Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 53)

И ещё:

«Вот эту силу, значит, приметила Фогарта, когда согласилась помочь?»

Стало досадно, что он не расспросил её получше о юге, когда решил уже сюда отправляться… И только спустя несколько минут вспомнилось, что и не мог расспросить-то: спутник начинал бунтовать всякий раз, когда Фог оказывалась поблизости. Потому-то и пришлось уходить в спешке, без прощаний и объяснений – и потому-то дорога и увела его так далеко от севера, как только получилось.

«Ничего, – подумал Алар, вскользь касаясь меча, где сейчас был заключён спутник. – Однажды я уже вернул память и силу; значит, получится и второй раз, нужно только найти способ».

И спутник, точно откликаясь на его мысли, сердито затрепетал где-то там, в глубине клинка, напитавшегося кровью.

Сердито – но и испуганно тоже.

Тем временем город, притихший и напряжённый, остался позади, и показался храм на холме, сейчас больше похожий на крепость. Огни на его стенах пригасли; ворота были закрыты. Впрочем, стоило Ачиру приблизиться, как они приоткрылись – сперва медленно, осторожно, потом всё быстрее, пока не распахнулись гостеприимно во всю ширину.

– Глянь-ка, и здесь вечер оказался неспокойным, – тихо выдохнула вдруг Тайра. И кивнула на отчётливую чёрно-коричневую подпалину, переходящую со стены на створки. – Никак, кто-то заявился незваным да и получил от ворот поворот.

– У служителей храма есть свои способы обуздывать смутьянов, даже и смутьянов с морт-оружием, – ответил Алар так же негромко. – Тот, кто обязуется служить Ветру Карающему, проходит особое обучение, а потом получает нож или кинжал с багряной рукоятью. Такое оружие хранится в потайных ножнах, в мелких стычках его не достают. Но если приходит нужда, то клинок покидает ножны – и, как говорят, не возвращается в них, пока утолит свою жажду крови. Карающий Ветер направляет руку своего служителя, и клинок не знает промаха; не остановить его ни полным доспехом, ни тяжёлым щитом. Только морт способна его задержать, потому что морт – и есть воля мира… Что?

Ни слова не говоря, Тайра взглядом указала на влажное пятно чуть левее ворот, немного присыпанное красноватой сухой землёй. Тёмное, словно бы чуть маслянистое; чем дольше Алар на него смотрел, тем более явным становился солоноватый металлический запах, который примешивался к ночному воздуху, наполненному храмовыми благовониями и дымом от пожара внизу, на рынке рабов.

Самого тела нигде не было видно; кто бы ни был настолько безрассудным, чтобы напасть на обитель богов, от него не только уже избавились, но и успели благочестиво скрыть неприглядные следы.

Пока Ачир разговаривал со жрецами, и позже, когда процессия медленно продвигалась от одной стены до другой, от ворот к воротам, а затем – к храму, Алар успел рассказать ещё несколько баек. О Ветре Ночи, который даровал своим последователям чуткий слух, зоркие глаза и умение оказываться в нужное время в том самом месте, где произносились важные речи; о Ветре Дождей, несущем исцеление страждущим, и о его служителях, знающих толк и в ядах, и в лекарствах. О Справедливом Ветре – к нему обращались за возмездием и за беспристрастным судом те, кто мог получить их другим путём, и о жрецах, способных отличать правду от лжи, а верное – от неверного… Наконец, о Незримом Ветре, пронизывающем всё и вся, ведающем прошлое и будущее. Ему служили бродяги – менестрели и сказители, и потому-то считалось, что они обладают пророческим даром.

Была легенда, что однажды все пять Ветров задуют разом, и пустыня перевернётся вверх дном, и на месте бесплодных, гибельных песков снова возникнут и горы, и реки, и леса, и плодородные земли.

– А так и правда будет? – спросила Рейна шёпотом, и Алар вздрогнул: он не заметил, как ученица выбралась из своей повозки и перебралась к нему поближе.

Не она одна: и безымянная северянка, и любопытный синеглазый Киар, и другие пленники, и даже воины Ачира слушали внимательно. Только Дёран сидел, как прежде, на дальней повозке и с видимым равнодушием перебирал струны.

– А отчего нет? – ответил Алар вслух. – Что было разрушено морт, может быть морт исправлено.

– Получается, что морт – и есть те Ветры, все вместе? – нахмурилась Рейна.

Один из жрецов в чёрных одеждах глянул на неё с интересом, но ничего не сказал. Алар же только пожал плечами.

Храм оказался переполненным, словно туда и впрямь набилась половина Кашима. И бедные, и богатые, и купцы, и воины, и рабы… Точнее, бывшие рабы: теперь, когда Ачир одержал верх, жизнь города должна была разительно перемениться. Жрецы сновали туда и сюда, распределяя воду для жаждущих, лекарства для хворых и раненых, пищу для голодных. Казалось, что в таком шуме, гаме и беспорядке отыскать что-то – или кого-то – воистину невозможно, однако стоило Алару ступить под своды, как навстречу шагнула уже знакомая жрица смуглая, голубоглазая и седая, облачённая в чёрные одежды и с драгоценным венцом на голове.

