София Вул – Чужие ключи (страница 14)

— Вы уверены, что тайник никто не мог обнаружить раньше? — спросил капитан.

— Панель держалась на старой краске, — ответил Павел. — Её не открывали много лет.

— Но кто-то знал, что искать.

Руденко попросил Марину перечислить всех, кому она говорила о покупке. Получился короткий список: Сергей, Никита, риелтор и нотариус. Имя мужа прозвучало неприятно громко.

— Сергей не знает о письме, — сказала она.

— А о доме знает всё, — заметила Лера.

Марина промолчала. Ей не понравилась резкость девушки, но ещё больше — то, что возразить было нечего.

После отъезда полицейских Павел принёс из своего дома инструменты и начал укреплять замок. Марина держала фонарь, хотя на улице ещё не стемнело.

— Вы можете не оставаться, — сказала она.

— Могу.

— Но останетесь?

— Пока дверь не перестанет открываться отвёрткой.

Он работал спокойно, без лишних вопросов. Сергей в похожей ситуации непременно объяснил бы, сколько стоит его время и почему она должна была заранее подумать о сигнализации. Павел просто менял шурупы.

— Вы всегда чините чужие дома? — спросила Марина.

— Только те, которые когда-то обещал сохранить.

— Анне?

Он кивнул.

Павел рассказал, что после исчезновения Елены Анна почти перестала принимать гостей. Она ждала племянницу первые годы, затем говорила, что больше не ждёт, но каждую весну красила зелёные ставни — любимый цвет Елены. Когда здоровье ухудшилось, Павел покупал продукты и ремонтировал крышу. Однажды Анна попросила его найти хорошего покупателя, если с ней что-нибудь случится.

— Почему сами не купили?

— Потому что она просила не меня. Говорила, дом должен достаться человеку, которому тоже нужно начать сначала.

Марина усмехнулась.

— Риелтор сообщил ей о моём разводе?

— Не думаю. Но Анна умела замечать несчастливых людей ещё до того, как они сами это признавали.

— Я не несчастлива.

— Уже нет.

Она посмотрела на него. Павел продолжал затягивать шуруп, словно не сказал ничего важного.

Лера тем временем перебирала документы в гостиной. Среди квитанций она нашла старую телефонную книжку Анны. Большинство номеров давно не существовало, но возле одного московского телефона стояли инициалы «А. В.» и несколько дат. Последняя совпадала с днём исчезновения Елены.

— Она звонила Алексею, — сказала Лера.

— Или пыталась, — ответил Павел.

Они набрали номер. После нескольких гудков ответила пожилая женщина. Услышав имя Анны Вороновой, она насторожилась.

— Здесь раньше жила семья Воронцовых. Я купила квартиру двадцать лет назад.

— У вас не осталось их писем или контактов?

— Нет. Только иногда приходил мужчина и спрашивал корреспонденцию для Алексея. Высокий, с усами. Представлялся помощником его отца.

Павел показал Лере старую газетную фотографию городской администрации. На ней рядом с отцом Алексея стоял молодой Виктор Савельев.

— Он? — спросила Марина женщину по видеосвязи.

— Похож. Только тогда был худее.

После звонка Лера записала имя в блокнот.

— Если Савельев забирал письма, Алексей мог ничего не знать.

— Мог, — сказал Павел. — Но не знать двадцать три года тоже выбор.

Лера вышла во двор. Марина нашла её возле яблони. Девушка держала телефон, но не звонила.

— Приёмным родителям? — спросила Марина.

— Маме. Она считает, что я приехала на пару дней посмотреть дом тёти.

— Почему не рассказали правду?

— Потому что она испугается. Решит, что я хочу заменить её Еленой.

— А вы хотите?

— Я даже не знаю, жива ли Елена. Но если жива… разве можно иметь двух матерей и не предавать ни одну?

Марина села рядом на старую скамью.

— Любовь не квартира. В ней не нужно освобождать место для нового жильца.

— Красиво говорите.

— Это не моё. Моя мама сказала, когда родился Никита и я боялась, что перестану любить мужа так же сильно.

— Перестали?

Марина улыбнулась без радости.

— По другой причине.

Они посмотрели на дом. В одном из окон второго этажа качнулась занавеска.

Марина знала, что наверху никого не было.

— Павел! — крикнула она.

Они вбежали внутрь. На лестнице лежала полоска мокрой земли. След вёл в спальню Елены.

Окно было открыто, а на полу валялись вещи из старого шкафа.

Над кроватью пустовало светлое прямоугольное пятно.

— Здесь что-то висело? — спросила Марина.

Павел побледнел.

— Портрет Елены.

— Зачем кому-то красть старую фотографию?

Он поднял с пола осколок рамки.

— Возможно, на ней был не только её портрет.