Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 51)
– Может, я и не хочу, чтоб ты знал.
– Не хотела бы – давно бы в воду спихнула, – усмехнулся Алар. Помолчал, затем добавил: – Чего ты боишься?
…и по тому, как она вздрогнула, понял, что угадал: именно боится.
– Такого спихнёшь, пожалуй, – отозвалась Тайра глухо. – Разве что ты сам позволишь. Вон, сколько вокруг нагородил… Реки, горы; видно, надо сказать спасибо, что не моря. Лодок-то у нас нет, одни повозки.
Он не сразу ответил; задрал голову вверх, к небу, спрятанному за плотным переплетением ветвей, прикрыл на мгновение глаза, впитывая запах горькой зелени и сладкой холодной воды, такой чистой, что даже в полумраке можно различить дно. Ладони, упиравшиеся в камень, ощущали зернистый, шершавый узор, похожий на отпечаток большой ребристой раковины, закрученной спиралью.
«Значит, вот оно что».
– О моей силе ты знала и раньше, – спокойно произнёс Алар и посмотрел на неё искоса. – И даже видела кое-что.
Тайра вздохнула – и наконец-то распрямилась, перестала сжиматься в комок; села, подражая его позе, неосознанно, кажется – и тоже глянула из-под ресниц.
– Знать – одно, а видеть во всей полноте – другое, – произнесла она. Снова вздохнула; нахмурилась. – Ты… тебе привычно это, верно, а я-то чуть умом не тронулась, когда мир вокруг взял да и потёк, точно размокшая глина, что хочешь, то и лепи. Отроду никогда себя такой маленькой не чувствовала, а тут… Зато поняла, что тебя так разгневало, когда Рейну похитили. И почему киморта нельзя продать в рабство – тоже поняла.
– Никого нельзя.
– Так-то да, но мы с Тарри с горя полсвета перепахать и вверх тормашками поставить не сумеем, – возразила она упрямо, чуть повысив голос. – А если этакая-то ваша силища, да в дурных руках окажется… Рейна тоже что-то этакое может?
– Пока нет, – ответил Алар честно. – Нарочно, по крайней мере; вот если испугается сильно, к примеру, то бед натворит. Но она ещё ребёнок, и то, что вчера ей удалось отразить удар взрослого киморта, чудо – и большая удача.
– А эта, как её, Фогарта? – с вызовом спросила Тайра. – С ней-то вы ровня? Она ведь взрослый киморт.
– Нет, – усмехнулся он. – Ей я и в подмётки не гожусь, теперь особенно.
– А прежде? А если силу свою возвратишь?
– Ты ревнуешь, что ли?
– А если и так? – повысила голос Тайра, наконец-то рассердившись по-настоящему, не понятно лишь на кого – на него или на себя. – Кто спокойным останется, если его мордой ткнут в то самое, что он замечать не хочет? Я-то думала, что всё уже про тебя поняла, всё узнала, а тут… Мы с тобой и прежде-то были что всадник и пеший, я вечно голову вверх задирала, а нынче что? Ты будто на горе, а я под горой. А с высоты-то люди меньше пылинки – ещё поди разгляди! Нет, будто ты сам гора, а я…
– И всё же я рядом с тобой, – прервал её Алар – и ухватил осторожно пальцами за подбородок. – И смотрю на тебя, вот прямо сейчас. А ты куда смотришь?
Она вздохнула, неглубоко и прерывисто; застыла на мгновение – бездонные чёрные зрачки, тоненький зелёный ободок вокруг, влажные потемневшие губы…
…а потом подалась вдруг вперёд, обхватывая его лицо ладонями, и поцеловала.
Всё неловко получилось, заполошно слишком, торопливо, словно они у кого-то воровали – время, ласки, прикосновения и дыхание. Тайра царапала его затылок ногтями, зло, отчаянно даже щипала за спину, точно хотела причинить боль – а всё же не отпускала; он повторял про себя, что нельзя сейчас, нечестно вот так поддаться, не подумав, не взвесив… и наваливался всё сильнее, всем телом, точно пытаясь вернуть её из раздумий о будущем в это
Река оказалась, по счастью, не такой уж глубокой – и оглушительно холодной.
Тайра вынырнула первой, отфыркиваясь; Алар – следом. Мимо проплыл платок, который он повязывал на волосы, – ярко-синий, в лиственных узорах – и, напитавшись влагой, медленно потонул.
– Надо вылезать.
Собственный голос со стороны показался хриплым, чужим. Тайра кивнула, глядя в сторону, и откинула назад намокшие волосы.
– А то. И впрямь, уедут ещё без нас… Ты как, подсобишь? Больно берег тут крутой.
Когда они вернулись к повозкам, уже готовым к отъезду, Дёран внимательным взглядом окинул высушенные наскоро одежды, волосы, торчащие дыбом, но ничего не сказал.
Глаза закатил только – да цокнул языком.
Алару было стыдно.
Стыдно, да; но, если уж признаться честно, очень хорошо.
