София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 42)
Залитая закатным алым солнцем комната погружается в звенящую тишину, и лишь сейчас я понимаю, что все это время давила в себе нарастающее напряжение. Пальцы начинают трястись, но вместо того, чтобы поддаваться панике, я тут же ступаю в сторону ванной комнаты. Нужно умыться, нужно собрать всё, что мне может пригодиться в пути.
— Госпожа, я пока соберу еды и воды на двоих! — кидается к входной двери Жансу.
— Стой! — окликаю её. — Тебе не нужно идти со мной.
— Что? — охает Жансу с таким видом, будто я только что её бросила.
Боже, как же больно, когда все вокруг на тебя смотрят так, будто ты только и умеешь, что передавать и причинять боль.
— Я не знаю, куда я пойду и что меня ждёт. Возможно, за мной будет охота, или я просто нарвусь на каких-нибудь разбойников. Ты не должна пострадать, — подхожу к Жансу, беру её за руки, смотрю на её милое личико, залитое алым светом заката, и говорю то, что хозяева обычно не говорят рабыням.
— Я. ДАЮ. ТЕБЕ. ВОЛЬНУЮ.
Жансу застывает. Даже не моргает, глядя на меня.
Да, теперь в моей голове куча воспоминаний настоящий Лиры, и я лучше знаю, как устроен этот мир. Жансу не просто служанка, она была куплена, а значит – невольница. Но я только что вернула ей свободу.
А она будто бы не верит. Мне хочется думать, что слезы, заблестевшие в её безумно красивых серых, как штормовое небо глазах, от счастья. Но, оказывается, ошибаюсь.
— За что вы так со мной, госпожа? — злится она. — Чем я провинилась? Я была для вас плохой служанкой? Накажите, но не прогоняйте!
Теперь моя очередь быть в шоке.
— Я не прогоняю. Я даю тебе свободу. Теперь ты можешь решать, как жить дальше и что делать. Жить для само́й себя, а не для кого-то. Если тебе страшно, я попрошу Мело найти для тебя хорошую работу. Пусто он и злится на меня, но в этом точно не откажет.
— Не хочу я другую работу. Я с вами с детства. Да, вы бывали строги и злы, несправедливы, но я всегда знала, что в душе вы хорошая. Вы стали мне как сестра, госпожа! Вы даже за меня наказание хотели получить! Не гоните меня, — просит Жансу, слёзно глядя мне в глаза.
Мое сердце разрывается от её взгляда. Разумеется, я не хочу её гнать. Ближе неё у меня нет подруги, но….
— Со мной будет опасно.
— Пусть! — злится Жансу. — Вы дали мне только что вольную, сказали, что я могу решать сама. Я иду с вами!
Вот же храбрая девочка. Мне есть что ей сказать, но срок, обусловленный Мело, истекает. Нельзя тратить драгоценные минуты на споры, иначе мы обе можем умереть, так и не сбежав отсюда.
— Точно не пожалеешь?
— Точно! — жарко обещает она и даже бьет себя в грудь маленьким кулачком. — Никогда не пожалею!
***
— Никогда не говори никогда, — смотрю я на озябшую подругу, пытающуюся согреть свои тонкие покрасневшие пальцы.
Мы идем уже четыре часа. А в пути уже вторую неделю. Мело дал нам шкатулку с артефактами, чтобы нас не выследили, если Хаган решит пустить воинов последу. Нам пришлось использовать сразу три из них, чтобы запутать следы, и на этом наши сокровища закончились.
Денег у нас не так уж много, поэтому небольшие расстояния мы с Жансу преодолеваем пешком, но сегодня явно сглупили. Жаль, в этом мире нет прогноза погоды.
Когда мы вышли из старенькой избы, которую гостевым домом даже стыдно назвать, солнце светило ярко, небо было ясным, голубым. Снег лежал по полям пушистым ослепляющим ковром, но стоило покинуть ту деревню, как в середине пути началась вьюга, а после ударил мороз.
До нашей цели, если мы не заблудились, топать ещё где-то час. Сапоги уже давно промокли, а пальцы на ногах подгибаются от холода, но каждая из нас знает, что остановиться – значит умереть.
С таким девизом мы и живем последние две недели. Но в последние дни у нас хотя бы появилась цель. Сначала мы не знали, где прятаться, куда идти, но после… всё изменилось.
Если мои подсчеты верны, к тому месту, которое мне нужно, мы прибудем к началу марта. А там останется девятнадцать дней до того, как вновь появится богиня. Но перед этим я хочу позаботиться, чтобы у Жансу тоже началась новая жизнь. И всё это получится, если Хаган нас не найдет.
Стоит только вспомнить острые черты его лица, его взгляд, как сердце вздрагивает, скулит, веля мне вернуться. Но я напоминаю себе, что он видел то же, что видела я.
Он видел, что именно Лира Шиен стояла за гибелью Ари. Что она была готова соблазнить его, сделать из него послушного влюблённого песика, чтобы выжить.
Мне становится тошно от одной лишь мысли об этом. Я готова сама вырвать ей волосы за то, что она сделала. И у меня нет никакого оправдания таким её поступкам.
