Софья Маркелова – Блуждающий торговец (страница 11)
Я иду к лестнице, и увиденное там настолько не соответствует ожиданиям, что сразу же бросается в глаза. Бетонные ступени стёрты, будто их сотни лет подтачивали потоки воды, лившиеся с верхних этажей. Гладкие округлые выступы каскадом стекают к моим ногам, а гнутые поручни обрамляют их металлическими волнами.
Это всё напоминает скорее сюрреалистичное полотно, но никак не привычную действительность.
Что творится в этом доме, что так изменило его внешний и внутренний вид? Может, тому странному человеку, который смотрел на меня из окна квартиры на первом этаже, что-то известно?
Я подхожу к нужной двери, обитой дермантином. Над глазком угадывается номер квартиры – «253». Только первая цифра куда-то делась, на её месте осталась глубокая вмятина и маленький кривой гвоздик. Пятёрка и тройка испуганно жмутся друг к другу.
На звонок никто не отвечает. Я вдавливаю кнопку достаточно долго, и противное жужжание отчётливо слышно в подъезде. А вот шагов или других посторонних шумов из квартиры не доносится. На всякий случай я прислоняю ухо к двери, надеясь уловить хоть один подозрительный звук. Вдруг мой стеснительный наблюдатель прячется в прихожей, замерев на цыпочках и наблюдая за мной в глазок? Я и сама, признаться, частенько так делаю, если остаюсь дома в одиночестве и не желаю общаться с соседями.
Но вместо смутных шорохов я улавливаю, как неожиданно резко возрастает громкость белого шума. Больше он не звучит на фоне в моей голове, словно слабые помехи. Едва ухо касается холодной поверхности дермантина, регулятор незримого радио в одно мгновение оказывается выкручен на максимум. Я вздрагиваю и отступаю.
Выходит, нечто, что издаёт этот мерзкий звук, находится именно внутри этой квартиры.
– Хозяева, откройте, – стучу я в дверь и глубже вжимаю кнопку звонка. – Я только спросить хочу.
Ещё пять минут я пытаюсь достучаться до жильцов, но мне так никто и не отвечает. Мимо проходят другие обитатели дома, уносятся ввысь на лифте, не обращая на меня внимания.
Ощущение ненормальности происходящего гложет меня. То ли невероятно обострившееся
Пальцы быстро находят в записной книжке номер Димы, и я прикладываю телефон к уху, стараясь не замечать надоевший белый шум.
– А? – без особого интереса откликается брат на том конце трубки. На фоне слышен громкий стук клавиатуры.
– Ты должен сейчас же приехать ко мне. Адрес я кину смской.
– Эм… Зачем я тебе нужен? Может, лучше маму позвать? – предлагает Дима и почти сразу же осекается: – А-а, не выйдет. Я забыл, что она сейчас клиентке своей гадает. Это надолго.
– Нет, мне именно ты нужен.
– Слушай, у меня сейчас матч. Ещё несколько раундов осталось. Наверное, я не смогу.
– Дима! Это срочно и очень важно.
– Да что случилось-то? – с раздражением в голосе интересуется брат.
– Мне нужно попасть в одну квартиру, – понизив голос, говорю я. – Потребуется твой воск. Так что не забудь его захватить.
На том конце трубки воцаряется гробовое молчание, кажется, даже щёлканье мышки затихает.
– Ты хочешь к кому-то в квартиру влезть? – тоже шёпотом переспрашивает Дима.
– Да. Я расскажу всё на месте. Пожалуйста, приезжай. Мне очень нужна твоя помощь.
Я сбрасываю звонок и с чувством выполненного долга принимаюсь ждать. Сомневаться в том, что теперь Дима примчится в кратчайшие сроки, не приходится. Я заинтриговала его как могла. А какой двенадцатилетний шкодник не захочет поучаствовать в сомнительном приключении?
Не учла я только одного. Что двенадцатилетних шкодников будет двое.
– Как ты могла позвонить только Диме, а мне даже словечко не написать?! – возмущается Лера, едва я впускаю её в восьмой подъезд вместе с братом. Сестра маленькой разъярённой фурией набрасывается на меня чуть ли не с кулаками. Такое ощущение, что я скрыла от неё как минимум местонахождение таинственного древнего клада.
– Мне нужен был воск, чтобы попасть в квартиру, – вздыхаю я. – Зачем ты-то приехала?
– Ну как же? Дима стал собираться куда-то, я его расспросила обо всём и тоже решила поспешить тебе на подмогу. Не бросать же тебя одну! Явно случилось что-то невероятное, раз ты позвонила.
– Да какая уж тут от вас подмога, – едва слышно бормочу я себе под нос.
– Рассказывай давай, что случилось, – требует Лера, плотнее запахивая джинсовую куртку. – И почему ты хочешь влезть в чужую квартиру?
