Софья Ролдугина – Север и юг (страница 85)

– Внизу, – тихо откликнулась Фог, прислушиваясь к колебаниям морт. – Там такой же подвал, только поменьше… И очень много мирцита, золота и драгоценных камней. Странное дело. Если это сокровищница, зачем там рабы?

– И то верно. Больше на мастерскую похоже, – хохотнул Сэрим.

Он оказался прав.

Подземелья в этом дворце охранялись, но и вполовину не так тщательно, как в предыдущем. Из-за погрома, устроенного садхамом на верхних этажах и в помещениях, примыкающих к внешним стенам, здесь остался только один охранник – остальные ринулись отражать «атаку врагов» и угодили прямиком в ловушку. Фогарта сноровисто усыпила стража и открыла дверь уже опробованным прежде способом… да так и замерла на пороге.

Вместо тюрьмы внизу и впрямь обнаружилась мастерская.

По правую руку располагалось несколько комнат, в которых хранились материалы: ларцы с самоцветами, мирцит в капсулах и в стеклянных колбах, металлические слитки, восприимчивая к морт древесина. По левую – маленькое помещение без окон, немного напоминающее темницу, с вмурованными в стену кандалами, с цепями и орудиями истязания, разложенными на низком столе. А следом – небольшая спальня с дверью, запирающейся снаружи на засов… и вполне приличный рабочий кабинет с оборудованием для исследований и с хорошим освещением.

Там, за стойкой, на которой покоился на бархатной подушке готовый к обработке камень, обнаружился пленник – измождённый юноша-северянин, безжалостно обритый налысо, со множеством шрамов на груди и спине и следами от ожогов на лице. Он был облачён в одни только шаровары, наподобие тех, в каких ходили рабы в гареме, но только из тёмной ткани. Появление гостей нисколько его не удивило. Юноша устало поднял голову и на торговом наречии произнёс хриплым голосом:

– Этот ничтожный ещё не закончил работу и смиренно просит об отсрочке…

– Ты ученик Телора? Тебя зовут Лиура? – прервала его Фог решительно. Времени оставалось всё меньше; садхам не мог бушевать вечно. – Пойдём. Твоё рабство окончено.

На мгновение светло-карие глаза юноши вспыхнули, как прежде у Онор, и в них появилось то же злое пламя – но тут же угасло, а он ответил, опустив взгляд:

– Я никуда не пойду. Уходите. А если вы попробуете увести меня силой…

Договорить он не успел.

Сидше приблизился к нему – надавил пальцем на шею, быстро и аккуратно.

Юноша мешком осел на пол.

– Возвращаемся, – скомандовал капитан, взваливая бывшего пленника себе на плечи. – Не все рабы со сломленной волей могут принять сразу правильное решение. Но ничего, убедим его по дороге… Может, он сам передумает, когда увидит сестру. И хорошо бы зайти на кухню; мы проходили мимо неё.

– Зачем? – коротко спросила Фог, испытывая постыдное облегчение оттого, что не пришлось искать слова и убеждать Лиуру бежать с ней.

– Поищем млечные орехи. Если перемолоть их и развести горячей водой, то этой кашицей, когда она остынет, можно кормить младенца, – ответил Сидше, улыбнувшись. – Но если у ясноокой госпожи есть другие способы…

– Нет! Орехи сойдут! – поспешно ответила она.

Отчего-то мысль о голодном ребёнке, которому придётся искать еду посреди пустыни, страшила её больше, чем перспектива сразиться со всей армией Радхаба и его влиятельного дяди-купца.

Уйти им удалось незамеченными, несмотря на то что Лиуру нужно было в прямом смысле тащить на себе. Лишь возле кухни они наткнулись на неудобного свидетеля – купца-северянина, который прятался от садхама под большим тазом. Немолодой уже мужчина, с брюшком, перепуганный вусмерть, но притом напыщенный и явно привыкший к власти, осторожно высунулся из-за своего укрытия и, заметив юношу-киморта, побледнел в прозелень. А затем – принялся лопотать что-то на смеси двух языков, то ли угрожая пожаловаться в конклав, то ли обещая жестокое возмездие от самого лорги.

– Тысячи мечей обрушатся на вас! Тысячи! – бормотал он, раздувая щёки, пока изрядно заскучавший Сэрим не заставил его умолкнуть ударом по голове.

– Вот ведь болтливый… Ясноокая госпожа, киморты вроде умеют лишать человека воспоминаний, верно?

Фогарта переступила с ноги на ногу в раздумьях.

– Учитель рассказывал, что делать надо, но я сама прежде за такое не бралась. Большая вероятность, что подопыт… э-э, сей достойный господин лишится не только памяти, но и рассудка.

– Экая потеря! – отмахнулся Сэрим. – Да он и без того полоумный, если думает, что может кого-то посреди пустыни гневом лорги напугать. Давай, рази без жалости.

Купца она в итоге всё-таки пожалела, хотя и чуяла, что в будущем это может обернуться бедой. Зато следы при побеге, наученная горьким опытом, замела на славу – половину пустыни, кажется, перевернула вверх дном. Силы у неё предсказуемо закончились к полудню; их хватило только на то, чтоб соорудить от солнца навес из песка, приткнуть по краям два прозрачно-голубых камешка, заряженных морт – воздух охлаждать.

