Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 47)

От ночной непогоды и следа не осталось, лишь на западе тучи сбились в ком, как нечёсаная пряжа. В воздухе была разлита свежесть и прохлада – слабое напоминание о дожде, но с юга уже подул ветер, сухой, знойный; казалось, что он из пустыни родом, из самого сердца горячих песков… И чудился порой запах дыма. Из-за него становилось неуютно; вспоминалась отчего-то яростная стычка на улицах Ашраба, среди белых дворцов и каменных мостовых, та, последняя, когда Радхаб послал своих людей, чтобы задержать или уничтожить «Штерру». Ящерка-садхам тревожно ворочалась под стеклянным колпаком; флейта Сэрима, заткнутая за пояс, порой точно оживала – и тихо вздыхала, сама по себе.

Уже на подлёте к Кимень-горе стало ясно – что-то не так.

Часть склона была выжжена дочерна.

– Это что за напасть? – нахмурилась Эсхейд, подступая к смотровому стеклу почти вплотную. – Неужели здесь подземный огонь наружу вышел, как бывает на озере Арирамар?

Телор жестом попросил окулюс, надел и вгляделся; потом цокнул языком, не то разочарованно, не то обеспокоенно:

– Нет, пламя глубин тут ни при чём… Это кто-то заметал следы.

– Киморт? – спросила Фог, забирая окулюс назад; перед глазами отчего-то промелькнул образ того седовласого мужчины в пурпурной хисте, который свидетельствовал против неё перед лоргой.

– Киморт, – согласился Телор, недобро сощурившись. – И немалой силы. Вряд ли его сила, конечно, больше твоей, но в битве важно не это.

«Опыт, – подумала Фог. – Способность вложить в морт жестокое, убийственное стремление. Решимость. Быстрота».

Но вслух сказала только:

– Нельзя киморту идти против киморта, иначе появится вторая Земля злых чудес.

– Ну, что верно – то верно, – Телор быстро скосил на неё взгляд. – Но если ты и впрямь так считаешь, то победы в бою тебе не видать. Не хочешь, чтоб мир страдал, плодородные поля обращались в пустоши и являлись злые чудеса? Значит, первая ударь. Враг твой, видишь, – указал он на выгоревший склон, – земли не щадит.

Ответить ему было нечего, и Фог промолчала; беспокойство её после короткого разговора никуда не делось, только усилилось… Но, по счастью, скоро стало не до возвышенных раздумий о том, что правильно, а что нет: дирижабль приблизился к Кимень-горе, огибая её по дуге, и глубокая расщелина предстала во всём своём устрашающем великолепии.

– Да туда, пожалуй, Хродда провалится целиком, – тихо произнесла Эсхейд, отступая от смотрового стекла. И обернулась: – Уверена, что справишься?

Как зачарованная, Фог смотрела на расколотую вершину горы, на края пропасти, которая выглядела сейчас бездонной…

– Справлюсь, – ответила она севшим голосом, не чувствуя прежней уверенности. – Но присмотрюсь, пожалуй, получше… Если неправильно что-то сделаю – тряхнуть может сильнее прежнего.

Отыскать старую шахту оказалось нетрудно: она была точно в центре выгоревшего пятна. От нескольких землянок, служивших не то временным жилищем, не то складами, остались только углубления в склоне и кое-где – остовы крыш; добытый мирцит, вероятно, вывезли, а подъездную дорогу – разрушили. Киморт, заметавший следы, делал это в спешке, но оплошностей не допускал… а ещё не боялся действовать жестоко: на пепелище Фог обнаружила обугленные останки – и гурнов, и людей, три десятка хрупких остовов, обглоданных пламенем.

– Похоже, что горели заживо, – заметил Телор. – Если судить по тому, как расположены тела… Будем спускаться?

«Нет», – хотела сказать Фог.

Но отчего-то кивнула.

Внизу было ещё хуже – пожалуй, страшно даже. Сильно пахло гарью; земля хрустела под ногами. Сидше предположил, что киморт, который выжег склон, мог оставить ловушку для тех, кто захочет рассмотреть шахту поближе – так и вышло. Стоило притронуться к камню, закрывающему вход, как грянул взрыв. Фог едва успела заслониться волной морт, но ни о каком исследовании окрестностей и речи теперь не шло: обвал уничтожил последние следы, если они и были.

– Возвращаемся, – нахмурился Телор. – Теперь ничего и не докажешь… Впрочем, свидетели у нас ещё остались. Да и шахта теперь утеряна, а нет мирцита – нет и морт-мечей задешево.

– Им и того, что есть, надолго хватит, уж будь покоен, – буркнул Сэрим, скрестив на груди руки. – И если на то пошло, они не только мирцит обменивали на мечи.

Телор отвернулся резко, а у Фог горло перехватило.

«Пропавшие дети».

На дирижабль возвращались в молчании – да и не о чем было говорить.

– …Ты словно сама не своя нынче.

Сидше произнёс это негромко, вскользь, не отвлекаясь от изучения длинного свитка, на котором делал пометки чёрным грифелем в серебряной оправе. Дорогая вещица, которую не всякий киморт доверял своим ученикам, смотрелась в его тонких пальцах совершенно естественно, правильно.

