София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 31)

— Здоровы по милости богов, Ваше Величество. Благодарю за заботу, — мелодично отвечаю ей, немного склонив голову.

Императрица довольно кивает, одобряя мою манеру держаться, делает глоток чая, а затем смотрит на меня.

Не хочу я этот чай пить. Вдруг она меня отравит? Чашку, что ли, уронить, разыграть, что ошпарилась?

— Покиньте нас, — вдруг приказывает слугам императрица, а я замечаю золотую шпильку в её волосах.

Боги, какой дизайнер додумался слепить золотого паука? Аж потряхивает.

Женщины в сиреневых платьях беспрекословно подчиняются, ступая к выходу.

“Дамы дорогие, вернитесь! Не оставляйте меня с ней наедине!” — так и хочется крикнуть, но нельзя. Слышу, как стихают шаги, закрываются двери, и зал погружается в тишину.

Боги… а ведь так неплохо все начиналось.

— Теперь можем говорить начистоту. Я рада, что ты жива, Лира. Я так боялась за тебя, — вздыхает императрица, скинув маску железной леди. — А я ведь надеялась, что ты станешь моей невесткой, милое дитя. Такая умная, отважная, красивая. Тебе нет равных, Лира. А Хаган совсем ослеп от своей мести. Он и тебя измучил, да?

Вот что ей на это ответить? Я не пойму, на чьей она стороне. По идее, на стороне Кьяра. Она же его мать.

— Хаган строг, с ним непросто, — решаю увильнуть от прямого ответа.

— Знаю, — вздыхает императрица, да так искренне, что любой бы поверил, а я… я пока не уверена. — И всё же он ни разу не обидел так, как мог бы обидеть, так ведь?

Что?

Задавать вопрос вслух не приходится. Императрица считывает всё по моему лицу.

— Я всегда приглядываю за тобой, Лира. Мне донесли, что ты утратила часть воспоминаний. Это правда, девочка моя?

Вот же влипла! Кто такой языкастый?!

— Я ударилась головой, — начинаю говорить то, что говорю всем, но тут же смекаю, что этой женщине лучше не лгать. — То есть, я выпала из окна, но этого не помню. Часть воспоминаний утеряна, но в остальном я всё помню.

— Выпала из окна? Как же ты не хотела за него замуж, несчастная девочка. И это неудивительно. Ты стала бы прекрасной императрицей, а я бы покоилась с миром, зная, что рядом с Кьяром такая надежная жена. Увы, Хаган совершенно обезумел от своей жажды мести. Нельзя было позволять его отцу ссылать его из дворца, но теперь ничего не исправить. И потому… ты должна нам помочь, Лира.

Что? Я? Вот так приехали! Не хватало мне ещё в заговор вляпаться!

Но отказывать себе же дороже. Нужно хотя бы узнать, чего она хочет, чтобы владеть ситуацией, насколько это возможно.

— Конечно. Как именно я могу помочь, Ваше Величество?

— Ты должна удержать Хагана в узде. Он ослеп от своей злобы. Во всех видит врагов. Винит меня в смерти своей матери, но ты и так это знаешь. И если бы моя смерть всё решила, я сама бы наложила на себя руки. Но Кьяра я в обиду не дам. К тому же на этом Хаган не остановится. Он ждет удобного часа, чтобы устроить переворот. Император болен и слаб, всё может случиться очень скоро. Прольются реки крови, Лира. Крови невинных людей! — говорит императрица, а у меня спина покрывается мурашками.

Хаган, конечно, псих, но на это не пойдёт. Так ведь?

— Я не святая, какой меня считают. Императрице приходится принимать сложные решения, но мать Хагана я не трогала. А он не хочет даже слушать. Ему всегда нужно кого-то ненавидеть. Он ведь рождён с глазами дракона.

С глазами дракона? Что это значит?

Хмурюсь, а потом вспоминаю, что читала о подобном в одной из книг на заставе.

“Тот, кто рожден с глазами дракона, обладает невероятной мощью и силой. Он станет либо спасителем, либо чумой всего мира. Лишь от чистоты его сердца зависит исход”.

Боги… это что, не сказки?!

— Вижу, забыла ты не всё, — подмечает императрица, а я, видимо, сейчас бледная, как полотно.

— Не дай ему ступить на эту скользкую дорогу. Его руки уже и так по локоть в крови. Но убийство единокровного станет той самой чертой, после которой ему не вернуться в свет.

