София Руд – Списанная со счетов, или Драконий развод (страница 11)

Аврора становилась все тише, будто чувствовала, хотя не могла. Конечно, не могла! В ней даже драконица умерла, и, видимо, прихватила с собой тот искрящий характер, который мне никогда не подчинялся.

Раньше я бесился, а тут повода беситься уже не находилось. И ревность прошла, она ведь была дома с дочерью и скучным взглядом. И темами для разговора ничем не отличающимися от предыдущих.

А там Мария… Гоблинское чувство любви и ненависти. Я даже подумать не мог, что однажды вновь испытаю нечто подобное.

Даже опасался, вдруг это магия? Не магия. Страсть… Любовь, которую я не знал, как остановить, но считал, что все обязательно закончится, когда меня попустит…

Но судьба решила иначе.

«Леди Мэри беременна», — сказал лекарь в тот самый день на балу, когда Мэри упала в обморок, и все внутри перевернулось. Я будто рухнул в забвение, будто перестал отличать реальность и сон… И проснулся сегодня, когда эта женщина решила окончательно разрушить семью.

Сбежала, хотя когда-то говорила, что выбрала меня сама и ни за что не оставит. Ушла. Еще и Эмили забрала.

Нет уж, Аврора, со мной ты так не поступишь. Я тебя найду и даже знаю, с чего начать…

Глава 5. Пожар

Аврора:

С утра пораньше подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Бледная, даже усохшая, и это за несколько дней. Из-за тревог и того, что я больше даже не полудраконица.

«Нет, так не пойдет, я не исчезну!» — обещаю себе, с нежностью умывая лицо, а затем снова возвращаюсь к Эмили, чтобы разбудить малышку.

Обычно она бодрая и встает с жаворонками, но сегодня спит долго.

— Солнышко, вставай, — шепчу ей, целуя в щечку.

Эми морщится и улыбается, как обычно, но что-то внутри считывает сигнал. «Наверное, это из-за выводящего сонное зелье отвара», — хочу себя успокоить, но решаю, что лучше перестраховаться.

Потому еще до завтрака бегу к лекарю и прошу еще раз проверить, чем именно опоили Эмили. Надеюсь, это все от излишней тревоги, но слова дядюшки пугают еще больше.

— Я тоже сначала не заметил, но после обнаруживающий хвори артефакт, которым я считывал ее состояние, изменил цвет. Не критично, Аврора, не переживай. Но для точности я сегодня отправлюсь в столицу, чтобы убедиться, что примесь в сонном зелье была безопасной, — говорит лекарь, а меня передергивает от одной только мысли, что Мэри могла дать что-то плохое Эмили. Как такое вообще можно?

— Вы можете осмотреть Эми еще раз? — настаиваю я, ибо мне неспокойно.

Лекарь не отказывает, никаких признаков нездоровья не находит, да и Эми уже выглядит бодрее, хочет играть и гулять.

— Не волнуйся, я все проверю. Дом в вашем распоряжении, но на улицу лучше не ходить. Сегодня в лекарню приедут артисты, будут выступать для больных, но вся деревня туда подастся, — предостерегает лекарь и покидает нас.

Я же сначала готовлю Эми завтрак, затем ищу, чем бы ее занять, чтобы не было скучно в четырех стенах. Она все-таки драконица и любит бегать, а потом, как вырастет, захочет и летать. Я помню это чувство, потому сковывать ее не хочу, отвлекаю самодельными игрушками из салфеток, а сама прокручиваю в голове дальнейший план.

Дожидаемся Андрэ, готовим документы, и после я иду в Восточные Земли. Нужно будет еще раз одолжить у законника портал.

— Мам! Мам! — вдруг вскакивает Эмили, когда на улице раздается музыка и хохот, бежит к окну. — Там праздник! Пойдем?

Сердце разрывается. Разрывается оттого, что я не могу ей разрешить.

— Туда сейчас не попасть, моя крошка. Он только для местных. Мы сходим в другой раз. Давай почитаем книжку или приготовим что-то вкусное?

Эми расстраивается, но я не могу отпустить ее в толпу, поэтому делаю все, чтобы отвлечь. Она не должна чувствовать себя обделенной из-за проблем взрослых.

— Смотри, тут есть мука и сахар! Я так хочу булочек! — говорю Эмили.

— Я тоже! — восклицает она.

И мы занимаем кухонный уголок. Учитывая, что сейчас у меня не так много драгоценностей с собой, чтобы раскидывать направо и налево, буду полезна дяде хотя бы в быту.

За готовкой не замечаем, как проходит время. Кладем прекрасные ароматные булочки в печь, и тут опять удар в сердце. Я никогда не готовила ни для кого, кроме Эласа.

«Что ж, теперь буду», — говорю себе и начинаю вспоминать все плохое, что он сделал, и сразу попускает. Но то, что эта боль так или иначе возвращается ко мне и бьет в любой момент, мне совсем не нравится.

«А как ты хотела, моя девочка? Разбитое сердце не заживает за один день. Нужно время и цель… Нужно полюбить себя, и только тогда оно заживет», — так когда-то мама говорила подруге, приехавшей к нам в гости. И теперь эти слова станут моим маяком во тьме, о которой я не просила, но в которую меня безжалостно кинули. А теперь наверняка обвиняют в том, какая я плохая.

