София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 34)

Казалось бы, самые банальные слова, но как же они цепляют сейчас каждую струну души. Интонация Хагана, его голос с хрипотцой, его взгляд, отражающий сожаление и злость. Злость не на меня, а на себя…

Он не шутит. И эти слова дались ему нелегко, кожей чувствую. И оттого мне сложнее поверить, что мужчина, который меня презирал и хотел наказать, только что почти что извинился.

— О тебе здесь позаботятся. Это мое тайное логово, о нём знает лишь Мело. Он приведёт Драконий Пик в повышенную боевую готовность и доставит сюда твою служанку, чтобы ты не переживала о ней, — выдает Хаган все более нетипичные для него вещи.

Точнее, нетипичные для нас.

Уверена, что если бы я попала не в тело бесчестной и подлой Лиры Шиен, то изначально бы никогда не встретилась с грубостью этого мужчины.

— Боевая готовность? — переспрашиваю я, ибо Хаган уже второй раз упоминает нечто подобное. — Это из-за того, что произошло? За нами придут? Арестуют? Казнят?

— Тебя никто не тронет. Будь здесь, а я должен вернуться во дворец и закончить начатое, — сообщает Хаган, и моё сердце, пропустив удар, падает в пятки.

— Нет! Стой! Ты же его не убьёшь?! — выпаливаю я с испуга, заметив, каким лютым гневом блеснули глаза Хагана, когда он сказал про дворец.

Генерал застывает, напрягается до кончиков пальцев, а его решимость, которая только что была написана на лице, сменяется непониманием и какими-то сомнениями.

— Что? — озноб пробирает от его взгляда, и я даже отступаю на полшага назад.

Хаган это замечает, и ему не нравится, хоть он и пытается скрыть сейчас от меня все свои эмоции.

— Иногда я тебя не понимаю, Лира, — говорит он спокойно, почти шёпотом, но по телу всё равно ползут мурашки — я чувствую, как Хагана распирает изнутри. — Может, объяснишь, почему ты сейчас защищаешь этого мерзавца?

— Что? — моя очередь ловить негодование.

— И тогда в покоях не дала мне его добить.

Боги, он в самом деле думает, что я защищала Кьяра?

— А пощёчину я, видимо, от скуки ему залепила? — в шоке могу выдавить из себя лишь это.

На секунду взгляд Хагана смягчается. Но лишь на секунду.

— Это было нечто неожиданное. Не знал, что ты настолько бесстрашная. И всё же оставь грязную работу мне. Не калечь свои руки, — выдаёт Хаган, а я ловлю ещё один ступор, потому что уже начинаю путаться.

То он будто бы заботится, то вновь отталкивает. Не понимаю! Может быть, если бы сейчас мой разум не туманило зелье, то я бы соображала получше. Но что есть, то есть.

— Лира Шиен, — Хаган делает шаг, сокращая между нами и без того маленькую дистанцию. — Я устал гадать, на чьей ты стороне. Не давай мне повод свихнуться.

Выдаёт он, склонившись надо мной, а я едва не пропускаю все мимо ушей, ибо его горячее дыхание, коснувшееся моих щёк и губ, провоцирует новый приток горячей крови к щекам. Отпускает меня, лишь когда Хаган вновь собирается уйти.

Да что же это за проклятие такое? Чёртово зелье!

— Стой! Не трогай кронпринца! — выпаливаю я, выбежав вперёд Хагана и раскинув руки так, будто собой защищать собралась.

Глаза Хагана вспыхивают вновь, и я заставляю себя немедленно говорить дальше:

— Тебе нельзя! Если ты ненароком его прибьёшь, то твоя душа провалится во тьму!

Хаган застывает. Кажется, он не этого от меня ждал. Но зато теперь хотя бы поймёт, кого я на самом деле хочу защитить!

— Что ты сейчас сказала?

— Ты ведь родился с драконьими глазами, верно? Убийство единокровного погубит твою душу! — тут же выдаю я.

— И вместе с ней мир? — добавляет Хаган, и в этот самый момент выражение его лица становится совершенно нечитаемым. — Так вот что за книги ты читала на заставе? Узнавала про палача всего мира? И ты веришь этой легенде?

— А стоит в это верить? — прерывисто спрашиваю я.

Напряжение нарастает, и Хаган это считывает.

— Боишься меня? — он задаёт свой следующий вопрос и будто даже уверен, что сейчас я выдам ему подтверждение то ли воплями, то ли проклятиями.

А были бы вилы – и ими размахивать бы принялась. Да, я бы так сделала. Прежняя я уж точно.

Но теперь всё иначе.

