София Руд – Списанная со счетов, или Драконий развод (страница 7)

Хотя в шоке не только она.

Я не переигрываю, не делаю голос слащавым. Отчасти проявляю боль, что живет во мне, но не забываю показать ту любовь, которую когда-то испытывала к Мэри как к родной сестре. Она была мне дорога… Была… А сейчас я в темноте и знаю лишь одно – мне нужно бежать отсюда!

Слуги, наблюдающие за нами, переглядываются, не понимая, что тут происходит. Они меня знают, в конце концов, больше половины из них в этом доме со мной уже десять лет.

Я не прощаю предательства, а сейчас ломаю привычную им картину. Ох, как бы они ни решили, что я от горя сошла с ума.

— Тетя… Аврора, что ты! Это… Это я виновата. Мы с Эласом… Наши чувства… — начинает Мэри как на зло, и ее глазах тут же слезы.

Но выдавливает она их не ради меня. Ради слуг, которые пока еще ее не принимают и хотят быть верными прежней хозяйке.

Конечно, они ей подчиняются, но… Стараются не смотреть на нее, и это является тем самым подтверждением, что она им против шерсти, но выбора нет.

— Тебе нельзя расстраиваться, — говорю Мэри, а затем, чувствуя, что эта сцена меня саму сейчас добьет, стараюсь перейти к следующей: — В знак примирения давай помогу выбрать наряды, как в старые добрые времена.

Глаза Мэри выкатываются на пол лица, но в них не удивление. В них страх.

— Что такое? Я тебя смущаю? — точно так же удивленно спрашиваю я, но не отступаю.

Как бы сложно не было держать сейчас лицо, я это сделаю. Раньше я терпела, чтобы никого не огорчить, но сейчас сделаю это, чтобы получить то, что мне нужно.

— Так, принеси из моей комнаты диадему, — ссылаю одну служанку, пока Мэри не придумала, как от меня отмахнуться.

— А ты – найди свежий журнал мод. Его как раз должны были доставить. И чай, леди нужен чай, — раздаю распоряжения, а слуги стоят в шоке как вкопанные. — Что? Мэри – моя племянница, и она беременна.

Пусть и от моего мужа…

Еще один шок, а затем повиновение. И лишь в глазах последней из служанок – той, которая была мне ближе всех, я вижу понимание. Она знает, что я все это делаю неспроста. И когда в комнате из всех слуг остается лишь она, то сама ищет себе дело.

— Цветы в вазах нужно сменить. С вашего позволения, новая госпожа, я это сделаю, — говорит Рута, хватает вазу абсолютно свежих тюльпанов и выбегает из комнаты.

И в этот же миг Мэри напрягается.

Ага, не хочет оставаться со мною одна, без свидетелей? А с утра пораньше явилась сама.

— Аврора, — начинает она вроде как боязливо, но я вижу ее насквозь. К тому же чинить вреда не буду. Пусть они с Эласом сами друг друга изводят, а я займусь нашим с Эмили счастьем!

— Теперь мне нужна твоя помощь, Мэри, — лишь отчасти скинув маску, говорю племяннице, глядя прямо в ее красивые глаза.

— Что? Какая? — охает она.

— Сегодня в полночь я хочу сбежать из дома, — выдаю то, что и собиралась сказать, а Мэри тут же подскакивает.

И в этот раз не причитает по поводу своей ноги. Забыла? Или просто притворяться не перед кем?

— Аврора! — выпаливает она так, будто я сказала, что собираюсь спалить дом. — Зачем ты мне это говоришь?

— Сказала же, мне нужна помощь.

— И ты считаешь, что я помогу?

— Ты же хочешь быть здесь единственной хозяйкой?

— Ты с ума сошла, Аврора? Ты хочешь заманить меня в ловушку? — не верит мне.

— Я хочу свободы. Давай останемся сестрами, какими были. Одного мужчину мы делить не сможем. Ты беременна, он тебе нужнее. А я… Я тут не выдержу, Мэри. Я хочу уйти. Но сначала обещай мне, что присмотришь за Эмили! — выпаливаю я, а последние слова так рвут душу, что хочется умереть.

Это ложь. Дочь я не оставлю, но одна только мысль уже убивает. Эмили я никогда не оставлю. Ни ей, ни Эласу, разум которого затуманен новой любовью.

— Ты… Ты не знаешь, что говоришь! — отрезает Мэри.

— Зато ты прекрасно понимаешь, что с одним мужчиной мы не уживемся. Элас – твой, я видела это в его взгляде. Если я все еще твоя сестра, помоги мне уйти незамеченной. Просто отвлеки Эласа сегодня в десять часов, пока я пробегусь по восточному тайному ходу, — говорю я, и племянница застывает.

