Софья Ролдугина – Север и юг (страница 56)
«Не время думать об этом».
– Продолжай, – то ли попросил, то ли приказал Алар, тяжело дыша, и махнул рукой. – Я в порядке, просто… просто наткнулся на кое-что. Неважно. Ты быстро учишься, Рейна, я… я горжусь тобой. Поднимай последнего.
Звезда спутника, умерив яростное сияние, снова висела над его плечом.
К тому времени, как девчонка вызволила из расщелины мастера и уложила на притоптанную траву, дурнота развеялась без следа. Алар покосился в сторону деревни: над ней висела густая дымовая завеса, а это значило, что Тайра выполнила свою часть плана.
«Пора и нам честь знать».
– Тёплая вода, смешанная с вином, и жарко натопленная комната, – повторил он, надеясь, что Скерта не станет пренебрегать его указаниями и не сделает пострадавшим хуже неверным лечением. – И желательно полный покой в течение десятидневья. Никаких волнений, споров, ругани… И чтоб они тяжелее плошки с кашей ничего не поднимали.
Два старика сноровисто укладывали мастера – он тоже оказался уже сильно немолодым, но совершенно чуждым хадарской огрубелости, по-ишмиратски утончённым, худощавым и тонкокостным – на носилки, готовясь оттащить его в деревню. Паренёк, исчезнувший чуть раньше, теперь снова крутился поблизости, но больше мешал, чем помогал, и лицо у него посветлело и сделалось почти по-детски счастливым.
«Родич он его, что ли? Да нет, не похож – сам светловолосый, а мастер вылитый шимри», – пронеслось в голове.
– Сделаем, – отрывисто кивнула разбойница и скрестила руки на груди. – И тебя, странник, того… не обидим. И накормим, и напоим, и спать уложим, хе-хе.
– Рассчитываю хотя бы на ужин, – не моргнув глазом солгал Алар. – К слову, об ужине. У вас он там не подгорел? Больно дыма много.
– Дым? – тут же откликнулась Рейна, подученная Тайрой. И, вскочив на ноги, воскликнула ещё громче, как только маленькие девочки умеют: – Пожар? Гляди-ка, пожа-ар!
А над деревней и впрямь висело уже густое чёрное облако. Совершенно безвредное: это шальная рука подкинула в печку горсть особых смол, которые кьярчи использовали во время уличных представлений. Но Скерта с нравами кьярчи и их уловками знакома не была, а потому перепугалась не на шутку.
– И точно, дымит что-то, – сощурилась она. И гаркнула на своих девиц: – А ну, ходом, ходом! Чего возитесь?
И тут, словно в довершение, запел в чаще звонкий рожок песню дружины, славящую доблесть лорги.
Скерта побледнела, затем побагровела – и ломанулась через заросли напролом, а следом за нею – и остальные. Алар подливал масла в огонь: то там кричал, что надо поспешить, то других поторапливал… В общей неразберихе, где никто уже не мог сообразить, чья очередь следить за эстрой, им с Рейной удалось незаметно отстать – а затем вернуться к расщелине.
Тайра уже поджидала там, удерживая обоих гурнов под уздцы и поигрывая рожком.
– Ну как? – засмеялась она заливисто. – Понравилось вам моё представление?
– Очень! – по-девчачьи запищала Рейна и кинулась к ней навстречу, напрашиваясь на ласку. – Дым повалил – ух! А как ты гурнов наших забрала?
– Чтоб кьярчи и не смогла гурнов с привязи незаметно увести? Обижаешь! – фыркнула та, подбоченившись, и обняла девчонку. – И ты хороша! Вон сколько людей спасла!
– У меня верёвка теперь есть! – похвасталась Рейна. – Живая! Вон, гляди, как пляшет!
– Ну, с тобой только фокусы показывать…
– Обе справились на загляденье, – подвёл итог Алар. И добавил, остужая их пыл: – Вот только радоваться на той стороне будем. Я, пожалуй, себя в безопасности почувствую, только когда нас с этой Скертой целая Пропащая пропасть разделять будет.
– Хитрая баба, – невозмутимо согласилась Тайра. – Я, когда кидала смолу в печь, подслушала, о чём там девки трепались. Скерта хотела нас с Рейной усыпить и шеи нам во сне перерезать, а тебя – опоить допьяна и к девкам подложить. Мол, если всё хорошо выйдет – будет у деревни свой киморт, а с ним даже стражники не страшны. Поглядела я на тех, кого тебе в невесты прочили – ух, и страшны… сильны, я хотела сказать.
Алар содрогнулся и во имя собственного спокойствия не стал уточнять, какие ещё планы были на него у хадаров. Он приготовился уже натащить из чащи поваленных деревьев и наладить временный мост через пропасть, когда ощутил в зарослях чужое присутствие – а в следующую секунду на плато выскочил давешний паренёк, весь в царапинах от колючих хвойников, взъерошенный и красный.
– Погодите, не уходите, я… – выпалил он, но тут же запнулся о собственные ноги и рухнул как подкошенный. – Подождите! Я ничего не сделаю, я никому не сказал ничего, я просто, это… спасибо хочу сказать! За мастера! Я, ну… ученик его.