— Стоило бы, — отвечаю Хагану, беру свои эмоции под контроль и расправляю плечи, показывая, что он ошибся во мне. — Но я видела тебя в деле. На заставе. Твои подданные служат тебе вовсе не из чувства страха. Они уважают тебя. Они тебе преданы, они готовы биться насмерть, если ты им прикажешь, и будут считать честью пасть за тебя. А это о многом говорит. Бояться стоит тех, кто имеет власть, но не имеет сердца. У тебя есть то и то, Хаган Шэр, хоть ты и не желаешь этого показывать.

— Сердце, — выхватывает генерал лишь одно слово из моего монолога, отводит взгляд к окну, а затем вновь перемещает на меня. И будто в саму душу смотрит. — А что насчёт твоего сердца, Лира Шиен?

А вот моё сердце сейчас начинает бешено биться. Я отчего-то чувствую себя сейчас загнанным зайчонком, и умом понимаю что охотник, вроде, уже и не враг, но внутри столько противоречий, что заставляю себя сказать это:

— Не думаю, что стоит тратить время на обсуждение этого. Есть куда более важные темы, — говорю я, ибо мне ещё нужно рассказать Хагану кучу всего жизненно важного, а он тут про сердце.

— Например, Лира?

— Например, то, что ты хочешь больше всего.

— И что же это, по-твоему? — глаза Хагана темнеют, а у меня начинает зашкаливать пульс. — Мести? — решаю идти в лобовую атаку. Мне нужно рассказать ему про разговор с императрицей. А к нему лучше всего подвести именно так.

Вот только Хаган реагирует на мой ответ не так, как я предполагала. Он не спешит ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова, вместо этого смотрит на меня так, будто я должна была сказать что-то иное или сейчас должна понять его без слов.

Но что понять, когда в его взгляде столько всего, что кажется, я сейчас совсем перестану соображать. Боги, а глаза... Глаза Хагана вновь начинают наливаться золотом, зрачки пульсируют.

И теперь это не пугает так, как было в первый раз. Напротив, это завораживает.

— Оставайся тут до прихода Мело и пей больше воды, чтобы голова не болела после зелья, — вместо ответа Хаган даёт мне наставление и собирается уйти.

— Погоди! Я ещё не все сказала! — окликаю его, ведь он не должен уходить, пока я не поведаю ему про императрицу.

— Сейчас хватит, Лира. Пожалуйста! — отмахивается Хаган, не оборачиваясь.

— Хаган, стой! Императ... — не собираюсь его слушаться, но он исчезает прямо на глазах, будто растворяясь в воздухе.

Боги! Вот значит, как выглядит перемещение со стороны. Жуть! Но настоящая жуть, что я не успела предупредить его об опасности, исходящей от "мачехи". И что теперь делать? Чего ждать?

Вновь оглядываю помещение, в котором оказалась. Оно похоже на огромную избу из сруба. Здесь тихо, совсем не слышно людей, но есть звук, похожий на журчание большого потока воды.

Подхожу к окну и едва не роняю челюсть, обнаружив за окнами зелёный лес и настоящий водопад. Ни одного признака цивилизации.

Меня спасёт Мело, если с ним ничего не случится, но что может ждать Хагана во дворце – куда более опасный вопрос.

— Вижу, ты уже вжилась в роль, Лера, — раздаётся вдруг голос за спиной.

Погодите... Лера, не Лира?

Оборачиваюсь в ту же секунду и охаю. Чувствую, что у меня вот-вот глаза вылезут на лоб, а знакомая дама лишь улыбается.

— Удивлена? — спрашивает она, а у меня мозгов не хватает связать два слова в ответ.

Кого-кого, а её я точно тут не ждала.

— Алла Викторовна? — с трудом заставляю себя говорить, глядя на свою соседку по больничной палате в том мире.

— Прикипела я к этому имени, но лучше зови меня Алиа, — отвечает бабуля, хотя теперь её сложно так назвать.

Она будто помолодела вдвое и теперь ей не шестьдесят, а тридцать, хотя волосы все ещё пепельно-белые.

А ещё она будто светится изнутри. Может, дух?

— Что… что вы тут делаете? — охаю я, когда Алла Викторовна в этот самый момент делает два шага к столу, а подол её длинного белого платья подметает пол.

— Спасаю тебя. Но ты, как я вижу, меня вполуха слушала, — цокает языком соседка. — Ничего об этом мире не запомнила.

Она говорит, а мне кажется, что у меня сейчас челюсть звякнет об пол. Даже щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что это не бред и не сон после зелья.

— Зелье выветрилось. Неужели ты думаешь, что Хаган оставил бы тебя, если бы не знал, что зелье действует лишь десять минут, а после от него максимум, что останется, так это лёгкая головная боль, — сообщает Алла Викторовна, пока неспешно проходится по комнате, оглядывая мебель, застланную простынями.