Она знает, что я права. Знает, что от меня лучше избавиться, но боится. Чего именно? Того, что Элас поймает ее на лжи? Так он не сможет ее ни в чем уличить.

Или… Она думает, что если я уйду, то он отправит погоню? Кажется, именно это.

И все же, что-то прикинув в голове, Мэри возвращается на место. Вновь окидывает меня недоверчивым взглядом, а затем возвращается к игре, которую, как она полагает, я совсем не вижу.

И ведь не видела бы, если бы меня не разбудили воткнутым в спину ножом.

— Хорошо, Аврора. Если тебе так будет лучше, я сделаю все, что скажешь, — клянется Мэри. Но я вижу, что у нее в голове созрела иная мысль. И я догадываюсь, какая именно. Если Мэри стала такой же, как ее мама, то мой план должен получиться.

Из коридора тут же доносятся звуки голосов и шагов. Слуги возвращаются, и потому я, напомнив Мэри про время и место, тут же переключаю внимание на слуг.

Подхожу к ним в полной боевой готовности, веля принести еще и шкатулку с украшениями. Отдаю Мэри брошку, которую когда-то подарил мне Элас.

Редкая дорогая вещь, все равно не смогу ее продать. Зато с ее помощью пущу пыль в глаза. Этим и занимаюсь еще минут пять, в то время как все внутри горит синим пламенем и разрывает на части.

Но эти боль и злость помогают становиться сильнее, с каждой секундой. Я держусь отлично, но лишь до той минуты, пока не слышу из коридора звонкий голос.

— А мама в комнате?

Родные звонкие ноты, как колокольчик, от которого сердце подпрыгивает в груди. Эмили уже вернулась! Раньше чем было обещано! Как?

Тут же оборачиваюсь к дверям, понимая, что балаган в комнате вызовет у малышки много вопросов. Это станет для нее шоком, но как бы я ни хотела, без потрясений уже не обойтись. Единственное, их можно сгладить!

Это и хочу успеть сделать, но моя златовласая крошка уже здесь… Вместе с высокой статной драконицей – матерью Эласа, как всегда, носящей траур и черную вуаль на шляпке, думая, что это ей очень идет.

И пока старшая госпожа Эргорн, застыв на пороге, оглядывает «переворот», Эмили вбегает внутрь. Но первым делом замечает не меня, а Мэри…

— О, тетя! Вы тоже здесь? — с детской радостью кричит она...

Эми пробегает несколько шагов навстречу Мэри и замирает, обратив внимание на беспорядок вокруг, на пустой шкаф и на меня… А я… Я шелохнуться отчего-то не могла до этой самой секунды. Сейчас же срываюсь с места, чтобы ее обнять, но Мэри опережает.

Сама кидается к Эми, да еще и на колени падает.

— Куколка моя! Дорогая! — радостно лепечет она, обнимая мою дочь. — Я так по тебе скучала! Такой подарок тебе приготовила! Помнишь, что я тебе обещала?

Что это она обещала? Когда?

— Хочешь посмотреть?! — продолжает щебетать Мэри, а меня это злит.

Злит, потому что слуги тут же достают целую корзину сладостей, которых я стараюсь Эми не давать, ибо после этого она ничего полезного кушать не станет. И Мэри отлично это знает!

— Постойте! — выхожу вперед, останавливая слуг.

— Кхм! — тут же прочищает горло свекровь, ступая вперед, будто пытаясь пресечь.

Не то меня, не то весь этот балаган.

— О, госпожа! — кланяется Мэри, расплываясь в улыбке так, будто саму королеву увидела.

А я чувствую себя сейчас драконицей, посаженной на цепь. Хочу чтобы Мэри уже убрала руки от моей дочери, потому и тянусь к Эми.

— Мама! — Дочь как мысли читает, вырывается и тут же бежит ко мне.

Моя прелесть! Моя душа!

Целую ее крепко-крепко, вдыхаю родной запах, на секунду забыв обо всем плохом, но свекровь возвращает в реальность.

— Так значит, это правда? — холодно чеканит она, окидывая взглядом беспорядок, а затем смотрит то на меня, то на Мэри. — Аврора, это ты надоумила Эласа жениться второй раз?

Что?! Она это серьезно?!

— Мам? — хмурится Эми, услышавшая бездумно брошенные слова.

— Может быть, не сейчас, леди Эргорн? — отрезаю я, ибо уж точно не при ребенке такое стоит обсуждать, и наплевав на то, закатит ли свекровь глаза или нет, отдаю все свое внимание Эми. — Как ты, моя хорошая? Сильно скучала?