Софья Прокофьева – Капитан Тин Тиныч (страница 17)
— Мур-мяу! Наши плывут! — радостно крикнула Кошка и помахала лапкой.
К «Мечте», распустив все паруса, приближался какой-то корабль.
— Корабль Томми! — горестно прошептала Ласточка Два Пятнышка.
Капитан Тин Тиныч поднял голову. Одного взгляда было достаточно, чтобы всё понять.
Да, это был корабль Томми. Чудесный корабль из золотистого пальмового дерева, лёгкий, с острыми кливерами. Но… На мачте его развевался флаг позора, грабежа и убийства. Череп и скрещённые кости.
Вот что было на этом флаге.
Пиратский корабль подошёл совсем близко. Тень от его парусов легла на палубу «Мечты».
Но атаман Джина и тут не улыбнулась. Даже сейчас. Даже в минуту своего торжества.
Она только достала из карманов своего опрятного заштопанного передника пару пистолетов, дунула в них, снова спрятала в карман.
С пиратского корабля перекинули трап.
С криками: «Бери!», «Отнимай!», «Хватай!» — пираты так и посыпались на палубу «Мечты».
Ласточка Два Пятнышка невольно содрогнулась.
Первым прыгнул на «Мечту» одноглазый пират. Его единственный глаз пылал зловещей жестокостью.
Держась за его пояс, за ним, ковыляя, перебрался по трапу пират Коротышка. Всё в нём было квадратным: и голова, и плечи, и локти, и колени. Он был ростом с пятилетнего ребёнка. Но не это так угнетало его. С каждым годом он почему-то становился всё меньше и меньше, можно сказать — рос вниз. И это окончательно испортило ему характер.
— Весь мир — негодяи, — убеждённо говорил он. — Мы сливки общества и то… Стреляй в любого, не ошибёшься — попадёшь в негодяя!
Да, пленным не приходилось ждать от него пощады.
Вслед за ним на палубу прыгнули неразлучные близнецы Джек и Джон. Они всегда были рядышком. Увидишь одного, значит, где-то тут же и второй.
Джек был длинный и тощий, как жердь. Его большой унылый нос, наподобие вороньего клюва, острым треугольником выдавался вперёд. Всклокоченные чёрные волосы напоминали птичье гнездо, которое птица свила в трубе, полной сажи.
Его братишка Джон был, наоборот, маленький толстячок, круглый и розовый, с волосами, похожими на подтаявшее сливочное масло. Носа на лице что-то не было заметно, возможно, он тоже растаял.
Короче говоря, трудно было найти на свете двух людей, столь непохожих друг на друга. Но тем не менее Джек и Джон утверждали, что они похожи как две капли воды и отличить их нет никакой возможности. И горе тому, кто смел хоть что-нибудь возразить на это.
Поэтому пираты на всякий случай Джека звали Джоном, а Джона — Джеком, делая вид, что их путают.
— Люблю победу, потому что это благородно! — частенько говаривал длинный Джек. — Мы с братцем Джоном всегда нападаем вдвоём на одного. Наверняка и безопасно.
— Победа! Вот что возвышенно и красиво! — вторил ему толстый Джон. — Мы с братцем Джеком стоим, а он уже лежит. Он лежит, а мы с братцем Джеком стоим. Вот что воистину прекрасно и радует глаз!
Последней на «Мечту» перебралась молоденькая рыжая белка, можно сказать, ещё бельчонок. Вид у неё был смущённый и несчастный.
Главная краса у белки известно какая: рыжий, пушистый хвост. А у этой вся шерсть на хвосте обрезана кое-как, обкромсана. Хвост, жалкий, тощий, уныло волочился по доскам палубы. Видно было, что белка ещё новичок в пиратских делах. Даже пистолет она держала неловко, неумело, дулом к себе.
Чёрная Кошка, увидев её хвост, не выдержала и с аппетитом облизнулась.
— На своих не облизываться! — строго прикрикнула на неё атаман Джина. — Пиратка она. Пиратскую клятву дала. Ясно? Нанялась к нам Корабельной Крысой.
«Крыса! Как это имя меня волнует! Мур-мяу!» — сладко зажмурившись, подумала Чёрная Кошка.
Белка робко отошла в сторонку. Чёрная Кошка, как заворожённая, с трудом отвела взгляд от её хвоста.
— А можно, я тогда облизнусь на эту Ласточку? — вкрадчиво промурлыкала Кошка. — Или хотя бы на ту рыбёшку в бочке. Ну, которая дрессированная, а?
— Ещё чего! — жёстко одёрнула её атаман Джина. — Будем держать их как заложников. Самая полезная вещь в пиратском хозяйстве.
