София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 49)

Но какое дело до штор, колонн и мебели, когда Хаган…

— Ты ранен! — пугаюсь я, видя, как белоснежную рубашку заливает кровь в области ребер. Хочу коснуться, но он останавливает.

Спас, но не даст себя коснуться.

— Сдохни, Смерть! — слышу хрип и замечаю, как один из наёмников, которого мы посчитали мёртвым, спускает с пальцев плетение, тут же подаюсь вперёд, инстинктивно закрывая Хагана...

Но он тянет меня назад. Закрывает собой, выпуская ответное плетение. Враг падает. Я чётко вижу, как сереет его лицо, когда слетает маска шакала, а глаза наливаются красным. Он падает почти бездыханным камнем, а я дышу так глубоко, будто оказалась на краю пропасти и едва не оступилась. Адреналин так и бьёт в виски, кружит голову.

“Спас… Хаган меня спас…” — витают мысли, и только я хочу глянуть на мужчину, который подставился под удар, притом что из нас двоих только я в защитном камзоле, как каменею до кончиков пальцев.

Не дыша, смотрю, как с уголка губ Хагана стекает алая капля. В глазах не видно боли, в них… облегчение.

“Жива”, — будто слышу его мысли, а после Хаган растягивает губы в подобии улыбки. Той самой, которой обычно говорят без слов, что всё в порядке и не о чем переживать. Но переживать есть о чём! Ему больно, я это чувствую, а в следующий миг… Хаган попросту падает.

— Нет! Нет! Не-е-ет! — прорезает мой крик звенящую тишину.

Подхватываю Хагана, но не могу удержать. Он тяжелый, будто каменная глыба, поэтому и падаю с ним на мраморный пол, усыпанный штукатуркой, щепками мебели и каменной крошкой. Боли не чувствую, лишь страх, который обезумевшей птицей бьётся в груди, точно в клетке.

— Ты не можешь пострадать! Не можешь! Ты генерал Смерть, чёрт возьми! — ругаюсь я, оглядывая Хагана, а его глаза закрыты, на побледневшем лице застыла безмятежная улыбка, а по подбородку стекает кровь.

Мои руки тоже в крови, в горячей крови того, кто принял удар за меня.

Что ты наделал, чёрт подери!

— Сюда! СЮДА! КТО-НИБУДЬ! СЮДА! — ору, как не в себе, пытаюсь сделать хоть что-то, но оказываюсь столь бесполезной, что тошно.

Не в него должна была угодить вспышка. А если и в него, то он не должен был отдавать мне камзол! Зачем! Какого чёрта, Хаган?! Не смей умирать! Живи!

Прикладываю руки к его груди, транслирую всю магию, что теплится в теле. Я не целитель, знаю, что ничего не смогу, но не в силах даже не попытаться.

ЖИВИ!

Боль оглушает резко, будто кто-то дал сковородой по голове. Звон в ушах и темнота.

Глухая темнота… Где-то вдали доносятся голоса, я пытаюсь противостоять, выплыть из черноты, позвать… Но меня уносит холодными волнами все дальше и дальше. Укрывает этим холодом с головой, а после… покой и тишина. Не чувствую ничего, кроме боли сердца, рвущегося внутри, но проходит и она. Всё исчезает, мысли становятся вязкими. Растворяются, покидают меня. А затем в глаза резко бьёт свет.

— Как вы меня напугали! — раздаётся над головой, и этот голос болезненным эхом звенит в ушах.

Морщусь от оглушающего звука. Голова гудит, но я заставляю себя открыть глаза, я должна узнать, что с Хаганом. Где он?

— Госпожа Шэр, — снова это голос.

Знакомый, но принадлежит он не Хагану. Зрение всё ещё мутное, но я уже могу разобрать очертания. Высокие стены, стрельчатые окна с бордовыми плотными стенами, кровать с балдахином. Постель пахнет хвоей, по запаху которой я успела соскучиться. Драконий пик, стало быть?

Смаргиваю, надеясь, что видеть нанчу чётче, а мне в лицо заглядывает старичок седыми, почти белыми волосами, стянутыми в тугой хвост. Он выглядит взволнованным, и то же время светло-серые, почти выцветшие с годами глаза смотрят на меня сосредоточено.

Наставник с заставы? Диен?

Точно он, шрам на щеке сложно спутать, даже если черты лица ещё двоятся.

— Умеете же вы пугать, госпожа Шэр. У меня чуть сердце не разорвалось, — сетует он, но я не слушаю, вновь оглядываю комнату.

Точно, Драконий Пик. А раз мы здесь…

— Где Хаган? — скидываю с себя тёплое одеяло, вскакиваю с постели и тут же падаю. Ноги не держат как назло!

Благо наставник ловит за плечи и усаживает на кровать.

— Без резких движений, госпожа. Вы чудом выжили, ваше тело всё ещё слабое, но искра цела, — сообщает наставник вроде бы важную информацию, но…

— Как Хаган? Он здесь?! — Меня волнует только это.

— Вот же затараторила. Недаром говорят муж и жена одна сатана. Это безумец тоже чуть кони не двинул, такой оглушительный удар на себя принял, чтобы спасти вам жизнь, — болтает наставник, и я в другой раз я была бы вежливей, но сейчас…

— Вы скажете мне, чёрт возьми, где Хаган, и жив ли он?! — рычу на господина Диена так, что тот аж вздрагивает.

