Софья Прокофьева – Капитан Тин Тиныч (страница 15)

— Жаль, жаль, хотелось бы с ней познакомиться, — задумчиво сказал волшебник Алёша. — Да и на Чёрную Кошку я бы охотно взглянул. Было бы о чём рассказать моему коту Ваське. А то он думает: свет клином сошёлся на его кошке Мурке…

Волшебник Алёша помог матросам погрузить фонарик в трюм.

Капитан Тин Тиныч отдавал последние распоряжения.

— Ну что вам пожелать, дорогой капитан Валентин Валентинович? — взволнованно сказал волшебник Алёша. — Удачи! Всё будет хорошо, я просто уверен.

Волшебник Алёша осторожно пожал маленькую, но крепкую руку капитана Тин Тиныча.

«Мечта» снялась с якоря и, распустив паруса, покачиваясь, поплыла, искусно лавируя в утренних сумерках между катером и серой громадой какого-то корабля.

Белые паруса таяли, удалялись, и вдруг первые лучи утреннего солнца высветили их на миг, словно наполнив золотым ветром.

Через мгновение «Мечта» скрылась из глаз.

Ласточка Два Пятнышка сделала круг над волшебником Алёшей, опустилась к нему на ладонь. Перебралась на указательный палец.

— Всё-таки полечу вместе с «Мечтой», — торопясь, проговорила она. — Провожу её хотя бы до океана Сказки… Что касается детей… Конечно, чем раньше они становятся самостоятельными, тем лучше. Жизнь с её котами суровая вещь. Но вы уж за ними тут приглядите, пока меня не будет.

— И навещу и накормлю, не тревожься, — успокоил её волшебник Алёша.

Ласточка Два Пятнышка на прощание коснулась прохладной гладкой головкой щеки волшебника Алёши и полетела вслед за «Мечтой».

Глава 10

Чашечка кофе для бодрости и главное:

ДЖИНА УЛЫБНИСЬХОТЬРАЗОК

Как и предполагал капитан Тин Тиныч, «Мечта» пересекла Нарисованную Черту, не почувствовав даже легчайшего толчка.

Рассвет они встретили уже в океане Сказки. Погода была превосходной, дул лёгкий попутный ветер.

«Мечту» радостным хором приветствовали говорящие селёдки.

Легкомысленные рыбы всё перепутали. Вместо «Здравствуйте» кричали «Прощайте», «Счастливого пути на дно!», отчего на щеках самолюбивого Тельняшки выступил кирпичного цвета румянец.

Дрессированную Сардинку выпустили погулять на просторе. Куда девалась её солидность и невозмутимая серьёзность! На радостях вместе с селёдками Сардинка принялась отплясывать на волнах. Взбивала пену, поднимала фонтаны брызг, сверкала блестящей чешуёй. Можно было подумать, что кто-то со дна моря высунул серебряную ложечку и размешивает ею волны.

— И не совестно тебе? С кого пример берёшь? — пробовал урезонить её Тельняшка.

— Не надо, — остановил его капитан Тин Тиныч, — Пусть порадуется. Как-никак через неделю при попутном ветре мы будем уже дома.

На палубу лёгкой походкой вышла корабельная повариха. Кто бы не залюбовался в этот миг красоткой Джиной! Длинные чёрные локоны, словно витые чёрные свечи, отливали серебром на каждом изгибе. Густые ресницы тушили, смягчали колючий блеск сверкающих глаз. И она улыбалась. Улыбалась, как всегда, ласковой, будто застывшей улыбкой.

Двумя руками красотка Джина держала высокий кофейник. Из носика кофейника кручёной струйкой вылетал пар. Морской ветерок, словно он тоже был заядлым любителем кофе, жадно подхватил ароматный запах, понёс над волнами.

Вслед за поварихой выскочила Чёрная Кошка, на этот раз нацепив на себя, как и её хозяйка, белый передничек с кружевами. В лапах поднос с кофейными чашками. Зелёные глаза её сверкали так, что серебряный поднос с одного бока отсвечивал зеленью.

— Погаси глаза, — прикрикнула на неё красотка Джина.

Глаза у Кошки моментально погасли, стали жёлтые, тихие.

— Всю команду уже напоила, — улыбаясь, сказала красотка Джина. — А это вам — покрепче.

— Как ваши зубы? Больше не болят? — вежливо спросил капитан Тин Тиныч.

— Да они у меня отроду никогда не боле… — начала было корабельная повариха, но тут же, спохватившись, запричитала, приложив ладонь к щеке: — Уж так болели, так ныли, сил нет. Сейчас вроде затихли.

Красотка Джина разлила кофе по чашкам. Чёрная Кошка, не расплескав ни капли, с милым поклоном подала чашки с кофе капитану Тин Тинычу и старпому Сене.

