчего на лице девушки плясали игривые блики. Отовсюду слышались пение птиц и стрекот кузнечиков. Тииль в очередной раз удивился тому, насколько легко человеческое воображение воссоздавало образы и воспоминания. Лето ощущалось как настоящее, а теплое солнце приятно ласкало кожу, хотя дух точно знал, что Роал как раз вошел во второй месяц зимы.
Элизабет вдруг повернулась к нему лицом, сильно покраснела и немного неуклюже взяла его руки в свои. Тииль невольно подумал, что вся эта нервозность и тем более румянец можно было легко убрать в мире сна, но почему-то и в этом люди стремились к реалистичности.
– Я люблю вас! – вдруг выпалила девушка.
Такого поворота событий Тииль совсем не ожидал. Хотя сейчас, оглядываясь назад, понял, что должен был. Молодая незамужняя девушка, сны по мотивам легенд о великой любви… Ему стоило бы что-то заподозрить, но людские эмоции и особенно способы их выражения всегда вызывали у него сложности. Духи, по сути, являясь воплощением различных сил и энергий, почти физически состояли из эмоций и делились ими так же легко, как люди обменивались словами. Уже не в первый раз в его жизни это различие играло с ним злую шутку.
– Я знаю, что нам судьбой уготовано быть вместе! – продолжила тем временем Элизабет и, привстав на носочки, неуверенно поцеловала Тииля в губы.
В этот момент ему стоило бы отстраниться, отвергнуть ее чувства, но логика сна, воля сновидицы оказались столь сильны, что Тииль не смог этого сделать. Сон требовал, чтобы избранник ответил взаимностью на любовь Элизабет. С все нарастающим дискомфортом Тииль наблюдал, как его руки обхватили девушку за талию, плотно прижимая к себе, а язык, пару раз скользнув по ее губам, раскрыл их, делая поцелуй непристойно глубоким и страстным. И где только девочка о таком узнала?