– Я ожидала твоего возвращения ещё вчера, – вместо приветствия произнесла она. – Верно ли, что оазиса Сулвари больше нет, а на его месте – большая гора?

– Горный хребет, вернее сказать, – вздохнул Алар и поморщился, вспомнив тяжёлое сражение с Дуэсой, в котором он едва не проиграл. – А ещё река, несколько оазисов поменьше, ущелье и, насколько я помню, водопад… Это всё, что мне удалось разглядеть.

Рейна вдруг подскочила на месте, затем потянула Тайру за рукав и что-то зашептала ей про пять Ветров и пророчество. Другие бывшие пленники начали тоже переглядываться, а Киар отчего-то фыркнул.

«А ведь и впрямь, – проскочила забавная мысль. – Звучит так, словно давнее предсказание начало исполняться».

– Остальное разглядят мои люди; я уже послала их составлять новые карты, – чуть наклонила голову жрица, соглашаясь. И повернулась к Ачиру. – Твоя мать два с половиной дня назад получила оружие в дар от некой женщины в золотых и пурпурных одеждах, киморта; я отправила к тебе гонца, но боюсь, что его перехватили. И всё же ты победил.

Ачир сжал кулаки так, что раздался хруст; однако же голос его звучал ровно.

– Это стоило мне половины войска.

– Ты не единственный, кто нынче несёт потери, – откликнулась жрица и, развернувшись, направилась вглубь храма. – Следуйте за мной. Час поздний, а битва была сложной; сперва потрапезничаем, затем поговорим.

Она отвела их в подземелья – туда, куда простым людям вход заказан. Бывшие пленники, которые провели в темнице под действием дурмана месяцы, а то и годы, явно ощущали беспокойство, вновь очутившись в похожем месте. Но вскоре голод и усталость победили тревогу. Жрица предложила воистину роскошную трапезу – а ещё купальни и покои для отдыха. Рейна храбро вызвалась присмотреть за порядком: ей понравилось сторожить покой маленького отряда и заботиться о безопасности, а Алар и не возражал.

Не то чтоб он считал, что в храме им что-либо угрожает… но всё же лучше было проявить излишнюю осторожность, чем беспечность.

Когда же трапеза была окончена, и в пиршественном зале остался только Ачир с телохранителем, сам Алар, Тайра и Дёран, жрица наконец перешла к делу.

– Вся пустыня заполыхала, – произнесла она спокойно, однако за сдержанностью пряталась и тревога, и гнев, и печаль. – Спокойней всего, пожалуй, в Дабуре. Там недавно побывало войско конклава, главу совета и его приспешников, творивших беззаконие, казнили, а их союзников устрашили. Временно власть перешла к женщине по имени Кайта; она возглавляет тамошний храм и служит Милосердному Ветру Дождей. Ей сейчас подчиняются четыре отряда всадников и дюжина воинов, обученных лично Унной, Вещей Госпожой… А хуже всего дела в Ашрабе. Конклав ныне раскололся надвое. Часть пошла за Унной; другие же решили, что нет ничего дурного в том, чтобы и кимортов тоже брать в рабство, и поддержали Радхаба и Ата-Халима. У Радхаба своё войско – и, что хуже, у его воинов нет недостатка в морт-мечах… И в кимортах.

Алар вздрогнул:

– Союзники из Шимры?

Жрица помрачнела:

– Хуже. Одурманенные молодые рабы, которые никогда и не знали свободы, а потому верны своему хозяину, и с ними не под силу справиться даже Ветру Карающему.

Она умолкла на мгновение – и словно холодок сквозняка пробежал по ногам и пояснице. А затем заговорила снова: о том, как Радхаб и его люди захватили часть колодцев и источников в Ашрабе, и великий Город Ста Чудес пришла жажда – а с нею болезни и смута; о том, как со всех концов пустыни спешили на помощь отряды всадников и караваны – как верные храму, так его враги…

– И чего ты хочешь от меня? – спросил Ачир, когда жрица договорила. Глянул на Алара искоса, поправился: – От нас.

«Значит, уже «мы». Забавно».

– Отправляйтесь на выручку Унне, – не стала лукавить жрица. – Михрани бежала в Ашраб к союзникам; если Радхаб одержит верх, то он, без сомнения, поможет ей вернуть власть в Кашиме. Но могу пообещать, что, пока вы не вернётесь с победой, я присмотрю за городом – и за тем, чтобы здесь исполнялись законы… новые законы. Твои.

Ачир всерьёз задумался, но с ходу ответ дать не смог – попросил время до полудня. Когда он отправился спать, жрица обратилась к Алару и спросила:

– А ты что решишь?

– Уже решил, – улыбнулся он. – Я отправлюсь в Ашраб на помощь к Вещей Госпоже.

– Понимаю, – кивнула жрица. Опустила взгляд, словно размышляя, затем снова посмотрела в упор. – А если передумаешь… Для тех, кто решит остаться здесь, храм станет защитой. Даже если сюда явится та женщина, о которой ты упомянул за трапезой, Дуэса Шин-раг, под эти своды она не войдёт, я клянусь.