Софья Маркелова – Гнездо желны (страница 27)
Нас встречает жёсткий удар ледяного кафельного пола, и пока мы пытаемся подняться, сзади захлопывается дверь. Последнее, что мы видим за ней – десятки круглых жёлтых глаз, глядящих на нас из мрака уже в паре метров от порога. Дверь отсекает нас от этого мира раз и навсегда.
– Ну и куда ты нас привела? – довольно прохладным тоном спрашивает Ольга, пока я поднимаюсь с колен и пытаюсь отряхнуть футболку и шорты.
Рядом Дима помогает встать Лере, которая ни на секунду не отпускает Аха. Кот уже успокоился и, послушно устроившись у неё на руках, размеренно бьёт своим раздвоенным хвостом, принюхиваясь к воздуху вокруг.
Всё-таки Лера умеет добиваться своего. Она желала забрать кота – и она его забрала. И теперь уже ни возмущения Ольги, ни ворчание Анфисы, если мы его когда-нибудь дождёмся, не заставят Леру отпустить от себя животное.
– Варька! – Оля дёргает меня за локоть. – Ты мне объяснишь или нет?! Куда ты нас завела?
– Ты просила вывести нас куда угодно. Вот я и вывела, – недовольно бурчу я. А сама наконец-то оглядываюсь по сторонам.
Мы в широком холодном подъезде явно жилой и поистине исполинской многоэтажки. Кругом полумрак, который почти не разгоняют тусклые тёмно-жёлтые лампочки, то тут, то там развешанные под потолком как стая светлячков. Впереди виднеется небольшая лестница, покрытая, как и весь пол, потрескавшейся плиткой коричневого цвета, а за ней начинаются ряды одинаковых почтовых ящиков. За нашими спинами высится монолит тяжёлой металлической двери подъезда, в которой вместо замочной скважины зияет лишь высверленное неровное отверстие для какого-то огромного, судя по размерам дыры, ключа.
– Не могу объяснить, почему мне так кажется, но это не похоже на обычный подъезд, – Ольга забирает у меня из рук медный ключ, пока я не завела нас куда-нибудь ещё.
– Инесса несколько раз говорила мне об одной своей знакомой, тоже из лесных стражей, – негромко признаюсь я, нервно облизывая и покусывая шершавые губы. – Эта женщина очень много знает и живёт в огромном доме на дальнем дереве, которое одновременно похоже и совсем не похоже на наше.
– Дай угадаю: именно в этот дом ты нас и привела? – хмурится Оля.
– Я никогда здесь не была. А от Инессы знаю, что её знакомую зовут Сто Девяносто Девять и что тётя изредка бывала у неё в гнезде, когда не могла найти какую-то информацию. И когда ты закричала, чтобы я выводила нас из леса, я почему-то вспомнила об этой женщине. Ведь если к ней обращалась за помощью даже наша мудрая тётушка, то почему бы и нам не спросить, что ей известно об исчезающем парне… Я не думала, что мне действительно удастся открыть проход по таким обрывкам сведений о Сто Девяносто Девять…
Всё это звучит как крайне глупое оправдание, но в тот момент я действительно вспомнила старые тётушкины рассказы.
– Это что, её настоящее имя? – сомневается Дима.
– А ты уверена, что мы именно в том доме? – спрашивает Оля, и я готова поклясться, что она едва сдерживается, чтобы хорошенько не потрясти меня за шиворот, пока вся дурь из головы не выйдет.
– Нет, – бормочу я, отводя глаза. – Я больше ничего не знаю. Но раз дверь открылась сюда, то, может, знакомая Инессы действительно живёт в этой многоэтажке?..
– Яс-сно… – сквозь зубы цедит Ольга и демонстративно направляется к двери подъезда. – Пойдёмте домой! Нечего тут время терять! Сейчас я открою проход.
– Постой, – удивлённо восклицает Лера, поудобнее перехватывая Аха. – Ты в самом деле хочешь уйти?!
– А что? – Оля поворачивается к нам и непримиримо скрещивает руки на груди. – Варька сама не знает, куда нас привела. О знакомой Инессы она помнит только имя, а судя по количеству почтовых ящиков, нас перебросило в подъезд огромной многоэтажки. И искать тут нужную квартиру можно очень и очень долго!.. Уж лучше вернёмся домой и своими силами справимся с чужаком!
– Но ведь это наш шанс что-то о нём разузнать, – не сдаётся Лера, неожиданно встав на мою сторону. – С Валафамидой и её семьёй явно случилось что-то нехорошее. Этот чужак мог их уничтожить, а мы о нём совсем ничего и не знаем. Если эта Сто Девяносто Девять помогала Инессе, то может и нам помочь. Хотя бы дать полезный совет – это уже немало!
Ольга начинает злиться, и это видно невооружённым глазом, но к нам с Лерой подтягивается ещё и Дима.
– Оль, давай попробуем, – просит он. – Дома всё равно делать нечего. От нас ведь не убудет, если мы найдём эту женщину и поговорим с ней. Этот мир выглядит вроде не так опасно, как тот чёрный лес, и мы всегда сможем сбежать, если вдруг что-то случится. Ну пожалуйста!..