Неловко поднявшись, он отряхнул портки, несмело приблизился к Алару – и протянул ему тот самый морт-меч, который болтался на поясе у Скерты.
– Украл? – восхитилась Тайра.
– Украл, – взъерошив светлые волосы, признался парень. Он оказался хоть и угрюмым с виду, а приятным, с умным лицом и живым взглядом; только от виска к подбородку тянулся шрам, который несколько портил соразмерные черты. – А что? У нас и не такому научишься… А с мастером Ютом мы сбежим в город. Надоело тут. Ты красивая, – добавил он, обернувшись к Рейне, чем сбил её с толку окончательно.
– А ты смелый, – улыбнулся Алар, принимая меч. – Что ж, от подарка отказываться не стану. Прощаться тоже; жизнь большая, а мир маленький – может, свидимся как-нибудь… в городе.
Парень просиял.
Задерживаться он не стал – побоялся, что Скерта заметит его отсутствие и сообразит, кто умыкнул клинок. Алар тоже не стал затягивать с бегством. Выстроить мост через пропасть оказалось делом непростым, однако же сил хватило, пусть и впритык; Рейна протянула свою «живую» верёвку от края до края, и получились перила – чтоб сподручнее было переправляться. Гурнам, правда, Тайра вдобавок завязала глаза, чтоб не дурили, и погнала вперёд, нещадно понукая.
Через четверть часа маленький караван очутился на другой стороне Пропащей пропасти.
Временный мост постоял ещё немного, а затем надломился по всей длине – и обрушился вниз.
– Бр-р, – поёжилась Тайра. – Хорошо, что успели. Ты как, живой?
– Устал, – признался Алар, вытирая испарину. На языке был отчётливый привкус металла; вокруг ногтей тоже выступила кровь – словом, последствия на сей раз настигли его, как обычно. – Рейна, а теперь запусти морт в ту расщелину и сделай… что ты обычно делаешь и представляешь, когда брёвна в щепки разрываешь?
– Я их поднять хочу! – с толикой обиды отозвалась девчонка.
Тем не менее, упрямиться она не стала.
…Под оглушительный грохот часть скалы откололась – и съехала в пропасть, порождая чудовищное эхо. От расщелины не осталось и следа – только развороченные камни и земля, поди отыщи, где она была. Естественно, о том, чтобы добывать сокровища, теперь можно было забыть – всё оказалось погребено под обломками, которые без киморта и не сдвинешь. Тайра тут же предположила, что этак Алар наказал хадаров за вероломность; он не стал ни возражать, ни объяснять, что попросту побоялся оставлять путь, по которому могли пройти твари похуже не только жуков, но и червя Шалпана.
Уж слишком глубоким оказался разлом.
– Но когда-нибудь я докопаюсь до истины, – сорвалось с губ еле слышное.
– А? Ты сказал что-то, эстра?
– Нет, ничего, – улыбнулся он, отворачиваясь от пропасти.
Чёрное облако дыма над деревней почти рассеялось; эхо от обвала всё ещё бродило между крутых, скалистых склонов; потревоженные птицы вились над лесом, как туча.
Путь предстоял непростой, по глухим местам, зато короткий – всего четыре дня.
Сразу за перевалом начиналась прямая дорога на Свенн.
8. Союз
Утром, перед походом на невольничий рынок, Фог полагала, что потом растеряет аппетит на несколько дней. Но огромная воронка морт, которая спровоцировала грозу, вытянула все силы, и теперь желудок подводило от голода. Хозяин, загорелый северянин с хитрым прищуром кьярчи, глядел, как она расправляется с жарким, и довольно кивал, приговаривая:
– Люблю, когда гости много едят и платят щедро! Отрада для моего сердца. А уважаемый гость не желает ещё жаркого? Или вина?
– Ты не отказывайся, – заметила Фог, понизив голос. – Я ему серебряную монету дала. Не знаю, как на юге, а у нас, в Шимре, на эти деньги можно два дня гулять.
– А что же не три? – снова засмеялся Сидше. – Не умеешь ты веселиться, красавица. Потом научу тебя, как за один вечер прогулять целую золотую монету.
Глаза сейчас у него были пьяные без всякого вина.
За обедом она коротко рассказала о своих злоключениях в Дабуре. Слухи об эпидемии, как выяснилось, до других оазисов не доходили, и об истинном положении дел были осведомлены только те, кто так или иначе имел отношение к тамошнему городскому совету или лично к Абиру-Шалиму арх Астару. Караванщик Югиль, к примеру, приходился ему троюродным племянником, потому и считался надёжным проводником. Ему доверяли, за словечко-другое «из самого надёжного источника» люди готовы были платить серебром – как некоторые контрабандисты. А «страшную правду» о болезни, распространившейся в Дабуре, хитрый караванщик немного переиначил, иначе бы никто не отважился пойти в заражённый город.
– Наверняка Югиль завлекал их возможностью ограбить опустевшие дома, – предположил Сидше задумчиво. – Разбойный люд лёгкие деньги любит.