«Ничего, придёт время, и я ещё облизнусь на них, — подумала Чёрная Кошка. — Не уйдут от меня и дрессированная, и нарисованная. Главное, я не ошиблась. Сделала мудрый выбор. Вон они, благородство и справедливость, стоят к мачте привязаны. Миром правит хитрость и коварство!»
Тем временем длинный Джек подскочил к связанному капитану Тин Тинычу, приставил к его груди нож.
— Посмотри, как мы похожи с моим братцем, посмотри, — заныл он. — Ну, посмотри!
— До чего же мы похожи! — подхватил толстяк Джон, — Не отличишь!
— Ничуть не похожи, — спокойно глядя на пиратов, ответил капитан Тин Тиныч.
Джек и Джон просто остолбенели от такого невиданного оскорбления.
— Атаман, ты слышала?! — взревели они. — Позволь, мы отпразднуем нашу победу. Это будет так красиво и благородно, если мы его прирежем!
Атаман Джина с трудом утихомирила расходившихся близнецов.
— Это он только притворяется порядочным, — сквозь зубы угрюмо процедил Коротышка. На своих кривых ножках подкатил к капитану Тин Тинычу, запрокинув квадратную голову, со злобой и ненавистью посмотрел на него. — На самом деле такой же негодяй, как и все. Пристрелишь — не ошибёшься!
— Куда торопиться, мой славный? — Атаман Джина оттолкнула Коротышку. — Сдаётся мне, ты за время сегодняшнего боя немного подрос. Не сойти мне с этого места — подрос!
Белка не знала, что ей делать, как держаться, смотрела на всех кроткими глазами виновато и растерянно.
Когда кто-нибудь из пиратов наступал ей на хвост, поспешно извинялась.
Что-то томило и смущало её. Пиратская жизнь на деле оказалась совсем не такой, как она себе представляла.
По правде говоря, она и попала-то на пиратский корабль случайно.
С детства манило её море. Ещё будучи совсем несмышлёным бельчонком, забиралась под одеяло с фонариком и, потихоньку от матери, до утра читала захватывающие истории о морских приключениях, битвах, о чудесных далёких странах.
«Неужели всю жизнь только орехи? Одни орехи и больше ничего?» — с томлением и тоской думала она.
Но корабли обходили стороной их плоский незаметный Ореховый остров.
Белка провожала глазами белые стройные паруса, и казалось, с ними уплывала вся радость жизни.
Кругом деловито сновали рыжие пушистые хвосты. Все сушили на зиму грибы, собирали шишки и орехи. Белка старалась с головой уйти в работу, забыться. Бывало, так натрудится за день, что ломит спину и лапы. А ночью, только закроешь глаза, снова плывут и плывут, серебрясь в тумане, туго надутые ветром паруса.
Белка чувствовала себя такой одинокой. Никто её не понимал. Другие белки смотрели на неё насторожённо и отчуждённо, сторонились её.
И вот как-то под вечер на остров высадились пираты. Разожгли костёр, начали петь пиратские песни, плясать. В первый раз в жизни попробовала Белка крепкого ямайского рома.
Пираты обнимали Белку за плечи, хвалили её острые зубы, рассказывали о полной опасностей и приключений вольной жизни пиратов.
Белка забралась в крепкую, пахнущую смолой шлюпку, килем увязшую в песке, гладила лапками вёсла. В полумиле от острова стоял на якоре пиратский корабль из золотистого пальмового дерева.
— Возьмите меня с собой! — страстно просила Белка. Хватала пиратов кого за рукав, кого за край плаща.
— А что ты умеешь? — захихикал одноглазый пират с круглой серьгой в ухе. — Стрелять можешь?
— Нет… — огорчённо опустила голову Белка.
— А не взять ли нам её на корабль крысой? — предложил один из пиратов. — Что за корабль без корабельной крысы? Я дело говорю. Будет в трюме сидеть. А если где течь обнаружит, пусть сразу бьёт тревогу, удирает с корабля. А мы уже поймём, что к чему.
— Э, нет, — мрачно проворчал другой пират, ростом не выше пятилетнего ребёнка, с квадратной головой и плечами. — А хвост? Хвост не подходит, у крысы совсем не такой.
— А мы шерсть острижём, будет хвост что надо! — захохотали пираты.
Пираты все разом навалились на Белку. Не успела она оглянуться, как острые ножи обрезали всю рыжую пушистую шёрстку на хвосте. Прощай, беличья краса и гордость!
Потом Белка дала пиратскую клятву. От волнения она даже не очень-то вдумывалась, что говорит.
Все поздравляли Белку, пили за её здоровье, торжественно присвоили ей новое имя — пират Крыса.
Вместе с пиратами Белка отправилась на их корабль.
До чего же хотелось Белке показать свою ловкость и удаль! Эх, хоть бы разок дали перепрыгнуть с фок-мачты на грот-мачту!