Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 52)

А в городе и впрямь разыгралось побоище.

Первое тело они увидели прямо посреди улицы – обожжённое, рассечённое надвое от плеча и до пояса. На выбеленной стене дома напротив чернела подпалина, похожая на отпечаток огромного пера; обычное оружие или природное явление такой след оставить не могли.

– Морт-клинок, – кивнул Алар, приложив ладонь к отпечатку. Силы в нём почти не оставалось; он ощутил только слабое-слабое эхо. – Либо сработанный не очень искусно, либо попавший в руки к неумелому воину, который не может толком представить, что должно получиться.

– «Стремление»? – сощурилась Тайра и тоже коснулась подпалины.

– Именно, – подтвердил он. – Для простого воина важна сила, ловкость, скорость. Для того, кто использует морт-меч, гораздо нужнее живой ум и воображение… хотя без силы и ловкости не обойтись тоже. Хочешь, сделаю тебе потом морт-нож?

От неожиданного предложения Тайра оторопела – настолько, что не ответила ни да, ни нет.

«Тороплю события, – подумал Алар с раздражением, когда они направились дальше, вверх по улице. – А зачем? Сам ведь решил, что не время, что надо подождать, разобраться со спутником, с памятью… Не мальчишка ведь, чтоб собственным страстям потакать».

И – отогнал гаденькую, подлую мысль, которая прошмыгнула вдогонку: что он-то, конечно, подождёт, а вот Тайра может и не дождаться.

Чем ближе к кварталу чужеземцев, тем чаще встречались знаки недавней битвы: тела, не успевшие ещё остыть, обрушившиеся стены, проломленные крыши, полосы наледи. Дважды пришлось перебираться через завалы. Рокот, далёкий и монолитный, становился громче, распадался на отдельные звуки – грохот, крики, треск… Поразмыслив, Алар направился левее, туда, где мощённая булыжником дорога начинала резко задираться вверх и вилять среди глинобитных хибар. Справа к тому времени стало грохотать уже беспрерывно, а вспышки, то синеватые, то багровые, следовали одна за другой.

– Как бы по нам не попали, – пробормотала Тайра.

«Не попадут», – хотел ответить Алар.

…и едва успел воздвигнуть преграду из морт на пути огненного вала.

– Сглазила, – досадливо вздохнула Тайра, когда пламя с сердитым шипением угасло. Часть дома, куда пришёлся удар, обрушилась, обнажая немудрёную обстановку – ларь с вещами и постель. – Ещё выше пойдём?

– Сперва взглянем отсюда.

Внизу, под скалой, были когда-то раньше торговые ряды, закрученные спиралью, с колодцем посередине. Но сейчас невредимыми остались считаные прилавки. Что не горело, то догорало – или вовсе лежало в руинах… Бойцы в чёрных накидках и тюрбанах хлестнулись с воинами в белых одеяниях, похожими на всадников-арафи, только пеших; с морт-клинками был, пожалуй, только каждый двадцатый, но и этого хватало, чтобы почти уничтожить и рынок, и окрестности.

«Вмешаться? – подумал Алар отстранённо. – Или пройти мимо? Не так уж их много; если один или двое за увяжутся нами, отобьюсь без труда».

Он уже почти что решил возвращаться назад, к повозкам, когда один из воинов в чёрном резко взмахнул морт-мечом, посылая во врага ударную волну. Сила, вырвавшаяся из клинка, показалась отчего-то знакомой. Алар присмотрелся к мечам повнимательнее – и вздрогнул.

«Фогарта. Это оружие создала она».

Не рассуждая более, он вытянул меч из ножен, повёл над головой, собирая морт… а потом рубанул воздух перед собой. Сила, облечённая в стремление, хлынула вниз – и две дюжины клинков разом переломились.

Те, что принадлежали воинам в белом.

После этого исход битвы был уже предречён. Понадобилось не более четверти часа, чтобы отряд в тёмных одеяниях одержал верх. Алар всё это время размышлял, правильно ли он поступил. Конечно, те, другие, уцелевшие морт-мечи сделала Фог, ясноокая дева, но это ведь не обязательно значило, что воины в чёрном были её союзниками. Даже если она и помогла им добровольно, её могли обмануть, ввести в заблуждение… наконец, просто заказать мечи, не объясняя, зачем они нужны.

«Поздно раздумывать, – решил наконец Алар. – Что сделано, то сделано. По крайней мере, дома в округе уцелеют, если битва прекратится».

Он качнул головой – мол, пойдём – и направился было вниз, к краю квартала чужеземцев, когда Тайра вдруг напряглась и потянула его за рукав, побуждая остановиться, а сама вытянула из-за пояса кинжал.

– Глянь-ка, у нас гости, – выдохнула она хрипло, прищуриваясь.

И в тот же миг из-за угла полуразвалившейся хибары выступил мужчина лет тридцати, весь в чёрном. Худощавый, гибкий, с чёрными глазами, чуть вытянутыми к вискам и обильно подведёнными краской, он мог бы даже считаться по местным меркам смазливым, но всё портило выражение лица, хищное, жестокое – и цепкий, внимательный взгляд.

