Софья Маркелова – Блуждающий торговец (страница 3)
В квартире стояла густая предрассветная тишина, тягучая, словно смола, и поглощающая абсолютно любые звуки. В ней бесследно растворялось отдалённое тиканье кухонных часов, и даже мягкое поскрипывание двери терялось в вязком беззвучии. Мои спящие сёстры размеренно дышали. У Леры в объятиях нежился Ах, изредка поводя большими ушами, напоминавшими паруса. Кот не спал, как и я, и к чему-то внимательно прислушивался.
Вдруг в прихожей раздался резкий звук, словно в замок снаружи вставили ключ.
В окружающем безмолвии этот звук был неожиданным и оттого необычайно чужеродным.
Ключом быстро поелозили в замке, дверь почти бесшумно приоткрылась и практически сразу же захлопнулась, заставив меня вздрогнуть. Порог никто не переступил. По квартире пробежала волна тёплого воздуха и разнёсся едва уловимый неприятный запах.
Что это было?
Сёстры всё ещё мирно спали, дверь в комнату тёти Анфисы оставалась закрытой, и из спальни Димы не доносилось ни звука. Лишь Ах приподнял голову, окинул взглядом детскую и мягко спрыгнул на пол, звякнув медальоном на ошейнике. Никуда не торопясь, он направился в коридор.
На разведку, видимо.
Решив не бросать смелого кота одного, я бесшумно последовала за ним.
Открывшаяся мне картина заставила замереть на месте. Я стояла в прихожей с приоткрытым ртом, а возле входной двери, на коврике, сидела крупная жаба с каменными рогами на голове. Её массивное бородавчатое тело поблёскивало в полумраке. Но самым поразительным было другое – земноводное аккуратно держало в пасти кем-то заботливо вложенный туда лист бумаги.
Ах обошёл жабу по кругу, старательно принюхался и сел рядом, изучая глазами гостью.
Земноводное безмолвствовало, Ах сохранял неподвижность, а я терялась в догадках, что же мне следовало предпринять. То ли позвать Анфису, как старшую в гнезде, то ли самой выставить жабу за дверь. А то от неё шёл какой-то странный неприятный душок, словно минуту назад она ещё сидела в вонючей топи, а теперь оказалась здесь. Но прикасаться было боязно.
А вдруг это вовсе не обычная гостья?
Так мы молча пялились друг на друга с целую минуту, если не больше.
Ах жабу совершенно не боялся, будто от неё не исходило угрозы. И я всё же рискнула протянуть руку и забрать мятую зеленоватую бумагу из пасти. Включив светильник на стене, внимательно вгляделась. Это было послание, написанное на моём языке кривым и неразборчивым почерком, постоянно менявшим угол наклона. Ещё и с ошибками.
Это было приглашение мне лично. Тогда я подумала, что раз написано «гнездо», то это, очевидно, послание от других стражей. Правда, ни о каких Арсу и Азиз я прежде не слышала, хотя на тот момент уже полгода с одобрения Анфисы рьяно изучала другие деревья бескрайнего Леса и их обитателей, тратя на это всё свободное от школы время.
Сестёр и Диму я трогать не стала, ведь про них в письме не было ни слова. Анфиса же ничего дельного мне не сообщила. Я будила её, тыча под нос письмо, но тётка лишь ворчала, что я могу делать что угодно, только бы спать ей не мешала. Даже ключ отдала без лишних препирательств. Умирая от гложущего меня любопытства, я легкомысленно решила, что надо рисковать, иначе так всю жизнь можно провести в сомнениях. Сунув Аха под мышку, а склизкую жабу – под другую, я открыла дверь ключом, пожелав оказаться у гнезда Арсу и Азиз.
Едва я сделала первый шаг, меня окружило зловоние болот и рой мелкой мошки. Насекомые мгновенно заставили меня пожалеть о том, что я сунулась сюда в одной ночнушке и накинутой сверху куртке. Зато во влажном тепле этого мира сразу отогрелись порядком замёрзшие в гнезде ступни.
Я огляделась. В рассветных лучах солнца передо мной раскинулась небольшая деревенька на сваях. Убогие кривые домики, обросшие мхом, стояли на крепких ножках, а к низким дверям вели мостки, образующие целый лабиринт. Поселение ютилось посреди огромного болота, конца и края которому не было видно. Лишь редкие кочки и лысые рощицы вносили хоть какое-то разнообразие в унылый пейзаж.
Ах нетерпеливо завозился под мышкой и, вырвавшись из рук, спрыгнул вниз.
– Ах, зараза такая, вернись! Я не хочу тебя тут потерять! Я даже не знаю, где мы оказались!
Едва я шагнула за своенравным котом, мои домашние тапочки заскользили по влажным доскам мостков, и, не удержав равновесие, я ухнула вниз, прямо в самое средоточие зловония.
