Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 87)

Фог нахмурилась.

«На границе? Озеро Арирамар, что ли? Там Дуэса и назначила мне встречу… Но почему?»

– Я не понимаю, – произнесла он вслух растерянно.

– Эсхейд – упрямая баба, – тем временем произнёс лорга сквозь зубы, без сил откинувшись на подушки. – Кальв – тугодум. Мирра – шлюхин сын и сам шлюха, упорный, гневливый без меры, смазливый слишком, во всём дурной… Однако я лучше свою землю и людей оставлю им, чем никому. Иди за Дуэсой; не дай ей озеро тронуть. Пообещай мне… – И он снова закашлялся, сильно, и Фог испугалась даже, что он умрёт прямо здесь, перед ней. – Пообещай…

– Обещаю! – выпалила она быстрее, чем сообразила, что происходит. – Я и так собиралась за ней погнаться, победить и доставить в цех, чтоб суд был.

Лорга махнул рукой – и затих.

Дыхание у него становилось всё тяжелей, реже, точно каждый вздох причинял боль – так и было, впрочем, почти наверняка. Фог сидела рядом, не зная, что делать; мысли были в разброде. Прошло несколько минут. Она собиралась уже встать и пойти, когда лорга вдруг схватил её за запястье – единственной уцелевшей рукой.

Лицо у него сделалось удивительное, словно бы нежное и в то же время искажённое от муки.

– У меня… у меня жена была, – произнёс он тихо. – Совсем… совсем девочка. Родила мне двоих детей; сына такого славного родила, а я, дурень, назвал его в честь лорги… в честь деда. А дед в ночи подослал людей; дом мой сожгли, жену… жену закололи, а детей… сына-то, сына… Я никого больше не любил, никогда, – сказал он вдруг ясно, глядя куда-то вверх. – Почему ж она плачет-то…

Лорга смотрел так, как будто и впрямь видел кого-то в тенях под сводом балдахина, и Фог сделалось жутко – и очень, очень грустно.

– Кто плачет? – спросила она еле слышно.

Лицо у лорги сделалось беспомощным – и будто бы даже красивым.

– Она, – ответил он.

И – медленно указал пальцем вверх.

А потом затих.

Когда Фог выходила, лорга был ещё жив, но не хрипел больше, не кашлял и не двигался; воля словно покинула его – а вместе с ней не стало и страдания.

– Ну как? – окликнула её Эсхейд снаружи. – Что он рассказал-то?

– Ничего особенного, – ответила она растерянно. – Сказал, что Дуэсу надо остановить, но это я и сама знаю… А Сэрим сейчас где?

Наместница рассказала, как его найти. Фогарта кивнула и, всё так же погружённая в размышления, двинулась в путь – идти нужно было далеко – и не сразу поняла, что она не одна.

Сидше шёл следом, отставая всего на несколько шагов.

– Ты как тень, – улыбнулась она, чувствуя себя отчего-то неловко.

– Я ведь обещал, – улыбнулся он в ответ, чуть склоняя голову набок; облачённый во всё чёрное, с ног до головы, от хисты и до туфель, белокожий, темноволосый, совершенно чужой здесь, на севере. – Если только пожелаешь, я стану для тебя кем угодно. Не любовником – так братом или тенью.

Неловкость усилилась; Фог сконфуженно отвернулась, чересчур пристально разглядывая каменную кладку на противоположной стене.

– Сейчас всё как-то не до любви, то одно мешает, то другое, – вырвалось глупое, неуместное. – Извини, я… А дирижабль ещё за городом? – ухватилась она за дело, спасительно насущное и неотложное, что откладывать нельзя. – Он может понадобиться, и очень скоро.

– Тогда «Штерра» в твоём распоряжении, ясноокая госпожа. Она уже в городе, – спокойно ответил Сидше, как будто ничуть не обидевшись. И – протянул руку, осторожно прикасаясь к её лицу. – Ты не плакала ведь?

Фог накрыла его ладонь своей, прижимая к щеке плотнее; вспоминать о лорге и его последних словах не хотелось.

– Немножко. Видно, чтоб потом не плакать, – пошутила она. – А как думаешь, у Сэрима есть чем перекусить?

Сидше рассмеялся – и легонько поцеловал её в лоб.

– Я найду что-нибудь, а ты пока ступай.

Как и рассказывала наместница, сказитель остался в северной башне, на самом верху. Запасная одежда, отстиранная по-простому, руками, сохла на верёвке, протянутой у окна; сам Сэрим в обнимку с флейтой дремал на нерасстеленной кровати, накинув одеяло на ноги, по колено. Впрочем, на звук открывающейся двери он откликнулся мгновенно: проснулся, сел на постели и сделал вид, что вовсе не спит.

– О, очнулась, дева-учёная, – вскинул он брови. – Ну как, отдохнула? По лицу вижу, что нет. Поела хоть?

– Сидше принесёт еду, – отмахнулась Фог. – Ты лучше послушай, что мне рассказал лорга…

Сэрим выслушал молча. Потом так же, не произнося ни слова, достал из сумы старенькую карту, расстелил прямо на полу и чиркнул ногтем, проводя линию от гор на севере Ишмирата до середины Лоргинариума.

– Видишь? – спросил он таким ворчливым тоном, словно указывал на нечто очевидное.

Фог не понимала, и ей стало неловко.

– Ну… нет?

