Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 19)
Однако вскоре не осталось времени пялиться по сторонам. Я с трудом продралась через зрителей и заняла место в первом ряду, аккурат напротив Лиоры. Справа от неё, примерно в пятнадцати метрах вверх по трибунам, устроился мастер Эфанга; он удовлетворённо улыбался – аккурат до того момента, когда заметил меня. Волна холодного любопытства обрушилась на моё сознание, сминая щиты. Я стиснула зубы, выстраивая новые уровни так быстро, как только могла. Ничего, терпеть недолго, скоро всё решится… Судя по моему опыту, бои магов редко тянутся дольше нескольких минут, особенно если противники сильны. Это слабаки могут часами кружить друг вокруг друга, обмениваясь ударами.
Шрах, хоть бы мы все выжили!
– Поединок начнётся по моему сигналу! – ошалев от собственной смелости, прокричала Орса, высоко подняв руку. Зрители – единая волна, смятённый зверь, голодная многоглазая бездна – выжидающе замерли.
Всё, что случилось дальше, произошло почти одновременно.
Из воздетой руки Орсы в небо ударил сноп искр.
Мастер Эфанга всё-таки продрался сквозь мой купол, но просветить память не сумел – он попытался встать и вдруг с несолидным хриплым воплем задёргал ногой, на которой болталось что-то пронзительно рыжее.
Я скинула искусственную личину; Лиора натолкнулась на меня взглядом – и спусковой крючок сработал.
Тейт выгнулся, как в судороге, и сцену целиком захлестнуло море прозрачного огня; лишь два островка остались нетронутыми – там, где стояла оцепеневшая от ужаса Лиора…
…и вокруг Соула.
Грудную клетку у меня сдавило обручем от дурного предчувствия.
Соул растерянно моргнул, словно пытаясь сообразить, как он умудрился попасть в такое неприятное место, и мягко повёл рукой, оставляя в воздухе огненный след. Сияющая косая линия задрожала – а затем разошлась, как чудовищная застёжка-молния. Прозрачное пламя устремилось в щель, словно его пылесосом втягивало внутрь.
Тейт вспышкой метнулся вперёд – глазами я за ним не успевала, только разумом.
Соул беспомощно улыбнулся – и всё вокруг внезапно заполнил звон. Тысячи, миллионы звонкоголосых колокольчиков. Тейт запнулся и рухнул на полпути, плечом врезавшись в землю. Соул прикрыл глаза, концентрируя силу для атаки…
…и схватился за голову.
Лиора, о которой все успели забыть, танцевала.
Тонкая и прекрасная, она изгибалась, и кости сюрреалистически просвечивали сквозь полупрозрачную кожу и плоть – розовато-серебристое сияние, тёплое и неземное одновременно. И кости пели, и песня сплеталась со звоном колокольчиков, умолкающих один за другим.
Тейт вскочил на ноги – комок инстинктов, ни следа разумной мысли.
Я поняла, что он ударит во всю силу – не телепатически уловила, а будто бы получила сигнал через неощутимую, но прочную связь резонанса. И – автоматически, инстинктивно откликнулась…
Рывок – и алая линия вокруг сцены осталась у меня за спиной.
Маятник резонанса качнулся – раз, другой, третий, увеличивая амплитуду.
Лиора выгнулась в последний раз – и рухнула на истоптанную землю без чувств. Соул выдохнул сквозь зубы, собирая всю мощь в кулак для смертельного удара…
…Тейт успел первым.
В нём, в его контроле что-то нарушилось из-за резонанса. Время точно остановилось; я видела, как прозрачное пламя пожирает сцену сантиметр за сантиметром, и сумела сделать только одно – рвануться, накрывая Лиору собой, и надеяться на чудо.
В груди у меня стало невыносимо жарко – как в тот миг, когда под рёбра скользнула искра Чирерори.
А потом всё кончилось.
Я с трудом разлепила веки. Соул стоял на другом краю площадки, переступив граничную линию одной ногой. Бесцветное пламя прожгло землю на полтора метра вглубь и остановилось за шаг до заветной черты. Мы с Лиорой покоились теперь на возвышении; к нам пламя так и не подступилось. По моей одежде разочарованно разбегались искры магии Чирерори – кажется, они обладали подобием разума и всерьёз надеялись на схватку, а теперь им только и оставалось, что уснуть.
– А, интересно, – отстранённо улыбнулся Соул и мыском ковырнул красную линию. – Похоже, я проиграл. Ладно, оставь её себе, вы хорошая команда, – и затем обернулся ко мне: – Отложенная песня? Ловко, Трикси. Прими мои комплименты. Я не говорил, что уважаю качественные ловушки? Да, точно, не говорил… Нет, правда ведь, ловко.
