София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 33)

Скидывает с себя камзол и рубаху, а затем рвёт на мне платье и хватает за ноги…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Ты ещё пожалеешь, что предпочла Хагана мне! — шипит Кьяр, его лицо искажено яростью, а из разбитого носа капает кровь.

— Ты и ногтя его не стоишь! — кричу что есть сил, чувствуя, как онемение постепенно отступает. Тело наконец-то начинает слушаться, и я отчаянно брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть этого психа.

В этот момент массивная дубовая дверь с оглушительным треском слетает с петель. В проёме возникает знакомый силуэт. Он застывает на пороге лишь на долю секунды, но я успеваю увидеть всё: от ярости, пылающей в его тёмных глазах, до того, как ветер из коридора треплет его чёрные волосы.

Взгляд Хагана устремлен на кровать, и стоит ему заметить, в каком я виде – растрёпанная, в разорванном платье, прижатая к постели – как воздух в комнате будто застывает. Температура падает настолько, что изо рта вырывается пар.

Сам Хаган преображается на глазах, в нём просыпается что-то звериное, страшное, жесткое, несмотря на то что он остается в человеческом обличии.

“Лира”... — я будто слышу его голос, но рта он не открывает.

Еще секунда, и в дверях уже пусто. На пороге остаются лежать лишь бесчувственные стражники, а сам Хаган оказывается внутри покоев, двигаясь быстрее, чем способен уследить человеческий глаз. Он хватает Кьяра одной рукой, будто тот весит не больше пушинки, и швыряет на пол так, что всё в комнате идет дрожью.

Кронпринц кончится от боли, в правой руке Хагана искрит смертоносное плетение – чёрное, как беззвездная ночь. Боги! Я читала об этом в книге из библиотеки на заставе! Это смертельное заклятие!

— Стой! Нет! — кричу я, что есть сил, и даже не успеваю сообразить, как каким-то чудом оказываюсь между Хаганом и Кьяром.

Мое сердце колотится как безумное, а в голове стучит одна мысль: “Хаган не должен убить единокровного! Иначе душа рождённого с драконьими глазами обратится к тьме и никогда не сможет вернуться к свету! Хаган не должен себя губить из-за этого мерзавца!”

Но по глазам разъяренного генерала вижу – он трактует мой поступок иначе. Он не понимает, какого черта я сейчас творю. Думает, я хочу защитить Кьяра?! Да нет же! Я хочу защитить его – Хагана!

Только открываю рот, чтобы объясниться, как тишину разрывает противный, издевательский смех кронпринца.

— Не позорься, братец, — тянет Кьяр, отплёвываясь.

Поднимается с пола, и от каждого его движения магия Хагана пульсирует – это выдают чёрные искры, которых становится то больше, то меньше.

Клянусь, генерал готов разорвать кронпринца на месте, да и я не меньше. Но чёртово пророчество заставляет поступать иначе.

— Не надо махать кулаками, не разобравшись, Хаган. Думаешь, тут только я мерзавец? Твоя жёнушка сама сюда прибежала и раздвинула но... — Кьяр не договаривает, потому что я…

Я, кажется, только что врезала кронпринцу пощёчину. Да такую, что у меня чуть рука не оторвалась, а Кьяра отчасти развернуло.

Боги! Видимо, мне жить надоело. Точно надоело. Я не в себе, если посмела ударить кронпринца.

И эта мысль посещает не только меня, вс вокруг погружаются в тишину: и стражники, которые только-только пытались подняться на ноги, и служанки, которые спешили сюда, застывают на месте в шоке. Наверное, они сейчас мысленно хоронят меня.

Пусть.

Я хочу лишь одного.

И потому, пока Кьяр пребывает в лютейшем негодовании – а оно продлится недолго, и после этого он точно захочет меня убить, – я должна успеть сказать кое-что генералу.

Оборачиваюсь к Хагану, а у него вместо лица застывшая маска. Кажется, даже он не ожидал от меня такой глупости. Да ладно… Чего уж там, я тоже думала, что умнее буду. Выходит, нет.

И самое странное и страшное, я не жалею, о том, что сделала, по крайне мере сейчас. А потом… подумаю об этом потом.

— Раз уж меня все равно накажут или казнят, то лучше за эту пощёчину, чем за ту наглую ложь, которую кронпринц говорил обо мне! — выпаливаю я Хагану с решимостью в глазах, но голос предательски дрожит.

Я знаю, что мне конец. Никто не имеет права поднять руку на членов королевской семьи, кроме членов самой королевской семьи, какими бы ни были обстоятельства. Это закон. И я его нарушила.

— Ты совсем чокнутая?! — опомнившись, плюется гневом Кьяр, рыпается в мою сторону, но Хаган молниеносно закрывает меня собой, точно щитом.

— Назад! — голос Хагана звучит настолько холодно и угрожающе, что даже у меня мурашки бегут по коже. — Иначе у отца останется только один наследник, и это будешь не ты.