– Не так громко, – прошу я. – Не хватало ещё бдительных соседей. И вообще, сперва подойдите ближе к этой двери и прислушайтесь хорошенько. Мне интересно, сможете ли вы уловить то же, что и я.
Лера и Дима, с удивлением переглянувшись, послушно выполняют мою просьбу. Две детские головы, светленькая и тёмная, синхронно приникают к двери, и на полминуты в подъезде воцаряется благоговейная тишина.
– Хм, – хмурится Лерочка. – Думаю, я поняла, о чём ты говоришь. Ты имеешь в виду эти помехи, да?
Я киваю. По крайней мере, я не одна их слышу.
– Подождите, о чём речь? – недоумевает Дима, плотнее прижимаясь щекой к двери. – Какие ещё помехи? Я вообще ничего не слышу.
А вот это уже интересно.
– Ты это серьёзно? – Подвижные бровки Леры взлетают вверх, словно две ласточки.
– Иди-ка сюда. – Я маню брата пальцем и подвожу его к лестнице. – Что ты тут видишь?
Дима внимательно оглядывает гладкие искривлённые ступени и переводит на меня обиженный взгляд.
– Вы меня разыграть так, что ли, решили? И когда только успели сговориться? Вообще-то, это совсем не смешно!
Он раздражённо дёргает плечами и отходит назад, намереваясь выйти из подъезда.
– Постой, Дима! – окликаю я его. – Это никакая не шутка. Скажи, что ты видел там!
– Ничего я не видел! – бурчит брат, всё же остановившись и обернувшись. – Лестница как лестница. Как у нас в доме. Да как во всех домах!
– Ты не видишь, как искривилось пространство! – не спрашиваю, а утверждаю я.
– Что-о? – У Леры округляются глаза. Она вмиг оказывается возле меня и окидывает лестницу изучающим взглядом. – Ух ты! И правда! Но как это получается?
– Дима, почему ты не слышишь белый шум, который слышим мы, и не видишь искривление пространства здесь? – интересуюсь я у брата, не особенно рассчитывая, что он даст мне дельный всеобъемлющий ответ.
– Почему-почему, да потому, что так всегда!.. Вам вечно всё самое крутое достаётся, – недовольно бормочет Дима, насупившись и сменив гнев на обиду. – И
Лерочка сочувственно морщит лоб.
– Неужели ты совсем-совсем ничего не чувствуешь и не замечаешь? – с надеждой спрашивает она. – Мне кажется, этот ужасный надоедливый звук трудно пропустить мимо ушей.
Дима прикрывает глаза, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, молчит секунд десять, а после неуверенно выдаёт:
– Есть кое-что. Но я не уверен, что это мне не чудится.
– О чём ты? – быстро интересуюсь я, подступая ближе.
– Есть что-то вроде предчувствия. Оно появилось, едва мы с Лерой вошли в этот двор. Но я не обращал на него внимания.
– Дурное предчувствие?
– Да, будто я не хочу находиться в этом месте. Будто отсюда стоит быстрее уходить.
Дима распахивает глаза и переводит на меня обеспокоенный взгляд.
– Понятно, – выдыхаю я, скрещивая руки на груди. – Выходит, что обыкновенные люди, жильцы этого дома и соседних многоэтажек, как и ты, Дима, попросту не замечают происходящего. Быть может, чувствуют что-то не то, но не видят искривления пространства, не слышат эти помехи. Это объясняет, почему все вокруг так спокойны.
– Значит, это можем заметить только мы, стражи? – спрашивает Лера, заглядывая мне в лицо.
– Пока получается именно так.
– Ты знаешь, почему вы слышите и видите эти странности? – интересуется у меня брат.
Я качаю головой. Грустно это признавать, но я совершенно не понимаю, что тут случилось и какая для нас в этом может быть опасность.
– Ответы должны находиться в этой квартире. – Киваю на дверь с цифрами «…53».
– Тогда давайте откроем её поскорее и всё выясним! – нетерпеливо восклицает Лера.
Дима под нашими красноречивыми взглядами торопливо достаёт из кармана джинсов сиреневый мешочек с поистрепавшимися завязками. Ему на ладонь выпадает кусок жёлтого воска. Пока в подъезде достаточно тихо и нет случайных свидетелей, брат прикладывает мамин подарок к замочной скважине. Воск мгновенно размягчается и всасывается внутрь, а через пару секунд щёлкает замок.
С некоторой опаской, оттеснив себе за спину Диму и Леру, я приоткрываю дверь и первой переступаю порог, попадая в тесную длинную прихожую.
Могильный холод мгновенно забирается мне под куртку, ледяными пальцами запутывается в волосах и волной пробегает по позвоночнику. Из моей груди вырывается изумлённый вздох, а вместе с ним и густое облако молочного пара.