Софья Маркелова – Гнездо желны (страница 26)

Ольга закрывает дверь детской, и мы все встаём перед ней, нервно поглядывая то на ключ, то на замочную скважину. Никто из нас никогда ещё не перемещался таким образом на другие деревья. Это всегда было доступно лишь Инессе и Анфисе.

– Что мы должны делать? Как с его помощью попасть к Валафамиде? – шепчет Лера, дёргая свою фенечку на запястье.

– Я не знаю, – пожимает плечами Оля, потирая пальцами ключ. – Инесса ничего не говорила, а просто вставляла ключ в скважину и открывала дверь уже в другом мире.

– Вы же понимаете, что мы можем попасть совсем не туда, куда нам надо? – предостерегаю я сестёр и брата.

Они все сразу же оборачиваются ко мне, будто надеются, что я скажу ещё что-нибудь умное.

– Ты же постоянно с Инессой листала всякие книги про соседние измерения, – вспоминает Ольга. – Ну неужели там ничего не было про этот ключ, а?

– Не было, – бурчу я в ответ. – Тётя тщательно следила за тем, что я читаю.

Сейчас-то я уже прекрасно понимаю, как внимательно Инесса относилась ко всем книгам, которые мне давала – чтобы я ненароком не узнала об участи нашей семьи, о заключённом с Царём Леса договоре и о Теневом вестнике. Она оберегала мой детский разум от таких сложных тем, а теперь, когда её не стало, я оказалась кораблём, потерявшимся в ужасном шторме, имя которому – незнание. Уж лучше бы она всё давно открыла мне и сёстрам, лучше бы ничего не скрывала и дала бы нам смириться со всеми этими сведениями, пока была жива. Потому что теперь я чувствую, что десятки прочитанных книг оказались совершенно бесполезными: ведь они никак не помогают мне сейчас спасти семью от преследователя, защитить гнездо от гнили и вернуть Анфисе власть над собственным разумом.

– Значит, мы можем оказаться где угодно, если неправильно откроем дверь этим ключом? – опасливо интересуется Дима.

– Не исключено, – говорит Оля. – Но надо рискнуть. Если боитесь, то лучше сразу останьтесь дома. А я всё равно пойду.

– Мы с тобой! – сразу же заявляю я. – Как ты только могла подумать, что мы отпустим тебя одну?

Лера с Димой горячо кивают, не желая оставаться в стороне.

Ольга нерешительно вставляет ключ в замочную скважину. Он входит туда как нож в масло, будто всегда отпирал дверь нашей детской.

– Мы хотим попасть к гнезду Валафамиды, – громко и чётко говорит Оля, а потом обращается к нам: – Вы все тоже думайте о Валафамиде!

Я хмурюсь, не позволяя своим мыслям отвлекаться от Валафамиды и её дочерей, представляю их образ и вспоминаю белого кота Аха.

Ольга поворачивает ключ, и замок щёлкает. Сестра медленно опускает ручку и опасливо открывает дверь. Мы все перестаём дышать.

За порогом стоит непроглядный чёрный лес.

Всюду, куда ни посмотри, тянутся высокие тонкие стволы деревьев, кора которых цветом напоминает уголь. Различить их в общем ночном мраке можно только благодаря огромному полумесяцу красноватого оттенка, расположенному в небе так близко, что мне отчётливо видны пятна его кратеров.

– Мы точно попали туда, куда нужно? – неуверенно спрашивает Дима, высовывая голову в проход и оглядываясь по сторонам.

– Мы ничего не знаем о мире Валафамиды. Может быть, это он, а может, и не он… Нужно осмотреться, – говорит Оля, вешая ключ себе на шею, и первой перешагивает порог. Держась друг за друга, мы идём следом, не отставая.

Едва наша бравая четвёрка оказывается по ту сторону, как дверь за нашими спинами захлопывается. Я вздрагиваю от этого звука, потому что в чёрном ночном лесу стоит тишина. Он выглядит вымершим и безжизненным. Здесь не кричат птицы, не шумит в листьях ветер, не скрипят деревья. Это безмолвный мир.

– Мне не по себе от этого места, – тихо произносит Лера, прижимаясь ко мне всем своим тщедушным телом. Я чувствую, как её бьёт крупная дрожь.

Ну вот зачем она пошла с нами? Ведь могла спокойно остаться в гнезде, но решила «не отрываться от коллектива», а теперь дрожит как осиновый лист.

– Давайте не будем тут шуметь, – просит Оля.

Кажется, она чувствует то же, что и все мы, – гнетущую тишину этого чёрного леса. Тишину неестественную и опасную.

Едва мы оборачиваемся, чтобы посмотреть, что же стало с дверью, из которой мы вышли, как где-то в стороне раздаётся короткий и низкий звук, больше похожий на рык. Я хватаю Ольгу за руку и физически ощущаю, как волосы у меня на затылке встают дыбом.

– Спокойно! – шипит старшая сестра, хотя у самой в красном лунном свете лицо бледное и испуганное.

Звук больше не повторяется, но у нас уже совсем другая проблема. На месте нашего прохода лежат руины разрушенного деревянного дома. Огромная гора чёрной древесины, разбитых окон и торчащих балок. Перед всем этим хаотичным нагромождением стоит рассохшаяся старая дверь, косо прислонённая к груде брусьев. И больше вокруг нет ничего: лишь чёрный немой лес и развалины одинокого дома.