Мужчину сопровождали два телохранителя, один из которых, белоглазый и темнокожий коротышка, тощий, как палка, был вооружён морт-мечом.

«Значит, важная птица».

– Так вот кому я обязан победой, – приятным, бархатистым голосом произнёс мужчина, останавливаясь ровно на том расстоянии, чтобы не это не выглядело ни угрожающе, ни трусливо. – Киморт? Или эстра?

И его тембр, и поза, и выражение лица – всё внушало доверие; даже Тайра – и та немного расслабилась, хотя кинжал по-прежнему держала крепко. Но коротышка-телохранитель держал клинок наготове, да и другие воины в чёрном, кроме тех, что вязали пленников, начали постепенно собираться вокруг…

«Вот сражаться бы сейчас не хотелось».

– Благодари за победу свои морт-клинки, которые сделала для тебя моя ученица, – откликнулся Алар. По тому, как расширились зрачки у мужчины, понял, что угадал – и усмехнулся. – Успел уже оценить их? В правильных руках они способны на многое. Да и союзников привлекают – видишь, и я мимо не прошёл.

Мужчина поколебался секунду – и сделал своему телохранителю знак убрать меч, а затем улыбнулся широко и едва наметил поклон, прижав ладонь к груди.

– И всё же позволь мне должным образом отплатить за твою доброту, странник, – сказал он уже обычным голосом, не пытаясь ни очаровывать, ни нравиться даже. – Моё имя Ачир, и с этой ночи я хозяин Кашима.

– Я Алар, эстра, – ответил он, также из вежливости убирая меч в ножны. И добавил неожиданно для себя самого: – Раньше меня знали как Алаойша Та-ци, но нынче это имя в прошлом.

– В прошлом так в прошлом, – произнёс Ачир покладисто. – Не согласишься ли разделить со мной трапезу? Думаю, и тебе, и твоим спутникам не повредит отдохнуть после дневного перехода. Пустыня, как у нас говорят, выжимает досуха.

«Значит, знает уже, что в город мы вошли недавно и прибыли издалека… и то, что я не с одной Тайрой путешествую, ему тоже известно».

– Не откажусь, – вслух ответил Алар. – Благодарю за гостеприимство. Только сперва, думаю, стоит заглянуть в храм и поговорить с одной жрицей, которая служит Ветру Ночи.

Против всех ожиданий, улыбка Ачира после этого не исчезла, а стала ещё шире.

– Какая удача, – сказал он. – Мне тоже нужно в храм. И – вот совпадение – тоже к жрице Ветра Ночи. Хоть спрошу, отчего она считала, что у моей матери всего семь морт-мечей, а их оказалось два десятка.

От его слов повеяло холодком, несмотря на духоту, пропитанную запахами гари, пыли и крови; Алар подавил невольную дрожь. В сделанном выборе – кому помочь – он до сих пор сомневался, но одно знал точно: быть врагом этого человека ему бы не хотелось.

В других частях города, поодаль от квартала чужеземцев, сильных разрушений не было; только над рынком рабов полыхало багровое зарево – там бушевал пожар, но Ачир сказал, что об этом не стоит беспокоиться: «Там сгинет то, что давно должно сгинуть». Он же поведал, отчего в городе так безлюдно. Его союзники и те, кто мог пострадать в грядущем столкновении, ещё накануне укрылись в храме, потому что михрани два дня назад, страшась возвращения сына, принялась зачищать Кашим от всех, кто казался ей опасным.

– Ветер свидетель, не я это первым начал, – зло оскалился Ачир; в тот момент они ехали мимо богатого особняка, подсвеченного со всех сторон алыми и золотыми светоносными камнями, похожими на огромные куски янтаря. – Я пытался договориться – и как почтительный сын, и как правитель-рагди, который не желает худа своим людям и своему городу. Но михрани слишком долго обладала большой властью и теперь не хочет делиться даже малой её частью… Что ж, это и напоминание мне, и предупреждение, чтоб не стать таким. Не зря ведь многие говорили, что я похож на михрани больше, чем остальные сыновья.

– Наследовать кому-то – одно дело, а выбирать свой путь – совсем иное, – пожал Алар плечами. – То, что заложено в нас при рождении, – лишь маленькая шкатулка с ингредиентами. Можно использовать их все или частично, а можно взять что-то совсем другое. Зависит от того, что ты хочешь получить в итоге.

Ачир усмехнулся:

– Если б я сам знал…

Тревожный красный свет упал ему на лицо, резче обозначая морщины в уголках глаз, почти незаметные под чёрной подводкой. И Алар понял, приглядевшись получше, что и злость, и бравада, и говорливость – это, скорее, знаки бесконечной, опустошающей усталости, когда и держишься-то на одной силе воли.

«Собственная мать попыталась его убить, – пронеслось в голове. – Ему пришлось бежать из города и браться за оружие, а враг оказался куда сильнее, чем он предполагал, почти втрое – вместо семи морт-мечей все две дюжины… Однако же он выстоял – и даже постепенно одерживал верх».