Софокл – Драмы (страница 73)

Не дав изведать мне ни сладких уз Супружества, ни неги материнства; Нет, сирая, без дружеской слезы 920 Я в усыпальницу схожу умерших. Но где ж тот бог, чью правду, горемыка, Я преступила? Ах, могу ли я Взирать с надеждой на богов, искать в них Заступников? За благочестья подвиг Нечестия я славу обрела!... Что ж! Если боги — за царя, — то в смерти Познаю я вину и искуплю. Но если он виновен, — горя чашу Мою — не более испить ему. Не стихает, я вижу, мятежный порыв 930 В Антигоны душе. Не стихает он, да, по ведущих вине, И за медленность их наказание ждет. О бездушное слово! Уж в гибели пасть Ты ввергаешь меня! Да, пожалуй. Совет мой — покончить совсем С безрассудной надеждой на лучший исход. Что ж, идем; я готова. О боги отцов! Вы простите — прости ты, родная земля! 940 О, смотрите, фиванцы! Царевна идет — Остальная наследница древних владык. Вот судья мой — и вот преступленье мое: Благочестию честь воздала я!

СТАСИМ ЧЕТВЕРТЫЙ

И Данае-красе[164] светоч небесный — Меднокованных врат тьмой заменить пришлось. Терем могильный Скрыл невесту от глаз людских в те дни. А ведь рода почет был ей велик, дитя, 950 И ей лоно затем Зевса согрел дождь золотой. Знать, могуча вовек рока над нами власть. Над ней ни злато, ни булат, Ни крепкий вал, ни легкий струг, Забава волн, нам не даст победы. Гневен был он и царь Фракии дикой, Сын Дрианта, Ликург;[165] сам Дионис его Смелость изведал. Все ж в затворе и он окончил дни. В хладном камне остыл гнева багровый жар; 960 Цвет дерзанья поблек; понял тщету мыслей своих Царь, что бога хулил в злобе безумной он, Громя вакханок грозный пыл, Ретивых светочей восторг, Святую песнь Муз поляны горной. Там, где в каменных Врат голубеющем мареве[166] Двум преграду морям положили бессмертные, 970 Где Босфора пловцов в мгле Салмидесс ждет, Там видел сосед-Арес Братьев-Финидов рану. Лихая их мачеха сгубила. Потух в зрачках страдальцев ясный солнца свет; Их смял не меч — нет, руки кровавой Коварный взмах, кознь иглы рабочей. В склепе чахли они — и жестокую матери 980 Долю в плаче глухом вспоминали. Вела она Славный род от вельмож древледержавных, Царевны афинской дочь. Взрастила в пещере дальней Крутой горы вьюг отцовских стая[167] Лихая Бореаду, легкую как вихрь. Но брак приспел — и познала рока