На шум и плеск распахнулась дверь ближайшего домика, и выглянувшие оттуда сиамские близнецы с большим интересом принялись меня разглядывать. Я тоже не могла отвести от них взгляда, впечатлённая экзотической внешностью и очень высоким ростом. Даже на миг забыла, что стою на илистом дне, жадно засасывающем мои тапочки, вымазанная в густой вонючей жиже и с рогатой жабой под мышкой.
– Э-э… Здравствуйте! Извините, что побеспокоила. Я пришла к Арсу и Азиз по приглашению. Мне его только что доставила вот эта жаба. Она, наверное, ваша, да?
Нужно всегда придерживаться правил элементарной вежливости. Даже в таких непростых ситуациях, когда ты по колено увяз в болоте. Потому что от грязи легко можно отмыться, а вот первое впечатление о себе исправить будет уже невозможно.
Как бы то ни было, болотные девы смеялись надо всей этой ситуацией очень и очень долго: пока вытаскивали меня из болота обратно на мостки, вели под руки внутрь своего дома и чистили мою одежду. С радушием они напоили меня пахучим чаем из местных трав, согрели у очага и забросали вопросами, постоянно чередуя слова на моём и своём языках.
Арсу и Азиз были такими же стражами Леса, как и наша семья. Слух о девочке, бесстрашно странствующей по мирам и увлечённо собирающей любые крупицы знаний, добрался и до их болотистого края. Они сразу решили познакомиться со мной, но сперва – то ли из благородных побуждений, то ли попросту со скуки – добыли у Блуждающих торговцев книги моего измерения и принялись учить язык. Только подготовившись таким образом, сёстры отважились прислать личное приглашение.
Жаба-посланница, кстати, так и осталась сидеть с нами в доме, пока я слушала Арсу и Азиз. Она залезла в кадушку с водой и тиной в углу и наслаждалась покоем. Ах же явно чувствовал себя как хозяин и постоянно крутился рядом с рогатой жабой, видимо, с трудом подавляя желание потрогать её лапой.
– У наши мало кто бывает, и сами мы нигде не може ходим, – пожаловались мне болотные девы. – Наши так одиноко! Ты многие видела. Поделись с наши знания, мы будем благодар-рны.
Так я обзавелась новыми приятельницами и единомышленницами. Разве я могла не подать руку помощи этим сёстрам, жаждущим познания, совсем как я?
Да и, признаться, тепло их мира пришлось мне по душе больше, чем выстуженное февральскими ветрами гнездо…
С того замечательного дня нашего знакомства я прониклась такой глубокой симпатией к милым Арсу и Азиз, что самой не верилось. Я водила к ним в гости свою семью, но никто из них не полюбил смердевший мир. Кроме, пожалуй, Аха, который испытывал необъяснимую привязанность к жабе с каменными рогами, вечно сидевшей в своей кадушке без единого звука.
До того мне было здесь хорошо и комфортно – почти как в родном гнезде! Болотные девы всегда с радостью ждали меня и слушали мои истории, как никто и никогда до них не слушал, кроме разве что покойной тётушки Инессы. Арсу и Азиз просили рассказывать обо всех книгах, которые я читала, и мирах, которые посетила, а сами взамен охотно говорили о своём дереве и Лесе. Это незабываемое чувство собственной нужности и значимости пьянило меня долгие месяцы.
Маленький и тесный болотный домик стал моим убежищем от любых жизненных невзгод.
* * *
– Твой чай остывает, Вар-ря! – вырывает меня из воспоминаний голос Арсу. Она пододвигает ближе глиняную чашку, пышущую паром. Я даже не помню, когда успела шагнуть внутрь дома вслед за болотными девами и устроиться за столом.
– Я добавила туда немного
– Да, силы мне бы сейчас не помешали, – невольно соглашаюсь я и пробую кисловатый чай.
На самом деле у Арсу и Азиз всего две страсти – это травы и звёзды. Им нет равных в искусствах траволечения и звездочётства. На этом дереве уж точно.
С потолка болотной избушки свешиваются пышные веники трав и кореньев, набитые сухими цветками мешочки, а на полках высятся закупоренные горшки с семенами. Ходить по дому в облаке медвяных ароматов одно удовольствие, как и наблюдать за работой сестёр, когда они мешают густые мази, заговаривают для местных амулеты и талисманы, вырезанные из дерева, вышивают грубыми нитями из стеблей болотных трав обережные знаки на одежде.
Атмосферу уюта в избушке портят лишь каменные истуканы, застывшие вдоль стен и подпирающие головами высокий потолок.
Когда я в первый раз спросила Арсу и Азиз об этих статуях, они ответили, что это их предки. Я тогда наивно решила, что на их дереве в память об умерших родственниках принято вырезать их каменные копии.
Кто же знал, что это были вовсе не копии!
– Пока растёт дитя, тело его мягко, как глина. Едва дитя достигает зрелости, плоть начинает твердеть. К концу отмеренного срока мы обратимся в камень и займём своё место в рядах предков, а наши души предстанут перед Царём, – с благоговением рассказывали мне болотные девы, приподнимая край своих одежд и показывая ступни, покрытые каменной коростой.