Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 20)
Точнее, попыталась.
На месте её не оказалось, к сожалению. Пришлось довольствоваться той звенящей от остывающей боли тварью, которая заняла пустующую вакансию, благо она носила то же имя.
Я открыла глаза поздним вечером. Солнце давно закатилось, и даже зарево на западе успело померкнуть. Где-то совсем близко пресная вода с жадным шорохом облизывала песчаный берег; подсыхала, делаясь хрупкой и хрусткой, срезанная трава; лениво шелестел длинный свиток, а пальцы, что держали его, источали слабый аромат кофейных ягод…
Какая прекрасная иллюзия.
– Ты здесь, Трикси, – пропело самое невероятное во всём Лагоне – простите, мастер Оро-Ич! – существо. – Наконец-то. Мы почти начали беспокоиться, – лукаво добавило оно.
Ага, как же, будто
Переборов приступ слабости, я попыталась перевернуться и обнаружила, что ничего мне не померещилось – и впрямь, лежу на охапке мягкой травы близ небольшого, но явно глубокого озерца с песчаным берегом. А вместо подушки под головой – колени Лао.
– Ох…
Лао провёл пальцами по моему лицу, очерчивая линию скул, и отбросил растрепавшиеся волосы. Звенящая ясность восприятия, способность читать мир через запахи и звуки, постепенно отступала, и я начинала понимать, что она – не часть меня, а случайный подарок. Так сказать, побочный эффект от лекарства. А лекарством был сам Лао – одновременно спокойный и полный той прозрачной, певучей, нечеловеческой радости, которую не то что перенять надолго – почувствовать нелегко, даже эмпату.
– Лучше и не скажешь, – мелодично согласился Лао и улыбнулся. – Не спеши вставать, Трикси. Дай себе немного привыкнуть к миру. Тебя долго не было.
Я послушно замерла. Лежать так лежать, почему бы и нет. Всё равно Тейт…
Изнутри поднялась горькая, жгучая волна. Я резко выдохнула, запрещая себе чувствовать.
Не сейчас.
– Мне казалось… – язык слушался с трудом. – Мне раньше казалось, что истории об эмпатах, умирающих от горя, – это просто сказки. Но в них чуть больше правды, чем я… чем я могу пока вынести.
– Неправда. Можешь, – мягко возразил Лао и сощурился. Сквозь тёмные ресницы, сквозь бледные веки просвечивали вспышки нездешнего, невозможного света – электрические разряды в чёрном небе чужого мира, сила настолько огромная, что её нельзя поместить в рамки добра или зла. Я инстинктивно зажмурилась, а когда рискнула снова посмотреть, то глаза у него вновь стали человеческие. Почти человеческие – зеркало, хотя бы раз отразившее вечность, помнит её всегда. – У тебя в груди сначала разбилось сердце Тейта, а потом и твоё собственное. А ты всё ещё жива. Радуйся, Трикси.
– Жива? Говоришь, как будто это её заслуга, – с изысканным сарказмом заметил кто-то справа. – Впрочем, радуйся, Трикси-кан, разрешаю. Лао не может провести резонанс, но зато может кое-что другое: вновь сделать тебя чистой. А разорвать связь с Тейтом – это для тебя сейчас вопрос жизни и смерти.
Я ушам своим не поверила. Не потому, что услышала что-то особенное – нет, знание о единственном способе выжить с самого начала болталось в подсознании, оставалось только вытащить нужный фрагмент на поверхность и озвучить…
Но, шрах побери, откуда здесь взялся Итасэ? И с какой радости он заботится обо мне?
От удивления я забыла о безусловно полезных рекомендациях Лао и рывком села, дико озираясь. В глазах тут же потемнело, к горлу подкатила тошнота, а Итасэ – в тёмно-сером свободном костюме без рукавов, с тонким серебристым шарфом на острых, как у подростка, плечах, с длиннющим свитком в руках, живой и настоящий – недовольно поморщился, точно до него долетело эхо моих дивных ощущений.
Впрочем, почти наверняка так и было.
– Ты здесь откуда? – Не самый разумный вопрос, но сформулировать точнее я пока не могла, хоть убей. – И… зачем?
– Я здесь отсюда. Читаю поэму, – достаточно вежливо, но непонятно ответил Итасэ и ещё немного прокрутил свиток. – Дрянь. И весьма древняя, надо заметить. Полагаю, в глазах ценителя последнее свойство гораздо важнее каких-то там литературных качеств. Но убивать ради этого? Увольте.
На то, чтобы мысленно прокрутить его слова заново, осознать, сопоставить и сделать выводы, ушло не больше трёх секунд, но ответила я почти через минуту – только потому, что не могла себе поверить:
– Неужели Соул отдал тебе один из свитков, которые достались ему от Эфанги за… за Тейта?
На сей раз удушливую чёрную волну удалось пригасить в самом начале – в немалой степени благодаря тому, что Лао сочувственно положил руку мне на плечо.
– Не совсем. Я его украл, – с убийственным спокойствием признался Итасэ. – Правда, Соул не возражал. Он действительно весьма недоволен Эфангой, Трикси-кан. Я считаю дурным тоном хвалить своего мастера, однако Шаа никогда не делал таких ошибок.