— Ваше Величество, позвольте попросить вас напомнить мне, за что Хаган так не любит Его Высочество кронпринца? — как можно мягче спрашиваю я.

— Я бы и сама хотела знать. Мальчишки. Они с детства устраивали соревнования друг с другом. Но когда мать Хагана наложила на себя руки, он настолько разозлился, что обратился в дракона и разнес полдворца, Лира! Ему было восемь лет, а он уже готов был убивать.

Кьяр остановил его. Если бы мой сын не вмешался, кто знает, сколько бы погибло людей, — тяжело вздыхает императрица.

— Значит, Хаган зол на то, что его остановили? — уточняю я.

Не верю в это, но все же надо дослушать до конца.

— Нет. У Хагана отняли ипостась. И в этом он винит брата, — выдаёт императрица, а у меня не то что мурашки, у меня сердце застывает.

А в голове проносится слова Жансу:

“Магесса, лишённая искры, точно так же, как и двуипостасный, лишённый зверя, не проживет и полугода”.

Как же тогда Хаган выжил?!

— Так ты поможешь, Лира? — вырывает из воспоминаний голос императрицы.

Она смотрит мне в глаза так трогательно, что сердце сжимается в ком. И всё же…

— Ваше Величество, я хочу помочь, но вряд ли смогу быть полезной.

— Разве? Ты смогла пробраться в сердце того, кто никогда не испытывал ни любви, ни жалости, ни сострадания. Хаган считал тебя чуть ли не порождением бездны, но при этом сколько раз он тебя спас, когда запросто мог дать умереть? — выдаёт императрица, и мое сердце забывает, как биться.

Откуда она знает о том, что Хаган меня спасал? Нет… то, что она сказала перед этим…

Боги, голова начинает кружиться. Нельзя показывать, что я взволнована.

— Боюсь, вы ошибаетесь, Ваше Величество. Я лишь игрушка в его руках.

— Надеюсь, что нет. Ведь если ты не сможешь наставить его на путь света, то уже никто не сможет. За его плечами огромная армия. Они пойдут за ним, а я не хочу крови. Но она польётся реками, если Хаган пересечёт черту, — говорит императрица, и как бы я ни хотела сказать, что это чушь, в учебнике писалось то же самое.

Убийство члена семьи ввергает душу во тьму, откуда уже не вернуться. Рождённый с драконьими глазами станет злее и беспощаднее, и уже ничто не сможет смягчить его сердце.

— Ты поможешь мне и нашему народу, Лира?

— Удержав Хагана от мести? — уточняю я.

— Именно. А ещё ты должна докладывать мне обо всем, что он делает. Мы обязаны быть предельно внимательны сейчас.

Докладывать… Шпионить. Она серьёзно?

— Лира…

— Я выполню ваш наказ безукоризненно, Ваше Величество, — отвечаю так, чтобы не накалять обстановку. — Буду докладывать о каждом шаге Хагана вам. Я всецело на вашей стороне!

— Чего и следовало ожидать от умной девушки, вроде тебя. Держи, — она протягивает мне золотую шпильку с голубым камнем. — Это артефакт. Магии в нем хватит, чтобы тайно отправлять мне письма на протяжении полугода.

А вот это уже хорошо. Артефакт — штука полезная, только вот я распоряжусь им иначе. Перелью магию в свое кольцо, а шпильку спрячу подальше. Вдруг эта штука способна шпионить.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Надень шпильку и ступай с миром, дитя мое, — улыбается императрица, и я, поклонившись ещё раз, наконец-то, покидаю её особняк.

Выхожу наружу, холодный ветер бьет в лицо, но мне все ещё жарко от волнения. Всё, что сказала эта женщина, звучало логично, но седьмое чувство говорит, что здесь есть какой-то подвох. Какой именно?

Вот уж не думала, что все дойдёт до таких масштабов. Я всё ещё не смогла спасти саму себя, хотя прошло уже много времени, а теперь императрица говорит мне о том, что я не должна позволить Хагану ступить на путь зла.

“Спаситель или чума всему миру”, — пролетают в памяти слова из книги, и я ёжусь от страха, но тут же мотаю головой.

Если дело настолько серьёзно, то уже точно не мне его поручать. Что-то в этой истории не так. Но что?

Ещё эти слова императрицы. “Смогла пробраться в сердце того, кто не знал ни любви, ни жалости, ни сострадания”…

Фуф, хватит! Чур меня, чур! Не то с ума сойду!

Где вообще Мело? Пять минут как стою на пороге, а его все не видно. Зато служанки все на месте.