София Руд – Списанная со счетов, или Драконий развод (страница 6)
— И что же? — спрашиваю холодно, равнодушно.
Слегка задираю подбородок вверх, чтобы казаться сильной и невозмутимой, но Эласу, видимо, плевать, хорохорюсь ли я или же реву от горя. Его сейчас бесит все, что он не может контролировать.
И этот кабинет тому прямое подтверждение. Здесь каждый предмет лежит на своем месте. Книги на стеллаже выставлены в линейку по размеру, столешница почти пуста, на ней лишь гранитная подставка для перьев и печати и небольшое углубление для повседневных артефактов.
Да что уж говорить – в этом кабинете даже шторы выглажены складка к складке. Идеально все, кроме самого хозяина этого кабинета, который смотрит на меня сейчас, как на врага.
— Ты из ревности толкнула Марию, — выдает Элас, и я тут же выдыхаю.
Не об Эми, хвала богам, пошла речь. А вот о том, что он меня знает, я поторопилась. Он знал меня, но вычеркнул из памяти.
От этой мысли почти мертвое сердце болезненно сжимается, словно кто-то медленно проворачивает нож между ребер. Но эта боль только делает меня сильнее.
— Так ты выплескиваешь свою злость на меня, — добавляет он, опираясь пятой точкой на темную крышку стола, и складывает на груди руки, как делал всегда, отчитывая провинившихся подчиненных, пришедших в кабинет с повинной.
Только обычно Элас был при параде, в любимом черном камзоле, а сейчас он в белоснежной рубашке. Но от этого выглядит не менее пугающим. Даже напротив – больше. Ведь это был последний мужчина, от которого я могла ждать для себя зла.
— Думаешь, я поглупела от злости и забыла бы о том, что в случае, если я наврежу новой возлюбленной карателя Асдевиля, меня ждет наказание? — задаю риторический вопрос, раз уж разборок не избежать.
— Тогда зачем ты ее толкнула, Аврора? — требует ответа муж, и я с сожалением осознаю, что, как бы не пыталась делать вид смирившейся, они все равно от меня не отстанут.
— Если скажу, что Мэри упала сама, ты поверишь? — спокойно спрашиваю я и вижу, что нет…
Он сейчас ведет со мной себя в точности так, как со всеми другими, кто хоть косо на меня смотрел в прошлом. Вот она любовь Эластера Эргорна. Яркая, головокружительная и… Быстротечная.
Полюбил туфли, начищал до блеска, наскучили – выкинул.
— А должен поверить? — спрашивает Элас, но его голос звучит уже тише, спокойнее. — Мэри хватило смелости и самоотверженности, чтобы пойти к тебе просить прощения. Она так чиста и так сильно любит тебя, что надеется, что вы помиритесь! А ты… Надеюсь, тебе хватит совести извиниться перед ней.
С каким же жаром, с какой верой в собственную правоту выплевывает Эластер эти слова, а я только и хочу, что горько рассмеяться ему в ответ. Но нет.
Страх отступает вместе с тем смирением, которое я так старательно натягивала на себя. В груди, в том самом месте, где едва билось мертвое сердце, вспыхивает пламя. Лютое, опаляющее, застилающее разум.
— Извиниться?! — переспрашиваю, ибо… Это уже ни в какие ворота!
Видят боги, я хотела сделать вид, что смирилась. Хотела перетерпеть эти пару часов до возвращения Эми. Хотела уйти тихо, без скандалов, но нет… Достал!
— Ну ты и мерзавец, Элас! — выпаливаю то, что думаю, в точности как делала это в юности, а потом вроде как стало «не по возрасту!».
— Аврора! Думай, что говоришь! — рычит он, подрываясь от стола. Нависает надо мной горой. — Совсем разум утратила?!
— Да нет уж! Наконец–то, очнулась от сна забвения и тебя сейчас разбужу! — выпаливаю я, задрав голову еще выше, ибо все, хватит! Достал! — Думаешь, если я все это время молчу, то значит, я забыла, как тебе отвечать?!
— Тон, Аврора!
— Не буду! — отрезаю так, что сама пугаюсь своего голоса. Я не кричу, нет. Но в голосе звенит настоящая сталь. Такая же, какая звучала в молодости.
— Ты просил смириться, я старалась. Не ради тебя, ради Эми! Но унижать себя ни тебе, ни Мэри не позволю! Я вам не девочка для битья. Хочешь спокойной и мирной жизни в этом доме, тогда не подходи ко мне! И своей новой жене это же передай! А если нет… — шиплю я, вскинув голову, и вижу, что уже не шатаюсь на грани, я уже переступила эту грань, и одни только боги чудом сдерживают гнев Эласа.
Плевать! Он хочет войны, он ее получит! Даже если мы разнесем в хлам весь этот кабинет, я не отступлю. Не дам себя больше топтать!
— И что ты сделаешь, Аврора?! — спрашивает Элас, напирая все больше, склоняясь все ниже, будто пытаясь задавить меня своем взглядом, своей огромной черной тенью.
Элас высокий, широкоплечий, сильный. Он с легкостью может прихлопнуть меня одним ударом левой руки, но что-то святое в нем должно остаться. А если нет… Я выживу, во что бы то ни стало выживу и буду бороться, несмотря ни на что!
