Софья Ролдугина – Север и юг (страница 55)

– Должно сработать, – пробормотал он.

Спутник, повинуясь его желанию, скатился по плечу, по запястью, по пальцам – и лёг на платок из тонкой, почти прозрачной ткани. Хлынула со всех сторон морт, соединённая со стремлением, платок встрепенулся, зашевелился – и сам собой сложился в маленькую птичку, вроде тех, что дети в богатой Шимре делают из бумаги ради потехи.

Глаза у птицы сияли тем же потусторонним светом, что и звезда спутника.

– Лети, – попросил Алар. – И покажи мне, что там, в глубине.

Птица затрепетала на его ладони, расправила тонкие крылья – и нырнула в темноту.

…чем больше удалялся спутник, тем более одиноким чувствовал себя эстра. Одиноким – и спокойным в то же время, точно огромный груз, давивший всё это время на его плечи, исчез. Морт текла сквозь него, как тихая, широкая река, смывая накопившуюся усталость.

Алар смотрел – и видел не только своими глазами, но и чужими.

Каждый извив расщелины, уходящей очень-очень глубоко, каждую песчинку, каждый человеческий след, еле заметный на камнях.

Вскоре стало понятно, что привлекло мастера в опасном разломе. Выброс морт, который заставил скалы расколоться, вытолкнул из глубины сокровища – золотые и серебряные самородки, целые друзы самоцветов и множество камней помельче. Но не только это. Ядовитые газы; опасные минералы; наконец, обитателей глубин наподобие червя Шалпана, которые были порождением морт. Иные выглядели как спутанная кудель, но стоило прикоснуться к ним – и тысяча нитей пронзала неосторожную жертву, выпивая из неё жизнь; другие напоминали землероек, только крупных, и с одинаковым удовольствием поглощали камни, корни деревьев и человеческую плоть… К счастью, воздух и солнечный свет губили их так же верно, как людей – давление и жар недр.

Мастер, вероятно, знал об этом и потому терпеливо выждал несколько месяцев, чтобы подземные твари вымерли естественным образом. Затем он спустился в раскол – сперва неглубоко, на разведку, но с каждым разом заходил всё дальше.

Не учёл он одного: опасные хищники погибли, но не исчезли бесследно.

– Ага, – выдохнул Алар, зажмурившись, чтобы сосредоточиться на том, что видел через спутника. – Вот и они.

– Кто? – заинтересованно обернулась Рейна, едва не выпустив верёвку, плотно переплетённую с морт. – Ой! Да куда ты, не убегай… – потянула она за кончик мотка, подтягивая его к себе.

– Жуки. Точнее, панцири, которые остались от жуков.

Среди множества обитателей глубин встречались и такие, которые любили селиться близ крупных месторождений мирцита. Их привлекала морт. Сами на людей они не нападали, но свою территорию охраняли рьяно: стряхивали с надкрыльев мельчайшие чешуйки, и стоило живому существу вдохнуть такую пыльцу – и оно погружалось в подобие транса. Тело остывало, сознание меркло… Человек в таком состоянии мог пробыть от десяти до пятнадцати дней, а затем умирал от обезвоживания. В пустыне это происходило быстрее, но здесь, на севере, у мастера были неплохие шансы остаться в живых – времени ведь прошло немного.

Мёртвые жуки на первый взгляд напоминали разноцветные ореховые скорлупки. На второй – драгоценные камни… Наверное, мастер Юн из любопытства потянулся к ним – или неосторожно наступил на один из панцирей, взметнув в воздух облако дурманной пыльцы. А дальше его судьба была предопределена, как и судьбы тех, кто отправился ему на выручку: люди так и лежали в нескольких шагах друг от друга, точно погружённые в глубокий сон. Их лампы давно погасли; губы побледнели и потрескались.

Но сердца всё ещё бились.

– Рейна, верёвка готова? – хрипловато спросил Алар. – Сделаешь сейчас, как я скажу.

Девочка словно бы сама не верила, что у неё получится, однако учителя послушалась – и аккуратно направила верёвку в тёмный зев раскола. Скерта, стиснув кулаки, тянула шею, приглядывалась – но приблизиться и спросить, как дело идёт, не решалась. Старики, сопровождавшие её, устали ждать и сели прямо на землю; женщины тоже опустили стреломёты – а некоторые и вовсе закрепили их на поясе, явно утомившись постоянно целиться в неподвижную жертву.

«Отвлеклись, – пронеслось в голове. – Значит, самое время действовать».

По условленному знаку Тайра сперва беззвучно попятилась, пока не очутилась у Скерты и её приспешниц за спинами, а затем так же тихо скрылась в лесу, никем не замеченная – шаги у кьярчи легче ветра.

Пока всё шло по плану, и только одно вызывало тревогу.

«А где тот белобрысый паренёк с сердитыми глазами? – подумал Алар. – Неужто в деревню вернулся? Непохоже… Только бы не испортил всё, уж больно сообразительным выглядит».

– Учи-и-итель, – окликнула его Рейна жалобным голосом. – Всё, верёвка закончилась.