– Лишь потому что мастер Ригуми Шаа – прирождённый наставник, – рассмеялся Лао и обнял меня со спины, притягивая к себе. Я не возражала – держаться прямо всё ещё было нелегко. – В том нет его заслуги. Он просто рождён таким. Как ты рождён правителем, Танеси Тейт – чистой силой, а Трикси – тем прекрасным инструментом, который придаст форму этой силе… и не только этой, но много позже.
– А ты, видимо, всеведущим мудрецом.
– Не мудрецом, а тем, кто тебе нужен, – загадочно возразил ему Лао и опять засмеялся. – И раз сейчас ты нуждаешься в советчике, и я им буду. Пока ты хочешь… Но хватит о нас. Нельзя утомлять Трикси непонятными разговорами.
Тут я испугалась по-настоящему:
– Не вздумайте вот теперь замолчать! Лучше объясните наконец по-нормальному, причём тут Соул, древние поэмы… И как вы вообще влипли в эту историю, кстати?
Итасэ, видимо, надоело изображать искушённого литературного критика, и он небрежно уронил свиток в сырую от росы траву, нисколько не заботясь о его сохранности, а затем обернулся ко мне. Тёмно-серые волосы, лёгкие, как туман, плавно колебались, словно в невесомости.
– Я всегда думал, что ты немного наивна, Трикси-кан, – произнёс он спустя почти полминуты и, кажется, попытался даже смягчить интонации – из милосердия. – Но не догадывался, что настолько. Неужели ты считала, что Соул одной тебе намекнул на грядущие неприятности?
Я нахмурилась:
– Намекнул? Когда мы с ним разговаривали, он выражался более чем ясно…
Полагаю, выражение лица в тот момент у меня было не самое интеллектуальное. Но Итасэ, несмотря на источаемые потоки сарказма и скепсиса, похоже, всё-таки верил в безграничные возможности человеческого разума больше, чем хотел продемонстрировать.
– А ты подумай, Трикси-кан, – очень-очень ласково попросил он. – Хорошо подумай.
Слабость и дурнота никуда не делись; выворачивающая наизнанку боль тоже постоянно маячила на горизонте. Но если б я, родная племянница Эрнана Даймонда, не ответила бы на столь откровенный вызов своим аналитическим способностям, то сгорела бы от стыда – перед собой так точно.
«Вот и посмотри заодно, куда завели тебя логика и рациональность», – шепнул противный голосок, подозрительно похожий на мой собственный. Горло тут же перехватило. Я глубоко вдохнула, отгоняя тоскливые мысли.
Решать проблемы надо поэтапно. Сперва – задачка Итасэ.
Когда мы с Соулом встретились в первый раз, я была слишком взвинчена, чтобы адекватно оценивать обстановку. Но теперь, по прошествии времени, многое показалось мне странным. Во-первых, реакция: он был ничуть не удивлён, когда его шкодливая «сестричка» заявилась в компании подозрительной незнакомки. Ну, предположим, заочно Соул меня знал, поскольку успел уже понаблюдать издали – и даже сделать кое-какие выводы. Спокойствие можно вообще списать на миролюбивый характер и некоторую рассеянность. Но, так или иначе, визит вежливости потенциальной «добычи» к «охотнику» – отнюдь не рядовое явление. И если Соул был к нему готов… получается, он ожидал чего-то подобного? А уверенно ожидать некое невероятное событие можно только в одном случае – если заранее приложить руку к его осуществлению.
Хорошо, допустим.
Но напрямую он на меня не влиял, это совершенно точно. Никаких внушений – я бы почувствовала. Защититься, возможно, не смогла бы, но совсем не заметить – вряд ли. Значит, действовал косвенно, через кого-то…
Ну, конечно, Орса! Как я сразу не поняла!
– Соул подослал ко мне свою сестру, – вслух подвела я итог размышлениям. Итасэ демонстративно поморщился, пробормотав что-то вроде «ещё немного, и мы бы тут заночевали», но глаза у него вспыхнули – он был доволен. – Зная её характер, он не мог не понимать, что одной оговорки про поединок хватит, чтобы Орса по уши влезла в неприятности. Нас с Тейтом он к тому времени изучил и понял, что девчонке мы вреда не причиним, но нужные выводы сделаем. Правда, мои дедуктивные способности Соул переоценил, – неохотно признала я. – Орсу я отпустила, толком не допросив. И даже после разговора с Лиорой не сразу вспомнила про загадочного «братца» мелкой хулиганки, который намеревался устроить Тейту хорошую трёпку. Догадалась сопоставить две детали головоломки, только когда услышала имя подмастерья Эфанги.
Итасэ со скучающим видом согнул одну ногу и пристроил подбородок на колене. Дослушал меня, выдержал садистскую паузу и лишь потом ответил:
– Неплохо. Но можно было бы понять, что Лиоре он тоже помог выговориться. Сама она за целых семьдесят дней не сумела найти способ предупредить тебя.