Да, Лира Шиен никому не была нужна с самого детства. Оказывается, её мать умерла, и отец женился на другой женщине, которая всю любовь отдавала родной дочери.
Отцу не было дела до того, что делает Лира. Всё, чего он хотел – это картинку благополучной семьи для общества. Сначала Лира старалась, потом устраивала забастовки, пытаясь добиться внимания, но пара случаев быстро научила её, что идти в лобовое столкновение с теми, кто сильнее – это проигрыш ещё до начала битвы.
Она стала расчётливее, хитрее. А еще… она забыла, что такое любовь. Или же просто перестала её искать. Она решила, что доберётся до самой вершины, станет императрицей. И готова была сделать для этого всё. Даже столкнуть сестрицу в холодное озеро, чтобы та заболела и не пошла на прием во дворец. Отравила слабительным другую претендентку на том балу, но добилась того, чего хотела – внимания кронпринца, а после стала близка ко всей императорской семье.
Я искренне негодую о той жестокости, с которой она расправлялась с врагами, но в то же время мне её жаль. Мне кажется, что все эти поступки, что выбранная ею цель – это лишь попытка показать миру, что она есть, что она живет. Попытка заменить любовь, которую она не нашла, почитанием.
И всё же, ни одна боль не оправдывает того, что делала Лира. И я не смогу оправдаться перед Хаганом, если он меня найдёт…
Нет… только не думать о нём. Не сейчас… Сейчас мне нужно идти, а мороз крепчает. Шаги даются всё труднее, щек и губ я почти не чувствую. Жансу задубела не меньше, но не отстаёт.
Мы шагам по высокому слою снега, высотой почти по колено. Морозный воздух, пропитанный запахом хвои из пролеска, что тянется вдоль дороги, обжигает ноздри до боли. В какой-то момент нам обеим просто хочется упасть и сдаться. Но впереди уже виднеется Мирос – небольшой городок, где мы планируем устроить привал.
Даже сюда доносится запах свежеиспечённого хлеба, напоминая, что в последний раз мы ели слишком давно. Желудок сжимается, и мы с Жансу на последних силах, покрепче сжав свои чёрные мешки, делаем последний рывок к Миросу.
Мы с Жансу входим в город, когда метель наконец-то начинает стихать. Я надеваю кольцо, а моя спутница активирует подвеску-артефакт, которую я для неё успела сделать ещё до печальных событий.
Магия окутывает нас, превращая в крупных мужчин в тёплых дорожных плащах. Притворяться представителями противоположного пола сложно, нужно контролировать жесты, позу, походку, выбирать манеру речи, но мы уже немного приноровились.
Быть девушками-путешественниками без охраны куда опаснее, чем притворяться мужчинами.
Пока идем по Миросу, я краем глаза разглядываю улочки, зажатые между приземистыми домами из серого камня. Снег припорошил покатые крыши, придавая городку почти игрушечный вид.
Торговые ряды на главной площади пустуют – в такую погоду мало кто рискнёт выставлять товар. Только пара лотков с горячей едой дымится под навесами, распространяя запахи жареного мяса и специй. Боги! Как же хочется есть!
Оглядываемся, чтобы поймать какого-нибудь прохожего, но замечаем патруль стражников, направляющийся прямо к нам. Жансу начинает нервничать, я тяну её к лавке с замками, забалтываю. И лишь, когда стражники проходят мимо, выдыхаю и чувствую, что ноги почти перестали держать из-за пережитого напряжения.
— Брать что будете, мужики? — гаркает на нас хозяин лавки, и я чудом подавляю в себе желание дрогнуть от его голоса. Я ведь… мужик.
— Кхм.. ты, брат, сначала скажи, где тут можно брюхо набить да поспать, — отвечаю ему, и если бы Жансу не было сейчас страшно, что нас раскусят, она бы засмеялась.
К счастью лавочник, не догадываясь о подвохе, посылает нас к "Сонному коту". Это таверна, на втором этаже которой есть недорогие комнаты. А экономия – это наше всё в нынешние времена.
"Сонный кот" оказывается приземистым зданием из потемневшего дерева, зажатым между двумя складами. Потрёпанная вывеска едва держится на ржавых цепях, зато внутри таверны тепло и людно.
Здесь пахнет элем, жареным мясом и дымом от очага. Посетители, в основном, торговцы и ремесленники. Они громко разговаривают, смеются, стучат кружками так, что вздохнуть хочется.
В первые разы мы с Жансу пугались таких мест, но сейчас спокойно пробираемся к дальнему столу в углу. Есть хочется так, что я и подраться могу за кусок хлеба.
— Кашу и хлеб, — хочется сказать разносчице, но вспомнив, что выгляжу я не хрупкой барышней, а мужиком, требую похлебку и хлеба.
Пышногрудая разносчица, многозначно подмигнув, уходит, а мы с Жансу наконец-то пытаемся отогреться. Кончики пальцев сводит такой болью, что мне кажется, что я даже ложку держать не смогу.