– До заката не будить, – сонно приказала Фог, свернулась калачиком на крышке сундука – и уснула, как в чёрное озеро провалилась.

Разбудили её сдавленные рыдания и тихие причитания на лорги.

– Я ведь думал, что ты… что тебя…

– Мне сказали, что тебя… я тебя похоронила уже…

Брат и сестра, сейчас совершенно неразличимые, если не считать причёсок, попеременно рыдали друг у друга на груди. Онор щеголяла в хисте с плеча Сидше; с Лиурой поделился рубахой Иаллам. Младенец, очевидно, накормленный и хорошенько укачанный, мирно дремал в снятом с тхарга седле, и безобразие, творившееся вокруг, нисколько его не волновало.

«Вот умная девочка», – умилилась про себя Фогарта и, понимая, что дальше уже оттягивать неизбежное глупо, села, зевая:

– Долго я проспала?

– Шесть часов, – тут же откликнулся Сидше. Ярко-синие нижние одежды шли ему необычайно, хотя распущенная шнуровка на вороте смотрелась излишне откровенно; но запасные комплекты одежды хранились в сундуке, на котором спала она сама. – Днём над дорогой стояли клубы пыли – похоже, что от рудника к поместью и обратно проскакал крупный отряд. Однако к нам никто не приближался.

– Очень мудро с их стороны, – кашлянул Сэрим, скосив взгляд на жмущихся друг к другу близнецов, которых сейчас никак нельзя было спутать со взрослыми кимортами. – Воистину недогадливость и недотёпистость сохранили много жизней!

…Рассказ Лиуры о злоключениях был коротким – и страшным. Юношу почти сразу разлучили с сестрой, потому что похитителям стало ясно: он сделает всё, чтобы её спасти. И действительно, за полгода ему удавалось сбежать дюжину раз, не меньше, и всякий раз подводило лишь одно – выносливость. Когда он падал от усталости в сотне или даже в тысяче шагов от очередной разрушенной тюрьмы, то охрана неизменно догоняла его, и дальше всё начиналось по кругу: дурман, истязания, угрозы… Так продолжалось, пока не появилась женщина-киморт в ишмиратских одеждах, чьё лицо было скрыто за покрывалами. «Так не пойдёт», – сказала она и отвела обессиленного юношу в другое поместье.

Когда Радхаб разделил ложе с Онор, то Лиура был совсем близко, за стеной, – но сделать ничего не мог, даже закричать.

– Та женщина сказала, что всякий раз, когда я буду упрямиться, к моей сестре будет приходить мужчина, – тихо сказал он, опустив глаза. – И я больше не спорил. С тех пор на девять дней меня лишали дурманом сил, а на десятый сажали за работу. Я мог справляться с одним, самое большое – с двумя камнями, потому что быстро уставал, но хозяина это устраивало. Один раз они оставили приоткрытой дверь, будто бы забыли, а я… я никуда не ушёл. Не смог.

Лиура замолчал.

Фог зябко обхватила себя руками, хотя под навесом было вполне тепло.

«Как хорошо, – подумала она, ощущая себя последней трусихой, – что мне удалось сбежать тогда… ведь я тоже… я ведь могла…»

Заканчивать мысль ей не хотелось.

– Нет на целом свете человека, который бы тебя осудил, – мягко произнёс Сидше. Он сидел у самого костра, подогнув под себя одну ногу, и выражение лица у него было таким, словно ему пришлось вспомнить нечто крайне неприятное. – Не стану говорить, что самое тяжёлое позади, оно как раз впереди, придётся ведь как-то учиться жить заново. Но самое омерзительное уже миновало. Я отвезу вас на север, – добавил он неожиданно. – На хорошем дирижабле путь не такой и далёкий.

Онор, яростная и отчаянная совсем недавно, протяжно всхлипнула и уткнулась брату в плечо. А тот замер сперва – а потом ещё крепче обнял её в ответ, так, словно заново обрёл не сестру, но часть себя.

…а ещё через час, когда маленький отряд готов был тронуться в обратный путь, к Ашрабу, из-за бархана шмыгнула маленькая красная ящерка, безногая, похожая на змею – и примостилась у Сэрима на макушке.

– Эге! – присвистнул он, ничуть, впрочем, не удивившись. – Гляньте-ка, а садхам вернулся. Зачем, интересно?

– Может, ты ему кого-то напомнил? – неуверенно предположила Фог. И, не найдя поддержки, решительно добавила: – Значит, просто понравился! Ну и хорошо – мне же проще книгу будет писать.

До города они добрались ближе к рассвету и присоединились к каравану. Киморты спрятались в сундуке, Сидше и Иаллам затесались среди охраны, Сэрим подсел к вознице, наигрывая на флейте, и так они незаметно вернулись в Ашраб. Стражники придирчиво досматривали одиноких путников, а вот на большой караван, да ещё с верительным письмом из конклава, внимания не обратили. А ещё через час они уже были в храме, и Иаллам зачитывал вслух доклад.