– Ну и что? – тут же ответил он, мгновенно отбросив пустые тревоги. Спасти людей было сейчас важнее всего. – Верёвка закончилась, а морт-то нет. Представь, что верёвка удлиняется – на пол-ладони, на ладонь… Больше и больше тянется. А как представишь, так почувствуй – и передай своё чувство морт. Это и называется стремлением. Всё получится, Рейна. Ты ведь сейчас в той верёвке каждое волоконце знаешь, верно?

– Ага, – откликнулась она, как заколдованная. Глаза её были широко распахнуты, а взгляд устремлён в темноту раскола. – Ой, тянется! Только не верёвка, а морт!

– А какая разница? – усмехнулся Алар, мельком глянув и оценив, что действует Рейна правильно. – Ты наделила морт стремлением – она стала верёвкой. Тяни дальше, куда я указываю. Потихоньку, постепенно…

Вскоре девочка осмелела, и верёвка стала прирастать уже не на ладонь-другую, а сразу на локоть, быстрее и быстрее, пока не достигла наконец пещеры, где находились люди, погружённые в глубокое, сходное со смертью забытьё. Сердца у них бились редко-редко, однако пока не остановились; дыхание, хоть и поверхностное, едва-едва согревало стылый воздух подземелья. Первым Рейна подхватила щуплого мужчину, лежавшего ближе других к выходу: обвила его верёвкой из морт, плавно подняла в воздух и стала медленно притягивать к себе, на поверхность земли. Алар не помогал ей своей силой, но постоянно находился рядом, подсказывал, направлял. Когда спасённый торжественно и плавно выплыл на свет, Скерта от избытка чувств выругалась, хлопнув себя по бокам, а одна из молодых женщин протяжно всхлипнула, уткнувшись в плечо подружке: это оказался её брат.

«Может, и не тронут нас, когда всё закончится? – появилась несмелая надежда. – Посовестятся?»

– Одного достали, а другие где? Он чего, помер что ли? – грубо спросила Скерта, постукивая заскорузлыми пальцами по рукояти меча.

Звонко щёлкнул механизм; кто-то взвёл стреломёт.

«Ну, вряд ли – совестью тут и не пахнет».

– Он жив, – ответил Алар ровным голосом. – Его нужно отогреть. А как очнётся – напоить разведённым вином. В пустыне таких пострадавших вытаскивают на горячий песок, этого хватает, чтоб избавиться от ядовитой пыльцы. Как только дыхание станет глубже, попробуйте его разбудить. А теперь – цыц, хватит мне ученицу отвлекать. Рейна, поднимай следующего.

Пока девочка громко сопела, управляясь с верёвкой из морт, а женщины сооружали носилки из плаща и вырубленных в лесу жердей, Алар поколебался немного – и направил птицу-спутника глубже в расщелину, готовясь развернуться при малейших признаках слабости и дурноты.

«Я должен знать, откуда пошёл раскол, – стучало в висках. – Где всё началось…»

Постепенно расщелина становилась уже; она то надламывалась, резко ныряя вниз, то снова выпрямлялась, то пересекалась с огромными пустотами, похожими на тронный зал Великого ишмы, то почти исчезала, превращаясь в тонкую щель, куда даже платок едва мог проскользнуть… И чем дальше, тем яснее становилось, что вела она на восток – туда, где владения наместника Мирры смыкались с землями его брата Кальва.

«Заглянуть дальше? – подумал Алар, подгоняемый азартом. – Надо бы убедиться… Но хватит ли сил?»

Он прислушался к себе – и с удивлением обнаружил, что ни капли не устал, хотя давно должен был покрыться испариной и ослабеть. Но его дыхание оставалось ровным, пальцы не ломило от напряжения, и даже привкус крови во рту не появился, как неизменно случалось, стоило только перетрудиться…

«Невозможно».

Все его знания, сама суть эстры отвергала это – нельзя пользоваться силой спутника, не расплачиваясь за неё. Рейна только-только подняла на поверхность второго пострадавшего, гордая собой, и ждала теперь похвалы, а Алар мог думать лишь о том, почему чувствует себя полным сил. Ведь он использовал морт, как и всегда, без малейших отклонений от обычного, кроме…

…кроме того, что он отделил спутника от себя и поместил его в предмет.

Эта мысль словно запустила цепочку реакций, вытаскивая одно воспоминание за другим. Просторный дом в ишмиратском стиле; двор, залитый солнцем; нежный перебор семиструнки, седые волосы и бесцветные глаза; тепло в груди, какое накатывает, если видишь старинного друга; несколько потрёпанных тетрадей с записями на мёртвом языке… и два слова.

Эхо Миштар.

Спутник, пребывающий невообразимо далеко, гневно откликнулся – и всё тело в одно мгновение прошило невообразимой болью, раздавило невыносимой тяжестью. Он услышал свой выдох, резкий и хриплый, словно со стороны, увидел испуганное лицо Рейны – и невероятным усилием воли взял себя в руки.