— Жив. Спит. Благо, ваша искра берёт начало от драконьей. Вы напитали его тело магией, и это помогло генералу продержаться до моего прихода, — похлопав серыми ресницами, сообщает ошалевший господин.

— Помогите мне встать.

— Если вы хотите к нему, то не спешите. Ему нужно восстановиться. А пока я скажу Жансу, чтобы принесла вам отвар.

— Она здесь? — охаю я. Я надеялась, что Мело увел её из Дома Лилий ещё до нападения. — Она цела?

— Разумеется, цела. Господин Мело о ней хорошо позаботился. Эти двое умеют слушать друг друга и действовать сообща, а не пытаются сначала прибить друг друга, а потом отдать свою жизнь, чтобы спасти другого, — ворчит на меня дедок, а потом сердито топает к двери.

— Не вставайте, пока не принесут отвар! — командует он, хлопнув дверью, а я понимаю, что при всем желании не смогу встать, потому что ноги ещё не слушаются. “Это же не навсегда?” — бьёт паникой в голове мысль, а память возвращается в ту самую реальность, где я была прикована к кровати в последние дни своей земной жизни.

Не-ет… я так больше не хочу! Не хочу! Лучше бы вспышка попала в меня! Зачем Хаган подставился?! Ещё за ту, что разорвала с ним все отношения. Но Диен сказал, что он жив. Точно ли? Не врёт ли?

— Госпожа, вам пока нельзя вставать, — появляется на пороге Жансу в тот самый момент, когда я пытаюсь хоть как-то заставить непослушные ноги подчиняться.

Хвала богам, она цела и здорова. Разве что вся бледная от волнений, зато наконец-то надела красивое платье, а не что-то серое и неприметное. Ей идет.

— Все девушки в порядке. Ранены трое воинов, их лечат на заставе, — сообщает она, пока я давлюсь горьким отваром, пахнущим анисом и чем-то ещё.

Вязкое пойло, но если оно поможет мне встать и дойти, я выпью ведро.

— К хозяину все равно пока что нельзя. Там работают восстанавливающие артефакты. Наставник даже Мело не пускает, — тихо шепчет Жансу, отведя взгляд в сторону.

Раз она так делает, значит, всё плохо. Но самое ужасное, что я и помочь ничем не могу. Даже прийти к нему не могу.

На глаза наворачиваются слезы. И сейчас натиск такой сильный, что сдержать его невозможно.

— Оставь меня, пожалуйста, — прошу Жансу, она не сразу понимает, зачем мне это нужно, я уже не в силах держать на лице маску сильной. — Мне нужно побыть одной.

— Хорошо, госпожа, — тут же кивает она, уходит, а я реву, как маленькая девочка, свернувшись калачиком.

Хочу, чтобы вся боль вышла. Мне нужно это освобождение, чтобы начать сначала. С чистого листа. Чтобы снова дышать. Но мой воздух… Он всё ещё без сознания.

За окном темнеет.

Лишь к этому часу эмоции утихают, я вспоминаю, что можно и нужно пить и есть, хоть чуточку, чтобы не умереть до того, как очнётся Хаган. Пытаюсь занять голову чем угодно, лишь бы не думать о том, что с Хаганом может что-то случиться. А как сказал Диен – может.

Эти мысли сводят с ума, и стоя под дверью комнаты Хагана, куда Диен до сих пор никого не пускает, становится лишь хуже.

— Почти уверен, что наёмников послала императрица, — слышу голос Мело, доносящийся из другой комнаты.

Тихо ступаю туда. Дверь открыта, но я не захожу. Смотрю на два силуэта, стоящих у окна. За окном темно и холодно, а в комнате потрескивает камин, и дрожащие огоньки свечей играют теплыми бликами на коричневом камзоле Мело и нежно-розовом платье Жансу.

— Почему именно она? Она поступала так и раньше? — спрашивает подруга.

— Раньше нет. Не посмела бы. У них был негласный договор с Хозяином. Точнее Его Высочество уговорил Крит. Наш покойный генерал и наставник Хозяина. Он тайно служил императрице, но узнав Его Высочество получше, встал на его сторону. Стал ему братом, другом и отцом. Он и помог устроить перемирие, хотя Хозяин жаждал оторвать императрице голову.

— За что? — пугается Жансу.

— Этого я не могу рассказать. Не моя тайна, — вынужден сообщить Мело, но рассказ продолжает. — Было условие, что пока в государстве все тихо и спокойно, а императрица не чинит неудобств, он не станет её трогать несмотря на свой гнев. Он не хотел проливать крови невинных из-за собственной мести. А она бы пролилась. Дворец – не то место, где можно убить хозяйку без боя.

— И что случилось потом? — дрожит голос Жансу.

— Сначала скончался Крит. Он закрыл собой генерала на поле боя. А спустя год умерла дочь Крита, Ари. И Его Высочество был уверен, что без императрицы здесь не обошлось.

Ари…

Только её убила Лира, а не императрица. Хотя, первая женщина империи тоже была бенефициаром от смерти Ари. Они все были в связке. Тошно.

— А куда делась главная служанка в Драконьем Пике? — задаёт свой следующий вопрос Жансу.