— Варвар! Ты ещё смеешь мне угрожать! — Кьяр брызжет слюной, его глаза лихорадочно блестят. — Стража! Слуги! Зовите всех! Эти двое отлично спелись! Он использовал тёмную магию, а она пришла меня соблазнить, сама раздвинула ноги, а теперь…

Кьяр вновь не договаривает, но в этот раз я не при чем. Кулак Хагана, облачённый магическими искрами, врезается в челюсть кронпринца с такой силой, что тот отлетает к дальней стене с диким криком, заглушающим треск костей, а затем резко стихает.

Воздух в комнате моментом густеет, наполняясь магией, будто статическим электричеством. Даже волосы от этого встают дыбом. И всё потому, что Хаган едва сдерживает свою силу – вокруг его тела клубится тёмная аура.

Он резко поворачивается ко мне, и я невольно вздрагиваю. Сама не понимаю отчего: то ли оттого, что его чёрные зрачки вытянулись в вертикальные звериные полоски, то ли оттого, что радужки стали почти что золотыми и будто светящимися изнутри. Так вот как выглядят глаза дракона.

Он ведь не… не успел ступить на тёмный путь? Не убил Кьяра?! Тот хоть шевелится? Не успеваю проверить, вздрагиваю, когда Хаган вновь делает резкое движение, и тут же ощущаю укол стыда. Я испугалась того, кто снял свой камзол, чтобы укрыть им меня.

Хаган застывает на секунду, будто знает, что я его сейчас боюсь. А боюсь ли на самом деле? Ведь обладатель драконьих глаз меня спас, в то время как другой всеми любимый кронпринц едва не погубил.

Я должна сказать хотя бы спасибо, хотя это ничто по сравнению с тем, что я чувствую. Плотная ткань камзола опускается на мои плечи, в глазах щиплют слезы, и вместе с этим силы покидают меня почти мгновенно.

Хаган подхватывает меня на руки и широким шагом выходит из покоев во двор, заполненный уже десятком слуг и ошалевших стражей.

— Хозяин?! Хозяйка! — к нам подбегает взъерошенный и испуганный Мело.

Его обычно аккуратная одежда помята, а в глазах плещется неподдельный страх.

— С тобой я потом разберусь, — рычит Хаган на блондина. — Иди в Драконий Пик и приведи всё в повышенную готовность.

Мело ничего не понимает, но кивает. Исчезает так же быстро, как и появился, а затем мир вокруг начинает вращаться. Портал?!

— Не смей уходить! — доносится яростный крик Кьяра. Не сдох всё-таки. Это хорошо, хотя мне хотелось бы другого... — Тебе придётся ответить за мою кровь перед отцом! В этот раз тебе не спастись, Хаган! Вам обоим конец!

Его голос обрывается, когда магия переноса окутывает нас плотным коконом. Яркое полуденное солнце сменяется полумраком. Мы оказываемся в каком-то помещении с тёмными деревянными стенами, но это определенно не Драконий Пик. Где мы?

Глава 21. Убежище

— Цела? — спрашивает Хаган, отстраняясь от меня, однако продолжает придерживать за плечи, опасаясь, что я могу не устоять на ногах.

Как ни странно, моё состояние то улучшается, то ухудшается. Слабость накрывает волнами и тут же отступает. Зрение фокусируется, и я чётко вижу стены из сруба, деревянную мебель, частично покрытую простынями, и самого Хагана.

Выглядит он, на удивление, обеспокоенно.

— В порядке, — шепчу я, потому что в этот самый момент мне, действительно, лучше.

Да и о ком сейчас стоит беспокоиться, так это о Хагане.

— У тебя кровь! — выпаливаю я, глядя на рассечённую правую бровь генерала.

Как? Когда? Кьяр ведь не успел и пальцем его коснуться!

— Стражники дворца не такие простофили, как наследный принц. Пустяки... — отвечает Хаган, но обрывается на полуслове, когда я едва касаюсь его лба возле этой раны.

Осознав, что сейчас творю, сама застываю на месте.

Так, значит, физически это зелье меня отпускает, а вот мой мозг все равно какой-то заторможенный. На кой я потянулась к генералу? Совсем из ума выжила?

Тут же отдёргиваю руку, чувствуя, как к щекам предательски приливает кровь, а Хаган ещё и ловит меня за запястье, не позволяя мне спрятаться в свою воображаемую непробиваемую раковину.

— Я... я... — начинаю запинаться, как дура. В голове какая-то каша в самое неподходящее время.

— Это всё зелье, — хочу объяснить ему, и Хаган отлично меня слышит, но отвечать не спешит.

Он медленно смещает свой взгляд, которым только что пронзал меня до глубины души, на мои пальцы. Их кончики всё ещё красные от той пощечины, что я выписала Кьяру.

— Я знаю, что не должна была поднимать руку на кронпринца, но я... — сама не знаю отчего, начинаю мямлить, высвобождаю руку, прижимаю её к сердцу, будто это может меня защитить от странного состояния, но легче не становится.

Мысли путаются ещё хуже. Мне неудобно, неловко, неуютно. Я не знаю, куда себя деть. А “деть” жутко хочется.

— Это моя вина, Лира, и только моя. Я не должен был тебя туда вести и тем более оставлять одну, — выдаёт Хаган, и вот теперь я застываю до кончиков пальцев.