«Мужчины творят что хотят, но если женщина поднимет голову и захочет уйти, именно ее обвинят во всех грехах. Недодала, потускнела, стала скучной. Они скажут именно так, лишь бы не искать проблему в себе. Это не значит, что они правы. Так они не чувствуют вины», — тогда же говорила мама.

«Не трать время на того, кто предал. Не жди искупления, не надейся, что сможешь его починить. Сколько будет, если семь умножить на ноль? Ноль. А если двести семь умножить на ноль? Тоже ноль. Поэтому когда старается только один, это не даст результата. Думай не о мести, а о своем счастье. Используй это время для того, чтобы снова найти себя и стать счастливой без него…»

— Мам. Мам, горит! — вырывает меня из воспоминаний Эмили, и я тут же прихожу в чувства.

— Горит? Рано же еще, — говорю ей с улыбкой и тут же иду проверять булочки, вот только горят вовсе не они.

Запах просачивается с улицы, а следом раздаются крики:

— Пожар! Пожар! Лекарня горит!

— Мам! — пугается Эмили, когда я кидаюсь к окну.

И я разделяю ее страх. Наш дом стоит аккурат рядом с лекарней, а она уже полностью объята огнем, будто кто-то поджег с применением масла. Еще немного, и до нас доберется это страшное пламя.

— Пойдем отсюда, мое солнышко! — Беру Эми за руку, тут же спешу в комнату, чтобы прихватить драгоценности, без которых нам не выжить.

Выбегаем на порог, а тут все уже затянуло едким дымом. За считаные секунды.

Натягиваю платочек на лицо Эмили, чтобы ей легче дышалось, подхватываю на руки и бегу куда глаза глядят. Стараясь идти в стороне от толпы, чтобы не затоптали, как дочь вдруг вскрикивает:

— Мама! Там бабушка упала!

Да так кричит, что сердце разрывается.

Эмили всегда была сердечной, помогала даже уличным животным, в этом мы с ней были похожи. Потому, обернувшись и увидев упавшую пожилую женщину, которая не может даже подняться сама, я тут же спешу к ней.

— Не отходи о меня, — приказываю Эмили, опустив ее на землю, а сама поднимаю бабулю.

— Бегите, бегите. Пожар! — шепчет она прерывисто. Кашляет. Уже надышалась так, что сама не выберется.

— Прости, бабуля, но тебя тут никто не оставит, — говорю я ей, закидывая себе на плечо одну ее руку. А второй рукой беру Эмили.

Мы идем в этом сизом дыму в сторону свежего воздуха. Нос дерет, глаза щиплет. Мимо проносятся мужчины и женщины, окликаю парочку, зная, что с их помощью мы выберемся из дыма быстрее, но никто не останавливается.

— Эми, ты как? Не говори, кивни, — прошу ее, потому что тревога нарастает все сильнее.

Дочь кивает, а я уже вижу свет.

— Помогите! Помогите! — кричу вновь, потому что сил становится меньше, а я отвечаю не только за себя, но и за дочь и незнакомую мне бабушку, которую ни за что не брошу.

— Помогите! — вновь выкрикиваю, выбираясь из завесы черного дыма, и в этот раз оказываюсь услышанной.

К нам навстречу бегут две женщины. Одна грузная, хмурая, в темном наряде прислуги, а вторая – легкая леди с каштановыми кудрями, вся перепачканная в саже и грязи. Но я все равно ее узнаю.

Однажды видела на балу. Леди Оливия Кайрон.

К моему несчастью, меня тоже узнают. Полноватая служанка тут же пытается остановить леди, что-то отчаянно ей говорит: «Леди Эргорн – низложенная, к ней не стоит подходить!» Прав был лекарь, касательно скорости слухов.

Сердце вновь рассекает молния боли, но я не сдаюсь, иду. Помощь нужна не мне, она нужна бабушке. Пусть хоть что мне говорят, я выдержу, но леди Оливия сама бежит навстречу, чтобы помочь. И помогает, наплевав на все правила.

Более того, оказав бабушке помощь, Оливия поднимает взгляд на меня. Смотрит лишь несколько секунд, но то, что происходит в этот момент, неподвластно объяснению. Она будто знает меня, будто видит всю боль насквозь.

Боль, которую я не хочу показывать. Она – будто мое зеркало. А я, кажется, отражаю ее.

Ни слова, ни вопроса. Она все поняла. Быть может, оттого что сама тоже низложенная.

— Отведите бабушку в дом и дайте отдохнуть! — велит прислуге эта сильная леди, а затем добавляет: — И леди тоже отведите в дом.

И это не просто слова, это женская солидарность, за которую я очень благодарна, ведь наш дом уже, наверное, сгорел. Да и Эми не стоит смотреть на раненых людей вокруг, она еще слишком мала.

Потому кивнув, я тут же подхватываю дочь и бегу в особняк, чтобы защитить Эмили, чтобы успокоить, хотя она вся в меня, даже виду, что испугалась, не подала.

Едва войдя в дом леди Кайрон, молоденькая служанка отводит нас в комнату на втором этаже и тут же убегает, чтобы продолжить помогать своей хозяйке. Я же плотно закрываю дверь, чтобы убедиться, что моя крошка не сильно испугалась увиденного.