София Устинова – Глоток горячего горького шоколада (страница 9)

– Пора. Мы приехать.

Села на койке, спустив ноги на пол. Туда же шмякнулись останки порванных купальных трусиков. Усмехнулась. Отыскав в смятой простыне лиф, запустила в Фатиха. Он ловко поймал и кивнул в сторону. На маленьком столике, припаянном к стене, лежала плоская коробка, увенчанная большим красным бантом. Я посмотрела на Каплана, он улыбнулся:

– Я забрать тебя с пляжа. На тебе ничего, – в подтверждение слов – фривольным взглядом обласкал меня на расстоянии. Я невольно подтянула простынь, укрывая обнажённую грудь. Масляный взор турка последовал за движением, и тело против воли отреагировало. Фатих снова расцвёл: – Ты – красивый. Я не пережить, если на тебя будут коситься другой. Ты – мой!

– Прекрати собственничество, – смущённо опустила глаза. – Во-первых, я стара – не все падкие на старушек, во-вторых, не так красива, как говоришь. Уж кто-кто, а я себя знаю. Если ты меня желаешь – твои проблемы. – Вскинув голову, добавила: – В-третьих, спасибо за подарок, голой тоже не люблю ходить. Лучше в целлофановом пакете. Плевать, что прозрачный, главное, ощущение – на мне что-то есть. А когда успел?

– Днём! Перед тем как тебя забрать, – Фатих нахмурился. Я прогнала сказанную фразу ещё раз. Вроде ничего двусмысленного и взяла со стола коробку. Развязала бант, открыла. Ярлык «Шанель» на алом шелковом платье с жёлтыми цветами и длинными зелёными стеблями, лишил дара речи. Даже боялась прикоснуться к чуду.

– Тебе не нравится? – убито пробормотал Фатих. Я подняла глаза – силуэт Каплана расплылся от предательской влаги. Слова не желали издаваться. Застрявший в горле ком мешал, и избавиться от него не получалось. Прокашлялась:

– Нет… То есть, это шутка? Ты меня проверяешь?

– Я не понимать, – Фатих вновь взъерошил копну смоляных волос. – Думать, это красиво и достойно тебя.

– Тебе лучше выйти, – отвернулась. Стыд за слёзы угнетали. Затаилась – обстановка накалилась, дышать нечем. Тугой узел стягивал грудь. Дверь каюты хлопнула, я вздрогнула. Зачем обидела Фатиха? На его лице читалось неподдельное желание угодить. Он не хотел обидеть.

Придя в себя, вытащила подарок. Мягкая лёгкая ткань струилась по пальцам, ласкала кожу. Приложив к себе, встала к зеркалу, висящему на дверце встроенного узкого углового шкафа.

Размер мой, цвет мой, Каплан учёл всё. Под платьем оказалось ещё ажурное красное нижнее белье от «Луи Витон» и запасной купальник той же фирмы. Чёрное бикини, украшенные камушками сапфирового цвета. Дилемма. Что надеть первым? Коктейльное платье. Хм… босиком? Бросила взгляд под столик – там притаилась ещё одна коробка. Открыв, ахнула. «Монблани» из последней коллекции. Я не модница. Журналы не скупала, но Ленуля всегда листала глянец и мне нет-нет, да и приходилось штудировать последние номера «Гламур», «Вог», «Космополитен». Там видела подобное. Втиснулась в туфлю, в другую. Опять в точку! Подошла к зеркалу, крутанулась – а что, голая, зато в обуви. Чёрт! Фатих меня взвесил и измерил. Интересно, всех так одаривал? Скорее всего. Он, вероятно, богат. Плевать! У нас курортный двухдневный роман. Платье, как и остальное подаренное, с собой в Мурманск не возьму. Не поймут, но я-то буду знать – носила такое…

Надев купальник, несмело вышла. В каюте напротив, услышала голос Лены и бормотание Салмада. Стараясь не мешать, юркнула на палубу. Каплан с телефоном прохаживался взад-вперёд и интонация его голоса, мягко говоря, звучала раздражённо. Я ничего не понимала, мой взгляд гулял следом за Капланом. Разгневан, лицо серьёзное, в глазах пылает злость.

Отвернулась, взялась за поручень и прислонилась к бортику. Мы причалили. Берег опять поодаль. С серебристым песком; цивильным пляжем: лежаки, бары, столики; роскошными белоснежными особняками, утопающими в зелени чуть глубже. Остров посреди моря! Частный? Скорее всего. Фатиха? Неважно. Вот только, снова мы качаемся, удерживаемые якорем. Почему нет пристани? Жар опалил спину, выбил из размеренного течения мыслей:

– Строительство ещё в разгаре, – словно оправдываясь, констатировал Каплан, – причал обещали сделать в течение года.

Я прижалась к Фатиху:

– Значит, правильно сделала, то надела купальник. Ты не сказал, во что одеваться. Логично предположила: для вечеринки ещё рано. К тому же плавать в платье от «Шанель» не просто неуважение – издевательство к бренду. Лучше голой!

– Не шутить так, – прошептал Фатих, гневно задышал в макушку. – Если с тряпкой что-то случится, я тебе другой купить.

– Разбалуешь. – несмело оглянулась и натянуто улыбнулась.

– Нет, – уверенность голоса поразила. Фатих поцеловал меня в лоб: – Тебя невозможно разбаловать. Ты – другая – мурена.