Лиора застонала и села, держась за голову. Встретилась со мной взглядом – где-то в бездонных светлых глазах промелькнула благодарность – и запрокинула голову, дерзко уставившись на Эфангу.
– Всё, как договорились, – произнесла она почти беззвучно, едва шевеля губами. – Отпустите меня уже.
Мастер Эфанга поднялся – словно гора воздвиглась. Девочки-подмастерья брызнули в стороны.
– Это было вмешательство, Трикси Бланш, – веско произнёс он. – Танеси Тейт отказался от напарника.
Мне стало жутко. На то, чтобы вежливо оскалиться, ушли последние силы. Сердце стучало где-то в висках.
– Напарник? Определитесь, пожалуйста, мастер, кто я. Бесправная добыча, которую можно делать ставкой, как какую-то вещь? Или ученица, которая сама отвечает за свои действия, человек, наделённый волей? Так кто?
Он ничего не ответил – развернулся и начал подниматься по трибунам, перескакивая с одной чудовищной ступени на другую, как растолстевший, но всё ещё ловкий и грациозный кот.
Но пафосно удалиться ему не позволили – мастер Оро-Ич наконец-то явил себя.
Синее щупальце захлестнуло щиколотку Эфанги; тот едва устоял на ногах – пришлось ухватиться за верхний уступ. А Оро-Ич, златоокое чудовище, ласково улыбнулся, скрестив руки на груди:
– Здравствуй, Эфанга. У меня есть вопрос, весьма простой… Ответь мне, все ли ученики участвовали в этом поединке
Последние слова он не произнёс – пропел так сладко, что у меня дыхание от ужаса перехватило. Мастер Эфанга, наверное, тоже что-то почувствовал, потому что ответил тихо:
– Я объясню.
– Объяснишь, – миролюбиво согласился единственный и неповторимый лагонский инкуб и обернулся ко мне: – Очень хорошо продумано, Трикси Бланш. Тебе осталось справиться со своей победой.
Синие кольца щупалец развернулись, босые ступни мастера коснулись трибун – и камень разверзся. Оро-Ич и Эфанга беззвучно рухнули в пропасть. Через мгновение жадные челюсти бездны сомкнулись, и о ней теперь напоминала только тонкая-тонкая трещина – наискосок, через две ступени.
А маятник резонанса вдруг исчез, словно с размаху влетел в вязкую кислоту – и растворился. Ощущая странную пустоту в том месте, где раньше было сердце, я посмотрела на Тейта.
«Худший ученик»… Он был кем угодно, только не дураком. И понял, что сейчас произошло, так же полно, как Соул, Эфанга или изворотливый мастер Лагона.
– Зачем? – негромко, но очень ясно спросил Тейт, не сводя с меня убийственно тяжёлого взгляда.
Если бы он произнёс хоть что-то, я бы, наверное, сумела ответить, объяснить. Но Тейт рефлекторно прижал руку к собственному горлу, точно воздух стал непригодным для дыхания, и отступил на шаг, другой, больше не глядя на меня…
Ему было слишком больно.
Он взвился над краем кратера в прыжке, не устоял на ногах, перекатился – и побежал, пока не исчез из виду. А я всё смотрела и смотрела ему вслед, и никак не могла вдохнуть.
Между нами что-то сломалось. Что-то было непоправимо нарушено, что-то очень важное, наверное, самое важное…
Я виновата.
Перед глазами возникла чёрная горячая пелена. Я рухнула в неё и за секунду до обморока ощутила прохладные объятия и запах камня, обожжённого грозой.
– Победил Танеси Тейт, – донёсся откуда-то с той стороны певучий голос. – Я, Ренгиса Лао, буду хранить его добычу. Если кто-то желает оспорить моё решение – скажите.
Идиотов, разумеется, не нашлось.
А жаль.
Я была совершенно не против, чтобы меня сейчас кто-нибудь убил бы.
Глава 6
Вопрос жизни
Восхитительные, непостижимые незнакомцы; находиться рядом с ними – не самый плохой способ скоротать вечность. Нелепое заблуждение: мы часто считаем, что знаем о них всё.
«Приходить в себя» – кто и когда придумал такое дурацкое, неправильное, бесконечно далеко отстоящее от правды выражение? Гораздо вернее будет «возвращаться к себе». Забавно, однако я осознала это лишь теперь, когда сама проделала немыслимо долгий и трудный путь к забавной девочке по имени Трикси Бланш…