Глубоко вздохнув, Сэрим снова провёл линию, уже морт, и принялся объяснять:

– Вот тут, к северу от Шимры, у границы, гора Анцу. Что про неё знаешь?

– У горы были огненные недра. И когда они забурлили, то над горой поднялось огромное раскалённое облако, которое уничтожало всё на своём пути, – заученно протараторила Фог с немалым облегчением – уж эту-то историю она знала хорошо. – Остановили его семеро братьев-кимортов, они же усмирили гору, и тем предотвратили большую беду.

– Верно, – кивнул Сэрим и провёл пальцем чуть ниже, наискосок. – А вот про эту гору что знаешь?

Изображение было мелкое, и Фог пришлось потрудиться, чтобы понять, что это такое; когда она поняла, то просияла:

– А, тут мирцит добывали! Но перестали, потому что гору начало трясти и, чтоб не вышло как с Анцу, ишма постановил рудники закрыть.

– Мудрое решение, хотя Ишмират это богаче не сделало, – фыркнул Сэрим. И провёл пальцем ещё. – А тут что?

– Кимень-гора! Погоди… – насупилась Фог встревоженно. – Там тоже добывали мирцит и прекратили, потому что недра земные колебались… Но огня под ней ведь нет?

– Он глубоко, – непонятно ответил Сэрим. – Ну, а между горой Анцу, старыми рудниками и Кимень-горой у нас что?

Она склонилась над картой:

– Озеро Арирамар? Но это же не гора?

– А ты там бывала? – ответил он вопросом на вопрос. И закатил глаза. – Ох уж эта молодёжь, которая дальше столицы носа не кажет… Озеро Арирамар находится на возвышенности. А если посмотреть сбоку, то станет ясно, что оно как бы лежит на большом холме – только срезанном почти под самое основание.

Фогарта остолбенела – так, что не сразу заметила, что в комнату вошёл Сидше с подносом, полным небольших закусок, и с горшочком, из которого пахло супом или гуляшом.

– Холм? Спасибо. – Она улыбнулась, забирая горшочек и ложку. Сняла крышку, заглянула внутрь: там плескался тёмно-красный суп, судя по запаху, острый и пряный. – Ух, как хорошо… Но ведь озеро Арирамар огромное! Выходит, что и гора была до самого неба, что ли?

Сэрим на удивление не стал спорить; прихватил пару закусок – лепёшек с начинкой – с подноса и подвинулся, давая Сидше место, чтоб сесть.

– Может, и до неба, кто знает? Мирцит-то там добывали точно, но так давно, что никто, кроме меня, наверное, и не помнит этого… Ты ешь-ешь, набирайся сил. Само-то озеро холодное и чистое, но, говорят, на самом дне бьют у него горячие ключи, оттого оно не перемерзает до конца даже в самые суровые зимы. Кто знает, может, под ним тоже недра, полные пламени. Я-то думаю, что и Анцу, и Кимень-гора, и всё, что между, стоит на большом разломе, оттого там и мирцит легко добывать – но оттого и трясёт эти места.

Аппетит у Фог резко поугас.

– То есть если озеро потревожить… – медленно произнесла она, откладывая ложку. Подумав, прихлебнула суп через край; рот обожгло пряностями. – Та древняя гора, на месте которой сейчас озеро, была ведь больше, чем Анцу? Выходит, что если и она выплюнет жгучее облако, то оно навредит гораздо сильнее!

– Ну, что поближе – то просто выжжет и зальёт жидким огнём, – кивнул Сэрим невесело. – А пепел заслонит небеса, солнечного тепла и света будет меньше, зимы станут суровые и начнётся голод. Пожалуй, что и впрямь тогда будет не до поимки Дуэсы.

– Я её остановлю! – порывисто откликнулась Фог, подскакивая и едва не выворачивая на себя суп из горшочка. – То есть…

– То есть сейчас ты поешь и отдохнёшь, – осадил её Сэрим. – А потом мы уже решим, что делать. Все вместе. Может, это вовсе ловушка? И лорга тебя нарочно к Дуэсе заманивает. Огненную гору не так-то просто пробудить, молчу уж о том, что тому, кто на это осмелится, тоже выжить будет нелегко.

Она слушала его и кивала – но не верила.

Зато верила в то, что Дуэса и не на такое способна.

Попрощавшись с Сэримом, Фог вышла на воздух, но даже ночная прохлада не остудила её беспокойства. Из низин наползал туман; на стенах замка горели траурные багровые огни. Где-то там, в темноте, Мирра во главе большого войска двигался к столице, чтобы принять венец лорги, Захаир умирал в пустой комнате, уцелевшие подземные твари выбирались на ночную охоту, а дружинники преследовали их…

«Я должна что-то сделать, – крутилось в голове. – Я должна».

Резко остановившись, Фогарта глубоко вздохнула – пахло острой, свежей зеленью, как после дождя, и одновременно прелыми, увядающими листьями – и спросила, обернувшись к Сидше:

– Ты ведь говорил, что «Штерра» в городе, да?

…а через час дирижабль уже отчалил от мачты – и направился на восток.

Край неба там уже светлел, но сейчас казалось, что это не ранний летний восход, а зарево злого пожара, что Дуэса уже добралась до озера – и разбередила его огненные недра. Мысли путались; притом усталости не было, и голова оставалась изумительно ясной. Фог легко управляла «Штеррой», заменяя целую команду, и морт слушалась каждого её желания, а Сидше оставалось только сидеть за штурвалом и выдерживать курс.