«Ещё бы, – пронеслось в голове. – Тушечницы и кисти – для убелённых сединами чиновников, которые неспешно выводят знак за знаком на шёлковой бумаге, сидя под сенью цветущей эрисеи».

Как-то само собой вышло, что с ней пошёл именно он, а за штурвал сел Сэрим – тем более что дирижабль всё равно пока завис в воздухе и никуда не двигался. Телор тоже остался в навигаторской, но не потому, что нужен был там, а потому, что тут был бы лишним.

– Наверное, потому что боюсь не справиться, – ответила Фог также вполголоса.

Люк уже был откинут. Там, внизу, простиралась расщелина – огромная, бездонная пропасть, устрашающая, чёрная. С высоты она выглядела точь-в-точь как рана, которая если и зажила бы, то оставила бы по себе шрам, уродливый и грубый.

«Нарушающий порядок вещей».

– Ты не веришь в свои силы? – Сидше посмотрел на неё поверх свитка – спокойный взгляд, чёрные глаза, точно у куклы, вроде тех, что дарят наследникам ишмы.

Фог закусила губу и отвернулась.

События последних дней – всё, что произошло с того момента, как случилось землетрясение – помнились ещё слишком живо, ярко.

И – порождали беспомощность.

Ведь нельзя накрыть землю ладонью, как тревожного, мечущегося щенка, и успокоить; нельзя повернуть время вспять и вернуть павших в битве. Нельзя успеть всюду; нельзя предусмотреть всё…

Пальцы не дрожали, нет – просто иногда хватка ослабевала, и тогда казалось, что колба с мирцитом вот-вот выскользнет из рук и разобьётся.

– Я боюсь, что любой силы будет мало, – выдохнула Фог, прикрывая глаза. – Недостаточно ведь сомкнуть расщелину, чтобы всё исправить. То, что происходит – слишком большое. Даже… даже если убить лоргу вот прямо сейчас, ничего не изменится. Потому что есть ещё киморты, которые ему помогали, и наместник Биргир, и жадные купцы вроде Дургена, и дружинники, которым нравилось исполнять жестокие приказы, и есть сообщники на юге… А что до юга, так там ещё неспокойней. За жрицей Унной стоит храм Пяти Ветров, но и сторонники Радхаба сильны, и рабство… рабство кормило этот край не годы даже – века. Я… я как будто пытаюсь двигать гору, а приходится всю землю толкать. Разве… разве может что-то у меня получиться?

Наверное, она ждала, что Сидше её приободрит. Улыбнётся краешками губ; скажет что-нибудь туманное и одновременно почти непристойное… Но он только опустил взгляд, возвращаясь к записям, и пожал плечами:

– Как я могу обещать что-то, если некогда сам не справился?

У неё сердце точно остановилось.

– Ты…

– Но ты другая, – продолжил Сидше мягко, по-прежнему не глядя на неё. – И ты не одна. И гору двигать тебе без надобности. Не ты ли говорила, что вы, киморты, меняете мир вокруг? А это ведь происходит не в одно мгновение… Возможно, достаточно просто продолжать делать то, что ты считаешь верным.

Фог не знала, что сказать в ответ. Слишком много мыслей кружилось в голове; безупречная память подбрасывала то один образ, то другой, и всё это беспрестанно складывалось и рассыпалось, как в калейдоскопе – забаве для детей, которую торговцы предлагали на ярмарках в Шимре, кажется, испокон веков.

– Твой шрам, – неожиданно для самой себя произнесла она, глядя вниз, на бездонную пропасть, калечащую отметину на земле. – Откуда он?

Сидше обернулся:

– Ты спрашивала уже, госпожа.

И больше не сказал ничего.

На сей раз сомкнуть расщелину было гораздо труднее, но Фог справилась. Дольше, пожалуй, пришлось готовиться: изучать разлом, вместе с морт мысленно опускаясь глубже и глубже, мимо изломов скал, мимо чудищ, затаившихся в кавернах… В недра; во тьму; туда, где змеились мирцитовые жилы, а жар глубин становился невыносимым – для человека, разумеется, а не тех созданий, что обитали там.

Сидше находился рядом с ней всё это время – вплоть до того момента, когда тяжёлые породы сдвинулись, побуждаемые морт. Конечно, пропасть не исчезла совсем, а раздвоенная вершина горы не соединилась вновь, но теперь это уже не имело значения. Путь в глубины – и из глубин – был закрыт; снаружи оставались ещё чудовища, но не так много, и Телор пообещал взять их на себя, а Фогарта отправилась отдыхать.

В следующий раз она проснулась, когда уже стемнело, а «Штерра» приземлилась неподалёку от луга, который должен был стать местом для заключения мира, а превратился в место битвы. Всюду горели костры – верно, погребальные, но сейчас дым пах просто сухим смолистым деревом… а ещё пряным вином. Звучала музыка; слышался смех. Так, словно здесь не поминали усопших, а праздновали что-то, по-северному разгульно, свободно, легко.