София Вул – Чужие ключи (страница 13)
— Это вы мне говорите?
— Я говорю как владелец…
— Владелец здесь Марина Сергеевна.
Руденко перевёл взгляд на неё.
— Покажете?
Марина открыла нишу старым ключом. Внутри лежали фотография, связка ключей, газетная вырезка и конверт.
Лера первой взяла снимок. Несколько секунд она просто смотрела, а затем коснулась лица женщины.
— Это она.
— Вы уверены? — спросил Руденко.
— У меня есть другая фотография из больницы.
На газетной вырезке была статья о благотворительном вечере, состоявшемся двадцать три года назад. Среди организаторов назывался молодой предприниматель Алексей Воронцов. На размытом снимке он стоял рядом с Еленой.
— Значит, они были знакомы, — сказала Марина.
Лера перевернула вырезку. На обороте рукой было написано: «Он должен узнать правду».
Руденко надел перчатки и взял конверт.
— Если заявление касается взлома, письмо может стать доказательством.
— Вы собираетесь его вскрыть? — спросила Лера.
— Нет. Заберу под расписку.
— Не отдам, — сказала Марина.
— Это может быть важно.
— Именно поэтому оно останется здесь.
Капитан недовольно поджал губы, но спорить не стал. Он переписал имя адресата и сфотографировал конверт.
Пять ключей отличались друг от друга. Два были обычными дверными, один — маленьким, вероятно от шкатулки, четвёртый напоминал ключ от камеры хранения. На пятом висела металлическая бирка с цифрой 47.
— В старом вокзале были ячейки, — сказал Павел. — Их закрыли лет десять назад.
— Куда делись вещи? — спросила Лера.
— Невостребованные передали на склад.
Руденко записал номер бирки.
— Я узнаю.
Когда полицейский уехал, Лера снова потребовала открыть письмо.
— Оно могло быть написано моей матерью отцу.
— А могло быть написано Анной, — возразила Марина.
— Тогда почему не отправлено?
Павел стоял у окна.
— Потому что Анна боялась.
— Чего?
— Семьи Воронцовых.
Лера повернулась к нему.
— Вы знали об их отношениях?
— Весь город знал, что Алексей приезжал к Елене. Его отец был против. Потом Елена исчезла, а Воронцов больше не появлялся.
— И вы решили, что она уехала с ребёнком?
— Она сказала, что заберёт дочь из больницы и уедет.
— Но меня уже забрали.
— Я этого не знал.
— Вы ни разу не попытались её найти?
Павел выдержал её взгляд.
— Пытался. Письма возвращались. Телефон не отвечал. Через год Анна сказала, что Елена просит оставить её в покое.
— А вы поверили?
— Тогда — да.
— Удобно.
Лера положила фотографию на стол и вышла в сад.
Марина хотела пойти следом, но Павел остановил её.
— Дайте ей время.
— Она двадцать два года ждала правды. Думаю, времени у неё было достаточно.
Марина нашла Леру возле старой яблони. Девушка стояла спиной к дому и плакала беззвучно, словно стыдилась даже слёз.
— Я не знала, что у неё отняли меня, — сказала она. — Я столько лет злилась.
— Вы имели право.
— На кого? На женщину, которую, возможно, заставили исчезнуть? На родителей, боявшихся сказать правду? На людей, подделавших документы, но даже имён которых я не знаю?
Марина встала рядом.
— Иногда сначала нужно разрешить себе злиться. Разобраться можно потом.
— Вы так поступили с мужем?
— Нет. Я сбежала раньше, чем успела рассердиться.
Лера вытерла лицо.
— Вы поэтому купили дом?
— Наверное. Хотела место, в котором никто не знает, кем я была.
— А нашли место, где все хотят знать, кем была моя мать.
До вечера Руденко велел никому не покидать участок. Он вызвал криминалиста из районного центра, а сам снова прошёл по комнатам, записывая, кто к чему прикасался. Марина впервые увидела свой новый дом глазами постороннего человека: облупленные двери, трещины на потолке, чужие вещи в шкафах. Ещё вчера всё это казалось началом свободы. Теперь дом напоминал свидетеля, который слишком долго молчал.