— Отличный кофе. Благодарю. — Капитан Тин Тиныч отхлебнул из чашки.

— А ты, милая Ласточка? — радушно предложила красотка Джина. — Ну, хоть полчашечки, со сливками.

— Не пью даже нарисованный, — холодно отказалась Ласточка Два Пятнышка.

— Уу!.. Какая злопамятная, — с упрёком покачала головой красотка Джина. — Ну я тебя чем-нибудь другим угощу. Уж непременно… Позвольте вам ещё чашечку, капитан.

И красотка Джина тут же наполнила чашку капитана Тин Тиныча крепким, густым кофе.

— Да, приятное впечатление производит Алексей Секретович, — сказал капитан Тин Тиныч, — как хорошо, что такие люди есть на свете. Однако сказываются всё же две бессонные ночи. В сон так и клонит. Не выпить ли ещё по чашечке для бодрости?

— Для бодрости… — сладко зевнул старпом Сеня, прихлёбывая кофе, услужливо поданный Чёрной Кошкой.

— Для бодрости!.. — вкрадчиво повторила красотка Джина.

— Для бодрости… — чуть шевеля усами, прошептала Кошка.

«В какой-то момент я заколебалась… — подумала Чёрная Кошка, — Но к счастью, я скоро одумалась. Эти честность и благородство до добра не доведут. Нет, я сделала правильный выбор…»

— Что со мной? Я положительно засыпаю, — смущённо улыбнулся капитан Тин Тиныч, — Придётся ещё по чашечке. Как вы на это смотрите, а?

Но старпом Бом-брам-Сеня уже ничего не ответил. Он ещё раз сладко зевнул, глаза его сонно закрылись, пошатываясь, он сделал несколько шагов, ухватился за мачту и медленно сполз на палубу.

Ласточка Два Пятнышка быстро поворачивала узкую головку в чёрной шапочке, с тревогой глядя то на капитана Тин Тиныча, то на старпома Сеню.

— Не пейте, капитан! Кофе отравлен! — воскликнула Ласточка.

Но было уже поздно.

Непреодолимая дремота сковала капитана Тин Тиныча. Глаза закрывались сами собой.

Нет, это не облака — это мягкие одеяла и подушки. Ветер хорошо взбил их, навалил грудами. Зарыться в них с головой и спать, спать, спать…

— Желаете, капитан, я спою вам корабельную-колыбельную, — с издёвкой промурлыкала Кошка.

Капитан Тин Тиныч пошатнулся. Он напрягал все силы, чтобы устоять на ногах.

— Предательство, измена… — слабеющим голосом прошептал он.

Голова его упала на грудь, колени подогнулись, и он опустился на палубу рядом с крепко спящим старпомом Сеней.

— Все матросы тоже бай-бай! — весело доложила Чёрная Кошка.

— Ещё бы! Я подсыпала в кофе сонный порошок. — Красотка Джина, не в силах скрыть зловещую радость, поглядела на безжизненно распростёртых на палубе капитана Тин Тиныча и старпома Сеню. — Чем меньше, тем больше, и никаких переживаний!

Они выплеснули остатки сонного кофе за борт. Дюжина говорящих селёдок, следовавших за «Мечтой» тем же курсом, скоро притихли, примолкли, перестали бранить Морского Конька. Ещё через полчаса они, вяло шевеля плавниками, опустились на дно. Селёдки улеглись на мягком волнистом песке и мирно проспали целые сутки.

Но, однако, не будем отвлекаться.

— Я полечу на остров Капитанов! Я им всё расскажу! — с гневом воскликнула Ласточка.

Она сделала отчаянную попытку взлететь, но какая-то невидимая, безжалостная сила удерживала её на месте.

Чёрная Кошка от смеха не смогла устоять на четырёх лапах, повалилась на палубу.

— Ха-ха-ха! Что, нарисованная, не можешь? — задыхаясь от смеха, простонала Чёрная Кошка. — Это я, я прибила к палубе твои пятнышки. Молоток и пара гвоздей. Тюк-тюк — и готово! Ха-ха-ха!

— Проклятая улыбка! О, как она смертельно мне надоела! — воскликнула Джина голосом, дрожащим от прорвавшегося волнения.

И тут произошло нечто невероятное. Ласточка подумала, уж не сошла ли она с ума.

«Может быть, во всём виноваты мои глаза? Они — нарисованные и поэтому видят то, чего не может быть!» — подумала она.

Но нет, глаза не подвели умную Ласточку.

Красотка Джина поднесла руку к лицу, сморщилась, и вдруг… она с усилием сорвала с губ свою добрую, ласковую улыбку.

Да, да! Она сорвала улыбку! Улыбка была не настоящей, просто приклеенной к губам.

У красотки Джины оказались тонкие, словно иссушенные злобой и ненавистью губы.