Софокл – Драмы (страница 168)

710 И для того мне вкрадывался в душу. Теперь я это поняла, но поздно! Да, чует сердце: мужа своего, Одна из смертных, я свожу в могилу! Хирон[380] был богом, да; но и его Замучила стрелы отрава этой. Всем гибельно ее прикосновенье; Теперь еще через кентавра кровь Тот черный яд прошел; ужель Геракла Он пощадит? Безумное желанье! Но твердо я решила, если он 720 Оставит свет, под тем же пасть ударом — Невыносимо жить в бесславье[381] той, Которой честь всех жизни благ дороже. Явленьям грозным страх — обычный спутник; Все ж до исхода не теряй надежды. Кто замыслы безумные взлелеял, Тому надежда сил не придает. Но если кто невольно виноват, Того прощают — и тебе простится. Так не участник горя рассуждает, 730 А тот, кто сам беды не испытал. Речь прекрати, коль сыну ты не хочешь Ее доверить: с поисков отца Он возвратился и сюда спешит. О мать моя! Уж лучше б я не встретил Тебя живой; иль матерью другого Ты б стала; иль безжалостное сердце На лучшее бы променять могла! За что, мой сын, ты так жесток ко мне? За то, что мужа... да! что моего 740 Родителя сегодня ты убила! Что говоришь, дитя мое! Опомнись! То говорю, чего уж не исправить. Былого не вернешь ты в небытье. Откуда эта весть? С чьих слов, мой сын, Меня винишь ты в столь несчастном деле? Я видел сам тяжелые мученья Отца; не нужен мне язык чужой. Где ж ты нашел, где встретил ты его? Ты хочешь знать? Наслушаешься вдоволь. 750 Когда с похода славного домой Он возвращался, город взяв Еврита, И вел с собой победные трофеи И первенцы добычи для богов, — Есть мыс Евбеи;[382] с двух сторон его Морской колеблет вал; зовут Кенеем, — Там Зевсу он родителю алтарь Отмежевал и лиственную рощу. Впервые там увидел я его И в радости с тоской своей простился. Уж к жертве он обильной приступить Сбирался — вдруг его глашатай Лихас Вернулся из дому, твой дар неся, Плащ смертоносный. Он его надел, Во всем наказу твоему послушный, 760 И в нем быков двенадцать непорочных Заклал, почин добычи; всех же сто Голов скота различного привел он. Вначале он с душою просветленной Мольбы, несчастный, возносил к богам, Одежде новой радуясь. Когда же Огонь священной жертвы разгорелся В борьбе и с кровью и с древесным соком, — Пот выступил на теле у него,