София Устинова – Измена. Развод: Я осколки твоих чувств соберу (страница 9)

– Вы что, все с ума посходили?! Это не просто деньги, это – моя жизнь! – криком пытаюсь донести простую вещь до коллектива во главе с моим замом Артёмом Суровцом, который несколько минут назад сообщил, что у него тоже проблемы с проектом.

Я чувствую, как внутри меня закипает гнев.

Закрываюсь в своём кабинете и какое-то время хожу от стены до стены, мечась в сомнениях.

– Добрый вечер, Рубен Игоревич, – еле сдерживаю гнев, всё же звоню отцу Антонины.

– Добрый, – слегка озадаченно отзывается он.

Да, мы редко звоним друг другу, и только по очень важному случаю. Так что сейчас, по мне, он – тот самый, что ни на есть, важный! Поэтому реакция Авдова, право, раздражает до скрипа зубов. Можно подумать, он «понимает» причины моего звонка.

– Рубен Игоревич, я понимаю, что у нас с Тоней сейчас немного сложно с отношениями, но это не значит… – беру быка за рога.

– Что, прости? – перебивает морозным тоном Авдов, вынуждая меня заткнуться на полуслове.

Я сглатываю:

– Ам… мы с Тоней… Вы что, не в курсе?

– В курсе чего? – теперь голос Авдова устрашающе вибрирует.

– Значит, не в курсе, – потерянно роняю я. – Я… Тоня меня выгнала, и мы не общаемся. Я подумал…

– Позвонить мне? – непонимающе уточняет Рубен Игоревич.

– Да… но по другому вопросу. Но раз вы нет… тогда и то не к вам, – сбивчиво бормочу, уже проклиная свою глупость. Надина была права, всё же это не Авдов. Значит, остаётся Тоня! Благо, моё бормотание уже не интересует Рубена Игоревича. Он просто сбрасывает звонок, явно спеша переговорить с дочерью.

Вот же чёрт!

Естественно, на звонок Тоня, как обычно, не отвечает.

Тогда звоню сначала сыну… Наученный горьким опытом в разговоре с Авдовым, не бросаю в лоб вопросы, а захожу издалека. Вскоре понимаю, что сын не в курсе наших с матерью разногласий.

Затем набираю Карину. По её бодрому голосу сразу же понимаю, что она тем более не в теме. Вот тогда не гнушаюсь звонком Ольге.

– Да, Егор, – подруга Тони, к моему великому удивлению, меня не игнорирует.

– Добрый, – выдыхаю, признаться, слегка обескураженно, потому что не ожидал отклика. – Оль, – собираю разбежавшиеся мысли в кучу, – как понимаю, ты в курсе… что мы с Тоней… – опять мнусь на словах, подыскивая осторожные и верные.

– Да, Егор, и что ты хотел?

– Толком не знаю, что. Просто уточнить, – устало взъерошиваю волосы пятернёй, откидываясь на спинку офисного кресла. Я так устал от постоянного напряга, что вот-вот паду, как загнанный конь.

– Уточнить, знаю ли я? – пребывает в явном недоумении Оля.

– Нет, – устало мотаю головой, осознавая, как глупо звучит всё, что говорю. – Я насчёт Тони. Она, правда, решилась на войну?

– Я не могу говорить за неё, но пока она настроена решительно. Если это всё, что ты хотел узнать, прости, мне…

– Оль, я не хочу воевать и делать дерьмо друг другу. Ты же знаешь, что я её люблю…

– Егор, ты не тому человеку это говоришь, – перебивает меня Ольга. – Я не буду тебе помогать, потому что Тоня, в первую очередь, моя подруга. И пока я не услышу в её голосе сомнения на твой счёт и вашего будущего, я тебе не помощник, прости.

– Понятно. Прости, что затеял разговор. Но ты хотя бы ей объясни, что бизнес нельзя топить…

– А он тут причём?

– Да так… Полетели проекты в тартарары. И всё потому, что пошёл слух о нашем разводе с Тоней.

– Не хочу тебя расстраивать, но я не в курсе таких подробностей. Не могу сказать наверняка, но Тоня однозначно не идиотка портить семейный бизнес. Это не в её интересах. Она бы не стала…

– Но кто-то… – запинаюсь на мысли. Совсем каша в голове. Если не Тоня, тогда кто? – Ладно, ещё раз прости, – брякаю в трубку и сбрасываю звонок.