– Куда привела нас эта дверь? – удивляется Дима, запуская пальцы в свою отросшую кудрявую шевелюру.

– Мы просили ключ открыть проход к Валафамиде. И вот мы здесь, – едва слышно отвечаю я, поглаживая по плечам напряжённую как струна Леру, всё ещё жмущуюся ко мне.

– Ты думаешь, это дом Валафамиды? – не верит моим словам брат.

– Боюсь, это то, что от него осталось, – подаёт голос Ольга, и наши взгляды сразу же устремляются к ней. – Исчезающий парень твердил, что мстит нашим семьям за смерть брата. А что, если он уже успел добраться до Валафамиды и её дочерей, а теперь разбирается с нами?

– Значит, это их гнездо?.. – выдыхает Лерочка, даже на миг не выпуская меня из тисков своих рук. – И от него больше ничего не осталось?..

– Пока всё выглядит именно так, – Ольга кивает. – Он избавился от Валафамиды, её семьи и их дома. И, похоже, мы на очереди. Скоро он так же поступит и со всем, что нам дорого…

Её прерывает звук хрустнувшей совсем рядом ветки. Мы все синхронно вздрагиваем и отшатываемся в сторону, сбившись в тесную кучу.

– Что это было? – шепчу я.

– Не знаю, – сглатывает Оля. – Но это место нравится мне всё меньше и меньше.

Мы обшариваем глазами темноту, пытаясь разглядеть источник звука в этом безмолвном лесу. Какое-то светлое пятно проскальзывает возле разрушенного дома на уровне травы и одним бесшумным прыжком преодолевает завал из сломанных досок, оказываясь перед нами.

Белая шерсть покрыта налётом пыли и грязи, раздвоенный кончик хвоста мягко покачивается в воздухе. Кот окидывает нас оценивающим взглядом.

– Ах! – радостно выдыхает Лера и, наконец оторвавшись от меня, устремляется к животному. Упав на колени, она притягивает к себе не так уж и сопротивляющегося кота. Он выглядит немного исхудавшим, чумазым и одичавшим, но встречает нас прежним басовитым мяуканьем.

– Похоже, он тут давно один бродит возле дома, – с жалостью в голосе говорит Оля, присаживаясь рядом с Ахом. – Хорошо, что мы его нашли.

– Мы же возьмём его с собой? – умоляюще шепчет Лера, не выпуская кота из рук.

– И куда мы его денем? – без особенного восторга относится к этой идее Оля. – У Анфисы аллергия на шерсть, а нам его даже кормить сейчас нечем.

– Ну пожалуйста, Оля! – продолжает упрашивать младшая сестра. – Он же тут совсем один был всё это время! Кто знает, что случилось с его хозяйками! Мы не можем его просто так оставить!

– Не шуми, – с лёгким раздражением просит Ольга и оглядывается на меня в поисках поддержки. Но я в этом вопросе поддерживаю Леру.

– Анфиса всё равно безвылазно сидит в своей комнате! – говорю я. – Поэтому я за то, чтобы приютить этого кота. Идти ему больше некуда. С нами ему явно будет лучше, чем одному здесь, посреди глухого леса, на руинах его старого дома.

Ольга закатывает глаза.

– Я тоже думаю, что его надо взять! Он классный! – радостно соглашается Дима, чем окончательно вгоняет нашу старшую сестру в тоску.

Ах неожиданно начинает беспокойно возиться на руках у Леры. Шерсть на его загривке топорщится, хвост бьёт по бокам, а большие белые клыки словно заметно увеличиваются в размерах.

– Что это с ним? – обеспокоенно спрашивает Лерочка.

– Думаю, он что-то чует, – предполагаю я.

– Что?

– Их!.. – надтреснутым голосом вдруг отвечает Дима и указывает дрожащим пальцем на лес за нашими спинами.

Мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как темноту между чёрными стволами деревьев расцвечивают сотни ярко-жёлтых горящих глаз. Совершенно круглые и неморгающие, они следят за нами, как за загнанными в угол букашками. И ничего хорошего в этом взгляде нет.

Ах начинает раздражённо шипеть, и именно этот звук, как острый нож, разрезающий царящую здесь тишину, приводит нас в чувство.

– Быстро! Открываем проход! – вскрикивает Ольга и начинает нервно снимать с шеи ключ. Цепочка путается в её длинной косе, пальцы сестры дрожат, и в конце концов ключ, упав на землю, исчезает в траве.

– Вот же ж!.. – шипит Оля.

Мы с ней вдвоём бросаемся на поиски ключа, бухнувшись на колени, и холодный металл мне первой утыкается в ладонь.

– Нашла! – Я поднимаюсь на ноги и устремляюсь к покосившейся старой двери.

– Скорее, Варя, скорее! Выведи нас отсюда! Выведи куда угодно! – торопит меня сестра.

Глаза за спиной начинают неуловимо перемещаться с места на место. Они скользят в темноте леса, не выпуская нас из виду, и, кажется, подбираются всё ближе. Но при этом так и не выходят из своих теней, служащих им убежищем.

Наконец ключ попадает в замочную скважину, едва слышно щёлкает механизм, и мы всей толпой быстро вваливаемся в открывшуюся дверь, даже не посмотрев, куда ведёт новый проход.