Обратный путь до Кашима занял почти вдвое больше времени: тхарги, впряжённые в повозки, бежали гораздо медленней, да и к тому же приходилось иногда делать привалы. По счастью, никаких трудностей не встретилось. Больше всего Алар опасался, что Дуэса вернётся и атакует исподтишка, но, кажется, сражение достаточно её напугало, чтобы не искать возмездия – по крайней мере, немедленно. Изредка вдали, там, где барханы касались неба, мерещились опасные скопления морт, которые могли предупреждать о мертвоходцах, о бездонных провалах, о ядовитых испарениях, но пока маленький караван их избегал. Возможно, его хранил мелодичный перебор семиструнки или талисманы на удачу, которые Тайра вязала из суровой нитки и щедро раздавала… или же люди, измученные долгим пленом, попросту исчерпали запас своих несчастий на годы вперёд.
Лишь один раз опасность подошла близко: на горизонте поднялась вдруг багровая волна садхама, и загудел ветер, и опасно вздыбилась морт. Но Дёран досадливо поджал губы, точно встретился с докучливой поклонницей, и тихонько сказал: «Кыш».
Буря стихла, так и не успев толком начаться.
Тем не менее, когда к вечеру второго дня показались наконец вдали огни Кашима, а лиловатые сумерки наполнились далёкими-далёкими звуками голосов и запахом дыма, жилья, пищи, все выдохнули с облегчением, измученные долгой дорогой. И особенно Алар, который прошлую ночь почти не сомкнул глаз, опасаясь мести Дуэсы; уж ему-то, как никому иному, хотелось поскорее отдохнуть под безопасными сводами храма.
Со жрецами Ветра Карающего не каждый киморт рисковал связаться – их слава бежала далеко впереди.
«А ещё там есть купальни, – размышлял Алар сонно; караван только-только выбрался на прочную, широкую дорогу, и тхарги побежали резвее. – И нормальная еда… Странно, что людей вокруг нет».
– Слишком уж вокруг пустынно, – произнёс вслух Дёран, точно откликаясь на его мысли, и поудобнее перехватил семиструнку. – А ведь ночью путников обычно куда больше, чем днём. Уж не случилось ли чего в городе?
Он как в воду глядел.
Городские ворота оказались распахнуты настежь; стражи видно не было, более того, исчезли вездесущие попрошайки, досужие зеваки и торговые караваны. Над рынком рабов полыхало зарево, запах дыма стал горьким и едким, а по краю квартала чужеземцев точно прошёлся ураган – крыши сорваны, стены проломлены.
– Бедствие? – спросила Тайра, нащупывая на поясе кинжал и словно бы невзначай заслоняя Рейну. – Одно из злых чудес пустыни?
Алар привстал на козлах, вглядываясь вдаль, в переплетения морт, и вслушиваясь в почти неслышный её шёпот.
– О нет, – откликнулся он и положил руку на рукоять меча. – Никаких чудес, дело вполне обычное: война. Только маленькая. Понять бы ещё, кто с кем борется…
– Так сходи и узнай, – предложил Дёран с усмешкой. – Всё лучше, чем если они сами потом к нам заявятся. На своих-то условиях веселей играть, верно?
Не успел он договорить, как громыхнуло, бухнуло; силуэты домов по границе квартала чужеземцев подсветило синеватым огнём – точно молния там ударила, но не с неба, а из-под земли. И если прежде Алар ещё колебался, то теперь последние сомнения ушли.
– Рейна, – позвал он негромко, скидывая верхнюю накидку, которая только мешала теперь, когда испепеляющее солнце скрылось за горизонтом. – Я отлучусь ненадолго, пригляди тут за порядком. Сделай такой же пузырь из морт вокруг, как в оазисе делала, и держи. Справишься?
– Да! – Рейна, всё ещё одетая мальчишкой, скатилась с телеги, не удержалась на ногах, но тут же вскочила, отряхнулась и выпрямилась; глаза у неё горели, и испуганной она не выглядела ни на гран – куда там делась робкая, хоть и любопытная девчонка из глухой деревни? – Я могу! Долго надо?
– Надеюсь, что нет, – качнул он головой неопределённо. – Слушай Дёрана, он подскажет, что делать… А ты идёшь или остаёшься?
Услышав вопрос, Тайра, кажется, не поняла даже, что это ей говорят – а потом спрыгнула на землю, на ходу сдёргивая вдовий покров, тяжёлые многослойные одежды, и оставаясь в рубахе, жилете и штанах – ровно в том, в чём на родном севере щеголяла.
– Так сподручнее, – усмехнулась она. Вытащила из-за пояса нож, перекинула из руки в руку, играя, снова убрала. – Тебе ведь не кукла в тряпке нужна, верно?
– Мне ты нужна, – улыбнулся он в ответ. Отметил с удовольствием, как вспыхнул еле заметный румянец на скулах; с трудом удержался, чтоб не потянуться и не убрать чёрный локон с лица. – Да и вдвоём веселее.
Дёран ничего не сказал, даже головы не поднял, но семиструнка под его чуткими пальцами тренькнула коротко, тоненько, насмешливо, точно хихикнула. Алар одёрнул себя – не время, не время – и двинулся в ту сторону, откуда доносился грохот, лязг, возгласы и то и дело загоралось зарево… Но, как ни крути, не мог избавиться от мысли, что вот такая-то Тайра ему и нравится: бойкая, колючая и готовая к любому повороту.