От этих мыслей страх медленно, но верно отступает! Его затмевает злость и жажда отмщения! Я не та, с кем он может так обращаться. Я это вспомнила. Пусть вспомнит и он!
Потому набираю в грудь побольше воздуха, что пропитан древесным парфюмом бывшего мужа, который будто искрится и обжигает все внутри, и вскидываю голову.
У меня есть для Эласа ответ. И он, к моему собственному удивлению, даже сейчас актуален.
— Я сведу тебя с ума, — чеканя слово за словом, обещаю ему, и по лицу Эластера понимаю, что не ошиблась.
Я могу.
Я до сих пор могу это сделать, ибо сейчас в его глазах вновь просыпается что-то животное, первобытное. То, что было в его взглядах с первой нашей встречи и все последующие годы до моей беременности.
Он не остыл, он все еще что-то чувствует ко мне. Неважно, что именно, но я могу это использовать, и я не стану себе отказывать в таком шансе, если вопрос станет ребром.
— Ты по такой мне скучал? — спрашиваю Эласа и с трудом сдерживаю внутри злой горький смех.
А ведь всячески намекал, что мы уже не юные и пыл нужно поубавить, нужно быть мудрее, спокойнее. Сам делал меня удобной, даже пару раз привел портных, намекая, что платья пора выбрать скромнее.
А я в упор не видела, как он пытается меня изменить, считала это заботой. Но он и слова отлично выбирал. Он меня обыграл.
Теперь моя очередь играть. По своим правилам и во благо себе и Эми!
— Слишком поздно, Аврора, — решает Элас, и тут он тоже прав. Той власти, что у меня над ним когда-то была, уже нет. У Эласа новая страсть, но, как говорила мадам Лоуренс, только уверенная в себе женщина – опаснее всех.
— Ну, посмотрим. Я никуда не уйду из этого дома, а ты зайди ко мне ночью и проверим, — говорю Эласу, ломая все его ожидания.
Только так, будучи непредсказуемой, этой ночью я смогу сбежать. Но для этого мне нужно запудрить голову кое-кому еще. Той, кто полчаса назад пытался использовать меня, как марионетку.
— Ты куда? — гаркает Элас, когда я, нагло улыбнувшись ему, отворачиваюсь и шагаю к двери.
— К Мэри, извиняться. Она ведь такая добрая. Пришла ко мне, чтобы помириться. Будет нехорошо, если я ее расстрою, — пропеваю Эластеру, и он в считаные секунды настигает меня.
Хватает не просто за руку, а разворачивает в порыве. Прижимает к столу. А мне не страшно. И не больно. Все, что я хочу – сделать больно ему. Потому и смотрю в упор, с горькой улыбкой, а он бесится. Не понимает… Отлично.
— Прекрати вести себя как злодейка! — рычит дракон. — Тебе это не идет!
Будто я нуждаюсь теперь в его одобрении.
— Ну что ты? Отныне я буду самой покорной и милой… — шепчу Эластеру, а затем встаю на носочки, чтобы шепнуть ему в ухо: — Пока меня не трогают.
В этот же самый момент провожу пальцами по плотной ткани белоснежной рубашки в области мощной рельефной груди. Элас вздрагивает, раздраженно перехватывает мои пальцы, будто я его резала, а не касалась. А мне не обидно. Мне хорошо.
Во-первых, я вижу, что власть над ним, хотя бы ее толики, у меня еще есть. Во-вторых, что более важно, второй рукой я тихонько незаметно забираю со стола один замечательный артефакт.
Он мне очень пригодится. Совсем скоро. И видят боги, я планировала тихий незаметный побег с дочерью. Но пять минут назад мои планы изменились!
Первым делом, покинув кабинет Эласа, иду в свои покои. Бывшие покои, откуда уже доносятся голоса и шорох. Судя по звукам, там разбирают вещи новой хозяйки и пакуют мои. Быстро, но мне это на руку.
Останавливаюсь в шаге от распахнутых дверей, накидываю на лицо нужное выражение и вхожу.
— Мэри, можно? — спрашиваю с дельной вежливостью, едва переступив порог.
Слуги, а их тут четверо, тут же вздрагивают, будто я зашла сюда в обличии дракона, а не с дружелюбной немного грустной улыбкой.
И эта улыбка пытается стать еще более грустной, как только я подмечаю, что часть слуг уже запаковали мои вещи, а некоторые даже вынести успели. Открытый шкаф совсем пуст, а рядом стоит сундук. Вовсе не мой. Боги, да они даже шторы с окон успели снять… Чтобы ничего не напоминало о моей руке?
— Ой! — отвлекает меня племянница, пытавшаяся встать с кресла, и вновь падает, причитая от боли в ноге.
Мда, значит, она еще долго будет притворяться больной, чтобы вокруг нее все бегали и жалели, а я казалась злыдней. Хорошо, изменим тактику.
Хотите спектакль – будет вам первый акт.
Тут же придаю лицу встревоженное выражение и подбегаю к племяннице.
— Прости, что без стука, и прости, что так напугала, — говорю ей, подхватывая за локоть. И одни только боги знают, чего мне это стоит. Но надо! Иначе мне отсюда не уйти!
— Я не хотела злиться, не справилась от шока. Мы ведь были как родные. Но сейчас понимаю, что была неправа. Уж лучше мы с тобой будем женами Эласа под одной крышей, чем кто-то чужой, — выдаю ошарашенной Мэри.