Софья Киттари – Испытание веками (страница 1)
Софья Киттари
Испытание веками
Временная дыра
Меня звали по-разному — Предателем. Тенью. Проклятым.
Я разрушал чужие жизни, словно передо мной была шахматная доска, а они — безвольные фигуры.
Слёзы, крики, мольбы — всё это развлекало меня. Меня это... успокаивало.
Мне было весело. Смешно даже.
Я смотрел, как рушатся чужие судьбы, и ощущал ту самую благородную злость, которую питают люди, обиженные на жизнь.
Я не искал правды. Хотел мести. Хотел, чтобы страдали — неважно кто.
Но в ту ночь мне пришлось уйти из дома. Я снова должен был бежать, теперь — под новым именем. Всё было подготовлено до мелочей: симуляция смерти, улики, что меня убил кто-то третий, а тело унесли. Всё — по плану.
Но когда я уже собирался выйти, взгляд зацепился за конверт, лежащий на старом подоконнике. Письмо. Узнаваемый почерк. От неё. От мамы.
Злость ударила в виски. Сердце забилось быстрее, словно от отвращения. После всего, что она сделала... После того, как предала, как позволила этим соседям калечить мою жизнь... — и теперь она ещё смеет писать мне? Что — прощения просит? Или очередную ложь приготовила?
Руки дрожали. Грудь сжала невыносимая злость, слёзы подступили, но я проглотил их. Я не позволю ей снова пробраться в мою голову. Я не читал. Даже не открыл.
Я подошёл к камину и со всей силы швырнул письмо в огонь. Смотрел, как оно трещит, как расползаются чернила, как огонь пожирает слова, которые, возможно, могли бы что-то изменить — но уже слишком поздно. Слишком поздно.
Когда пламя взвилось выше, я не остановился. Я поджёг старую скатерть, занавески, и, пока дом начинал охватывать огонь, вышел прочь.
Без сожаления. Без прощания. Пусть сгорит всё, что держало меня в прошлом.
Я выскочил на улицу, ветер ударил в лицо. Колени подкашивались, но я мчался вперёд, к вокзалу. Внезапно с главной площади, будто по какому-то зловещему сигналу, раздался гул. Колокола часов начали греметь, мощно и гулко. Один удар. Второй. Третий. В каждом звуке было что-то неправильное, будто время само кричало.
Я добежал до мостовой, когда в груди что-то резко сжалось, и мир покачнулся. В этот момент часы треснули — звук был такой, словно раскололся сам воздух. Небо потемнело, а луна исчезла, словно её вычеркнули.
Перед моими глазами всё начало плыть , появился образ той старухи с ярмарки. От неё сильно воняло травами и тухлой рыбой. Тогда она ко мне подошла, истерично сказала:
— «В один час твоё время перестанет принадлежать тебе».
— Бабка, ахахаха. Рассмешили, неужели на этой ярмарке придумали что-то новое? Такой реалистичный грим? — тогда я так ответил.
Она закатила глаза, развернулась демонстративно от меня и ушла прочь. Я глазами не успел моргнуть — её уже не было. Тогда я вообще не придал этому значения.
Но почему я сейчас это вспомнил? Почему?
Я опёрся на перила , чтобы ощутить каплю опоры. У меня начало плыть не только перед глазами, но и в мыслях. Последнее, что помню, было: «Тик-так, тик-так, тик-так...»
Дальше я начал падать. Под ногами больше не было камня, воздуха, ничего. Только пустота. Я закричал. Но никто не услышал.
Я начал падать. Кричал. Но никто не слышал.
И с криком пришла дрожь. Где-то зазвучало... пение.
(Песня)
Тик-так, не звони —
Эта ночь не для живых.
Назад шагнул — потерян след,
Ты не жил, но был средь них.
Так шагай же по судьбе.
Где тени шепчут: «Не дыши...»
Кровь на часах — стрелки назад,
Кто зовёт — уже не спишь.
Хи-хи-хи-хи-хи...
Тик... (глухой удар сердца)
Так... (стекло треснуло в пустоте)
Ты уже часть этого сна,
Где время ест само себя.
Звонкий хруст. Я упал и закрыл глаза.
Дальше — провал. Я помню смутно. Прикосновения — то ли зверя, то ли человека. Они всё же не так уж и отличаются. Хе.
Меня долго и неаккуратно несли. Куда-то. В тишине и темноте.
— Ёпт твою за ногу... тяжёлый какой, — проворчал первый лис, сдувая с меня комья земли.
— Угораздило же его в такую пору шастать… — откликнулся второй, перепрыгивая через корень. — Ему что, сказки в детстве совсем не читали?
— Постой, — хмыкнул второй. — А почему он сам явился, а? Должен был по зову прийти, как положено.
— Мачеха не дождалась, — первый лис щерил зубы в усмешке, перебрасывая моё тело на другое плечо. — Так и рявкнула: «Притащите. Быстро. Не нравиться он мне .».
Мол, раньше запустим — больше шансов выплыть. А то...
Он многозначительно прищёлкнул языком.
— ...а то сам не доживёт до своего срока.
— Давай быстрее . Мачеха не любит ждать, — второй фыркнул, поправляя обвисший рукав халата.
— Мачеха вообще мало xnj любит, — первый оскалился шире, и в его голосе заплясали игривые нотки, — разве что бутылки соджу да свои... эксперименты.
Он кивнул в сторону темнеющего впереди портала, от которого веяло запахом гари и медных монет.
— Думаешь, выживет? — второй вдруг притормозил, всматриваясь в моё лицо.
— Он? — первый резко развернулся, и его морда нависла надо мной в дюйме. Глаза — узкие, как лезвия. — Слишком грязный, даже для человека. Такие...
Он провёл когтем по моей груди, счищая воображаемый сор.
— ...долго не держатся.
— Или наоборот, — второй вдруг ухмыльнулся, и его хвост дёрнулся, будто поймал невидимую нить. — С души смоет всю эту шелуху...
Он наклонился, и его шёпот обжёг ухо:
— Глядишь, станет тем, кем и должен был.
— Ну-ну... Только бы до портала донести. А то, смотри, — он указал носом, — тени уже следом крадутся...
Прошло опять много времени. Я очнулся от тяжёлой головной боли, с трудом открыл глаза — и обомлел. Передо мной стояла та самая бабка, что раньше на ярмарке предрекала мне беду.
— Так-так-так… Ян, Ян, Ян…
Её голос размножился, ударяясь о стены, будто десяток таких же старух шепчут со всех сторон:
— …сколько же ты мне хлопот доставил… доставил… доставил… — протянула она противным голосом, ощупывая моё лицо.