Оля сжимает губы в тонкую линию – верный признак того, что в ней борются противоположные мнения. Конечно, её страх нам понятен. После произошедшего в лесу всё вокруг уже не кажется таким безопасным. Но бездействовать нельзя. На кону жизнь и благополучие нашей семьи, сохранность гнезда и судьба Анфисы. Мы должны рискнуть.
– Ладно, – сдаётся Оля, вешая ключ обратно на шею. – Давайте поищем эту вашу Сто Девяносто Девять. Но!.. Если будет хотя бы намёк на опасность – мы сразу же уходим домой! Это понятно?
– Да! – радостно улыбаемся мы с Лерой.
– Всё ясно! – чеканит Дима, и на его круглых щеках загорается радостный розовый румянец.
Я ещё никогда не видела таких огромных подъездов. Наверняка снаружи эта многоэтажка выглядит внушительно, загородив собой половину неба, но и внутри тоже есть чему подивиться. Мы направляемся к лифтам, держась вместе и ни на миг не теряя бдительности. Атмосфера вокруг настораживает. Подъезд кажется тихим, но в этой тишине есть что-то неправильное: обычно в подъездах всегда слышен какой-то шум, череда привычных уху фоновых звуков. Но здесь этого нет. Не скользят лифты по натянутым тросам в своих шахтах, не хлопает входная дверь, не слышно жильцов или лая домашних псов. Словно этот дом уже давно заброшен, и только тусклые лампочки в подъезде, разгоняющие мрак, и заполненные макулатурой почтовые ящики ещё уверяют нас в обратном.
Длинные и одинаковые ряды неподписанных металлических ящиков тянутся вдоль стен далеко вперёд, растворяясь в плохо освещённом коридоре.
– Вот это да! – выдыхает Дима, скользя по ним взглядом. – Сколько тут квартир. – Он проводит ладонью по ящикам, и у него на пальцах остаются хлопья старой серой краски.
– Давайте не будем ничего здесь трогать, а поскорее поднимемся на лифте, – просит Оля, отдёргивая руки брата, который уже пытается что-то достать из одного ящика.
– А на какой этаж? – спрашиваю я.
– Понятия не имею. Нужно найти кого-нибудь, кто знает, где живёт Сто Девяносто Девять. Можно в любую квартиру позвонить, даже на второй этаж съездить.
– Уж лучше пешком, – просит Лера: всегда недолюбливала лифты.
– Находишься ещё в своей жизни! – грубовато отвечает ей Оля и быстро устремляется вперёд, увидев за длинной чередой ящиков двери лифта.
Однако оказывается, что кнопки вызова нигде нет. Лифтов здесь много. Я отхожу чуть в сторону, чтобы удовлетворить своё любопытство, и всё время, пока я иду вперёд, тянется вдаль сплошная вереница лифтовых дверей. У меня возникает какое-то нехорошее чувство.
– Варька! Ты куда убежала? – зовёт меня Оля. – Давай обратно! Не надо от нас отходить! И мы тут, кстати, кнопки нашли!
Я быстро возвращаюсь и действительно на одной из стен вижу широкую доску с десятками неподписанных кнопок.
– Их же тут штук сто, если не больше! – с досадой говорит Дима, глядя на совершенно одинаковые металлические кружочки. – Как узнать, какая из них на какой этаж?
Оля отодвигает брата и нажимает на одну из кнопок:
– Давайте просто выберем вторую по счёту, вот и всё!
Кнопка вдавливается, но никакого звука нет. В шахтах лифтов стоит гулкая тишина, и Оля ещё раз нервно нажимает на кнопку.
– Да что такое?! Почему она не реагирует?.. Так! А если попробовать следующие?.. – Ещё минуту она давит на все кнопки подряд, надеясь вызвать лифт, но ничего не выходит.
– А больше нигде таких кнопок нет? – спрашивает Лера.
– Я прошла вперёд, – отвечаю ей я, – там только лифты. И всё. Кнопок нет, и ничего похожего на них тоже.
– Ладно, – сдаётся Ольга. – Видимо, лифты сломаны. Так и быть, пойдёмте по лестнице.
Мы идём к лестнице вдоль одинаковых плотно закрытых лифтовых дверей, которые всё никак не заканчиваются. Кажется, прошло уже минут пять, но конца им так и не видно.
– Неужели тут у каждого жильца свой собственный лифт? – недоумеваю я, старательно вглядываясь вперёд. И вскоре, к нашей общей радости, мы различаем вдали выкрашенные по бокам краской салатового цвета ведущие наверх ступеньки.
– Отлично! – восклицает Оля. – Ну хоть лестницы здесь есть, и они выглядят нормальными!
Мы начинаем подниматься. Круглые плафоны ламп, изредка встречающихся на стенах, мутные и желтоватые, из-за чего их свет практически не разгоняет мрак. Лестница всё тянется и тянется вверх, прерываясь лишь короткими площадками, на которых совершенно ничего нет. Стены до середины выкрашены светло-зелёной краской, облупившейся в некоторых местах. Но нас больше беспокоит то, что лестница так никуда и не выводит. Её пролёты идут один за другим – и никаких дверей, окон или открытых участков.
– Что-то мы слишком долго поднимаемся. Мы уже давно должны быть на втором этаже, – говорит Дима, забирая из рук уставшей Леры Аха, который, удобно устроившись на сгибе локтя, позволяет себя носить как особу царских кровей.