– Так хорошо меня знаешь?

– Теперь, да! – вынес он вердикт. Поднялась на цыпочках и, растворяясь в кольце крепких рук, припала к жёсткому рту:

– Недооцениваешь. Не так проста, как тебе показалось. Ведь мужу-то изменила.

Каплан поднял и, усадив на поручень, устроился между бёдер:

– Со мной можно. А он – дурак, – простота ответа обескуражила. Я обхватила Фатиха ногами:

– А ты умнее? – бесстыдно воспаляла в нём желание. Он отвечал на ласки – стиснул мои ягодицы, прижимая сильнее. Значит, не только Каплан властелин? Я тоже управляю им? Это сводило с ума. Мне хотелось знать, что могу возбуждать; давать, что не под силу другим. Ладонь Фатиха скользнула между ног, я непроизвольно подалась навстречу – грубые губы поглотили стон и оторвались так же резко:

– Нет, – неровно дышал Каплан. – Я просто не иметь выбор.

– Это ты о чём? – растерялась – во взгляде Фатиха читалась безысходность.

– Нам пора, – бросил загадочно, и моя душа на миг покинула тело. Я, воспарив, рухнула в бездну. Вода звонко приняла и, чуть оглушив, вытолкнула обратно – на поверхность. Я захлёбываясь, бултыхалась.

Вот же, сволочь! Выбросил за борт. Унизить хотел? Глянула наверх – Фатих открыто улыбался. Нет, шутил… Он со странностями.

Погребла к берегу. Ноги коснулись тверди, обернулась. Ленуля тоже в новом раздельном купальнике. Синим будто тёмное небо и красновато-жёлтым рисунком. Стоя на краю яхты, визжала, как только подходил Салмад. Он волновался:

– Лена, это не страшно. Раз, и ты уже там.

– Не смей меня трогать! – пискнула она, когда он вновь шагнул. Выставила руки, взгляд говорил: «Убью, если приблизишься!» – Почему нельзя по лестнице?

– Она всё равно не достать до воды. Сейчас отлив. Если мы подойти ближе, встать на мель, потом не смочь сдвинуться.

– Там меньше лететь…

– Какой разница, с какой высоты?!. – помотал головой Салмад.

– Лен! – крикнула, как можно громче. Нужно, что-то делать. Сама не прыгнет, а толкать может только Салмад. Рассчитала верно: подруга обернулась, турок, подскочив, пихнул. Звонкий крик воспарил над морем и умолк, поглощённый мощным водным плеском. Крутая «бомбочка» подняла приличные волны. Через долгих несколько секунд Ленуля вынырнула и, фыркая, как тюлень, поплыла ко мне. Негодование сквозило в каждом движении. На лице недовольство, а ещё: «Ты меня предала!» Я усмехнулась – простит. Отойдет.

Дождалась подружку. Вышли на берег, солнце бросилось обжигать золотыми лучами. Песок будто раскалённое стекло. Мы вернулись на линию столкновения земли с водой: маленькие волны несмело приливали, охлаждая ноги, и также неспешно убегали. Я покосилась на яхту: Салмад спрыгнул в море. Оказавшись на суше, повернулся к Фатиху. Тот размахнулся, как спортсмен-метатель и швырнул ему сначала один рюкзак, а потом второй. Они приземлились у самой кромки. Салмад быстро подхватил и отбросил на песок. В них явно лежали коробки. Тем временем Каплан нырнул и уже через минуту присоединился к нам:

– Есть пара часов до вечеринки, – встряхнул мокрой шевелюрой и притянул меня. Потёршись носом о мой, прошептал: – Чем заняться? Можно здесь лежать. Можно в дом пойти, – на этих словах лукаво хмыкнул.

– Пляж! – отрезала с натужным смешком. Масляный взор, яснее ясного, что у Каплана на уме. – Однозначно, пляж.

Фатих разочарованно выдохнул, я вырвалась из объятий и побежала по берегу. Ойкая, преодолела песок. Плюхнулась на лежак возле ближайшего особняка. Ко мне присоединилась Ленуля – устроилась на соседний:

– Тебя тоже сбросили? – негодовала ещё.

– Ага, – кивнула с улыбкой. Фатих подмигнул в ответ и с Салмадом пошёл к особняку по выложенной плиткой дороге. – Это такие брачные игры у турков. Так что не злись, – повернулась к подруге и цокнула: – Главное, чтобы не продали в рабство. Не хочу проституткой батрачить на старости лет за тридевять земель или сдохнуть в сексуальном рабстве. А остальное переживём , ведь девственности нас лишать уже поздно.

– Ужас! Тань, ты о чём?

– Шучу! Надо же тебя как-то развеселить.

– Умереть со смеху, – ошарашено выдавила Ленуля.

У соседнего особняка раздались громкие голоса: мужские и женские. На пляж вывалила толпа. Нашего возраста. Одетые в купальные костюмы. Вот только выглядели с иголочки. Макияж, прически, а мы… Мы с Ленкой покосились друг на друга и дружно скривились.

– Опять похожи на колхозниц, – я устроилась на лежаке удобнее, закинула руки за голову: – Мы с тобой звёзды. Всегда сверкаем в обществе. Вот только не так как надо.

– Ужас! Может, лучше в дом пойдём и приведём себя в порядок? – снова заохала подруга.