Вечером при разговоре с Надиной упоминаю разговор с Олей, и Надина сразу ощеривается:

– И ты веришь подруге своей жены? – она отпивает вино и недовольно ставит бокал на стол. – Так она тебе и сказала правду…

Тень сомнения в достоверности слов Ольги есть, хотя бы потому, что другого объяснения, кто, если не Тоня, специально сливает информацию знакомым, я не нахожу.

– Я пока не понимаю, что происходит. Но это однозначно не на руку моей компании.

– Ты тянешь с разводом, Егор, – становится мягче тон Надины. Она, не поднимая глаз от тарелки с ужином, медленно ковыряется в нём вилкой. – Я не хочу тебя прессовать, но ты сам видишь, что улучшений в ваших отношениях не предвидится, дела становятся всё более плачевными. Смотри, как бы совсем плохо не стало.

Мне неприятно это слышать, но соль в словах Надины есть. От этого не легче…

– Да, понимаю, – бормочу под нос, тоже не особо желая есть. Как-то после такой бурной недели капитальной чёрной полосы совсем кусок в горло не лезет. – Мне просто нужно придумать, как поговорить с Тоней…

Надина пасмурнеет, в глазах недовольство, но ничего против не говорит.

– Просто помни: план знакомого ещё можно…

– Нет, Надина! Я категорически против.

– Как скажешь, – отодвинув тарелку, она подхватывает бокал и с демонстративным недовольством покидает столовую.

Потом мы, конечно, миримся, хотя и не ссорились по сути, но в постели Надина даёт такую разрядку, что наутро я готов сворачивать горы. Вот только…

Когда приезжаю в офис, меня ждёт очередной сюрприз.

– Егор Константинович, – только выхожу из лифта и оказываюсь в своей приёмной, ко мне из-за столика секретаря выскакивает Анна Львовна, моя помощница вот уже лет пятнадцать. Умная, расторопная женщина, которая бизнес и его тонкости понимает если не лучше многих работников проектов, то наравне с ними.

Сбиваюсь с шага, потому что не привык к такому приёму. И это попахивает…

– Буквально полчаса назад приехала Антонина Рубеновна.

Моё сердце делает кульбит.

– Она здесь? – проворачиваюсь от двери в свой кабинет до двери в конференц-зал, ровно по другую сторону, уже готовый бежать, куда скажут.

– Нет, – мотает головой Анна Львовна, и мне тотчас становится слегка дурно:

– Что она хотела? – в душе поселяется неприятное ощущение грядущей непогоды.

– Она… передала вам вот эту стопку документов, – кивает на свой столик помощница, – и сказала, что отныне все проекты должны проходить через неё тоже… – голос Анны Львовны скатывается до шёпота, словно она сморозила глупость, прекрасно это понимает, и ей заранее стыдно.

– Через неё? – переспрашиваю, потому что… на миг оглох.

– Да, – всё сильней тушуется помощница.

– Она собирается тут бывать? – продолжаю уточнять детали, при этом не отрицая, что Антонина имеет право бывать в офисе и даже руководить. Ведь, на самом деле, как важное лицо в организации, Тоня всегда ставит резолюции на документах, которые я ей даю… давал раньше. Но теперь… Вероятно, обнаружив дома комплект документов по проектам, она решила их изучить и… Она что, теперь собирается лезть в дела фирмы?

Да какого лешего?!

– Она сказала, чтобы мы пересылали ей документы по почте, – продолжая смущаться, робко рапортует Анна Львовна.

Ей, как и мне, неудобно… Она Тоню знает давно, но виделись они не так часто. И она прекрасно осведомлена, что Антонина никогда не вмешивается в дела фирмы…

Зло подхватываю стопку документов, которые передала Тоня, и, скрипя зубами, иду в свой кабинет. Мне и без того завал нужно разгребать… решать слишком много насущных вопросов.

Поворошив документы, я гневно бросаю ручку на стол – без подписи Тони теперь ни один проект не будет работать. А если учесть, что с проектами повальная «опа», становится ясно: не ждать мне ничего хорошего в ближайшем будущем! Тоня меня и наш бизнес буквально ТОПИТ!

А ведь я был уверен, что она без меня… локти кусать будет, что я на вершине, а она… в моей тени. Как же я ошибался?!

Наступаю на глотку собственной гордости и вновь набираю жену, но она просто игнорирует мои звонки. Сжимаю в руке мобильный, не зная, куда выплеснуть всё негодование, которое меня разрывает. Но тут раздаётся звонок.

ГЛАВА 7

Егор